Глава 5

Засекреченный лейтенант милиции, находясь в постоянном напряжении, почувствовал нарастающий интерес к себе со стороны Молдаванина и Севы. Вначале обратил внимание на тот факт, что сидельцы один за другим, по очереди и как бы невзначай, между делом, стали задавать вопросы по его рассказам о службе в армии, о его жизни в Германии, о знакомом гебешнике, об учёбе в университете… Несколько раз возникали вопросы о знании немецкого языка. С какой целью?

Савелий Симонов, каким бы ни был опытным уголовником и тонким психологом, не мог заглянуть в мозги бывшего прапорщика Группы Советских войск в Германии, который успел поработать на Особый отдел воинской части и при этом остаться под подозрением сотрудников КГБ в совершении особо тяжкого преступления —  нарушении правил валютных операций. 

Интуиция не обманула бывшего валютчика. Молодой человек начал фиксировать внимание старших воров к некоторым моментам жизни личной персоны. Что могло случиться за последние дни? Для чего зекам понадобились уточнения  биографии Студента? Потекла милицейская контора, и информация дошла до воров?

Единственной отдушиной от мрачных мыслей и вечных вопросов: «Кто виноват?» и «Что делать?» была ежедневная часовая прогулка, где молодые люди со всей серьёзностью и ответственностью мастеров своего дела продолжали обмениваться опытом — боксёр учил уголовника ударам и защите, а специалист по клинку показывал основные элементы ножевого боя.  

Азартными оказались оба, и пацаны иногда так увлекались спаррингом на ладошках, что Леха периодически возвращался в камеру с разбитой губой или ссадиной на лице, давая повод для сердитых вопросов надзирателей при ежедневном обходе. К ответам подключался смотрящий, часовые с вышек  подтверждали спортивное происхождение синяков и ссадин, вопрос решался на месте. На одну пачку сигарет в хате становилось меньше. А то и на две!

Конечно, рисковые тренировки молодых не нравились авторитету. А что он мог сделать? Пусть лучше на прогулке пар выпускают, чем в хате разбираться. Молодость, однако!  Да и Студент сам не курит, но общак куревом и чаем пополняет постоянно.

На сегодняшний день занятий Спикер знал, что для сильного удара не нужен деревенский размах, вполне хватает чёткой работы всем телом. Важно встать в правильную стойку и в момент удара придать руке импульс с помощью подпружиненных ног, поворота корпуса и ступней. Одновременно учились защите: нырки, уклоны, подставки, движение корпусом, движения ногами, всё что угодно, лишь бы удары соперника не доходили до цели или получались смазанными. С защитой получалось сложней. Умение драться — дело наживное!

В свою очередь боксёру было легче осваивать приёмы применения ножа в рукопашной схватке. Помогали спортивные навыки и уроки самбиста в армейском спортзале. Каждый день, не спеша, занимались в камере с макетом ножа из хлебного мякиша, затем закрепляли успех на прогулочном дворе с воображаемым ножом.  

Студент учился быстрей тюремного приятеля. Кандидат в мастера спорта, как ни крути ножичек. Дело оставалось за готовностью применить нож в реальном бою. То есть, сможет ли Тимур заколоть человека? Молодой человек старался не думать о применении боевых навыков, проблем в тюрьме хватало и без психологических нюансов…

Спикер тоже обратил внимание на частые вопросы старших сидельцев к приятелю. В углу кирпичных стен двора, под металлической решёткой, подальше от сокамерников, на эмоциях воображаемой схватки, Алексей, защищаясь от ладоней боксёра и тяжело дыша, спросил:

— Чего старики хотят?

— Да хрен их знает! Достали уже! — Ладонь боксёра резко шлёпнула по уху напарника. — Закрывайся плечом.

— Поднимешь базар в хате — я с тобой.

— Гут!

Молодой человек начал продумывать тему разговора, в ходе которого обязательно возникнут вопросы. Сева с Молдаванином за прошедшие дни привыкли спрашивать между делом и сами выйдут на встречный вопрос. Так и сделаем. Лучшая защита — это нападение!

Арестант Кантемиров попал в «приличную хату», где тосковали одни уголовники. И это уже хорошо, бродяги стараются  жить по понятиям и держат камеры в чистоте.

Но тюрьма всегда останется тюрьмой! И как у всех людей, пребывающих постоянно в стрессовом состоянии, у сидельцев периодически происходят конфликты. Несмотря на то, что законом рекомендовано пребывание преимущественно в одной камере, местные опера стараются периодически «перетасовывать» арестантов, так как сокамерники за время отсидки обсудили и поговорили обо всём и полностью потеряли обычный человеческий интерес друг к другу. В хате начинается накопление взаимных претензий…

Замкнутость пространства и однообразие каждого дня порождает нервозность, разногласия и в итоге может возникнуть столкновение. В тюрьмах народ непростой, к тому же взрослые люди долгий период времени находятся в закрытом тесном помещении с одними и теми же лицами. В местах лишения свободы мужчины, как и везде, сохраняют особенности альфа-самца, и им периодически необходимо показать себя. И не важно, в чём!  

Однако конфликты не нужны никому: ни арестантам, ни администрации. Немалую роль играет уровень доверия между постояльцами одной хаты и уважения к авторитетам тюрьмы. И всё же драки в следственных изоляторах далеко не редкость. Получив информацию о конфликте в камере, постовой докладывает дежурному и ждёт, когда прибудет тревожная группа, которая разнимает драку и разводит конфликтующих по разным помещениям. 

Если нужно оказать помощь,  пострадавших отводят  в медчасть. Если побои значительные, то составляется материал проверки. Провинившихся зеков отправляют в карцер. Если повреждения минимальные, и обе стороны не настаивают на оформлении, ситуацию стараются замять, происшествия в учреждении никому не нужны.  

С оппонентами  беседуют опера и режимники, выясняют причины и по результату разговора проводят профилактические лекции на тему: «Что такое хорошо, и что такое плохо!». Произошедший конфликт берётся операми «на карандаш» и больше драчуны вместе не сидят.

К приходу арестантов с прогулки в хате ждал традиционный чай. Молдаванин в который раз отказался от прогулки и добровольно остался охранять быт и скарб сокамерников. Уважал арестант это дело — полежать с книжкой в руке в тишине тюремного бытия.  Благодаря стараниям Студента чая в хате хватало всегда, и опытный «чайник» не экономил на заварке. По тесному помещению разносился аромат свежезаваренного ароматного напитка.

После свежего воздуха и активных движений у сокамерников разыгрался здоровый аппетит. Спикер подтянулся к окну и вытащил из пакета кусок сухой колбасы.  Алексею буквально вчера занесли передачу от брата. По тюремному: «Завели кабанчика».

Сегодня бродяги гуляют! Расселись по нижним, «козырным» шконкам. Молодёжь камеры оказались рядом, Спикер сидел вплотную к столику и делал маленькие бутерброды единственным самодельным ножом в камере.

Неторопливую беседу за чаем начал былинник: вспомнил родной посёлок, секцию бокса, пару раз подколол Леху  за пропущенные удары (смешок в зале…) и перевёл разговор на сплочённый коллектив  старших корешей по боксу — Мару и Вершка.  Сидельцы по привычке слушали внимательно, запивая бутерброды бодрящим напитком.

Молдаванин, слушая с интересом, глотнул чая и перебил сокамерника:

— Подожди, Студент! А кто, в натуре, рулит спортсменами — Мара или Вершок?

Оба старшие хаты сидели рядом, и Сева внимательно посмотрел на пацана с Урала. Студент сделал театральную паузу, привлекая внимание остальных, поставил чашку на столик, наклонился вперёд и ответил вопросом на вопрос:

— С какой целью интересуемся?

Рука с бутербродом любопытного зека замерла на полпути. Вторая рука с кружкой опустилась на колено. Встречный вопрос застал уголовника врасплох. Обычно в камере взрослым ворам так не отвечают. На кону репутация и авторитет…  

Кантемиров с усмешкой взглянул  на Севу, повернулся к соседу и продолжил нажим:

— Молдаванин, вчера ты интересовался моими корешами на пожарке, до этого спрашивал об армейских пацанах. Не много вопросов? Ты ещё меня за порядочность спроси!

Получилось так, что в камере, при всем честном народе и в присутствии самого смотрящего, молодой первоход  начал реально спрашивать за понятия у матерого уголовника с несколькими ходками за спиной. Вообще, зеки к сокамерникам относятся вполне нормально. Примерно так же, как и простые граждане к своим товарищам на свободе. Однако в местах лишения свободы более строгие правила жизни, и сейчас юный сиделец при всех предъявил вору претензии за слова, не соответствующие негласным тюремным законам.

В тесноте небольшого помещения сложно скрыть повторяющиеся  вопросы к одному и тому же зеку. Из глубин памяти остальных сокамерников всплыл остальной интерес к первоходу. Сидельцы переглянулись — а ведь отчасти Студент прав! В самом деле, не много ли вопросов?

У Тимура хватило мозгов не предъявлять претензий к Савелию Симонову. Смотрящий всегда прав! Хватит с него и Молдаванина.

Опытный арестант, не раз, и не два побывавший в словесных дуэлях, аккуратно установил посуду на столик (дубак…), рядом положил хлеб с колбаской сверху, наклонился к молодому сокамернику и тоже ответил вопросом на вопрос:

— Студент, ты мне предъявляешь за стукачество?

— Фильтруй базар, Молдаванин!  В нашей хате стукачей нет, — резко ответил молодой зек  и посмотрел в глаза оппоненту. —  Предъявляю за порядочность. Отвечай за свои вопросы!

Сиделец свёл претензии только к себе. Мол, он и так порядочный арестант,  «за общее» радеет,  совершенно «чист» и никогда не был замечен в нарушениях правил тюремной жизни. Тогда, почему так много вопросов? С какой целью интересуемся?

Молдаванин откинулся к стене, снял с полки полотенце и шире расставил ноги. Боксёр прикинул расстояние до противника, решил, что даст вору ударить первым, сам уйдёт нырком в сторону и на извороте зацепит левым кулаком височную часть головы Молдованина.  

Удар опасный, височные кости хрупкие, но и тюремная камера — не ринг с гонгом, врачом и рефери…

Сева заметил, как Спикер мазнул взглядом в сторону приятеля и перекинул нож из руки в руку. У смотрящего перед глазами возникла картина, как полчаса назад Студент с азартом гонял кореша по тюремному двору.

Бунт на корабле? Эти двое раскидают хату, как нечего делать. Оба дерзкие и подкованные. И если сейчас начнётся махач, то победит молодость. И победит в виду явного преимущества. А если ещё Спикер за нож схватится, тогда быть беде! Доигрались, блин, в вопросы и ответы. 

Смотрящий по камере — человек по определению опытный, умный и спокойный. Для авторитетного вора  физическая сила особой роли не играет. Не царское это дело, с молодыми в камере махаться. Савелий в упор взглянул на боксёра:

— Студент, будь проще и перегрузи думалку! Сегодня ночью выйдешь со мной.

— Пусть первоход вначале за базар ответит, — упрямо возразил уголовник и намотал полотенце на кулак.

— Ша, Молдаванин! Базар  завтра перетрём.

Опытный зек взглянул на смотрящего, кивнул, откинул полотенце и потянулся к кружке с остывшим чаем. Порядок и дисциплина в хате!

Кантемиров знал, что слова «будь проще» означают, что сегодня ему никто не причинит вреда, тут сидят обычные люди, которым не нужны проблемы. Слова «перегрузи думалку» молодой зек услышал впервые и по смыслу понял, что для ответов на свои претензии его просят подождать до завтра. Интересно, куда его выведут сегодня ночью?

Авторитетный вор Савелий Симонов подумал о том, что Тимур не  так прост, как обычные «автоматчики», попавшие в  места лишения свободы. И это правильно, если молодой арестант печётся о репутации. Бывалый уголовник Сева, с его тюремным опытом,  знанием и пониманием психологии людей, находящихся в заключении, так и не смог раскусить арестанта.

До позднего вечера Студент даже не взглянул в сторону оппонента. Молдаванин специализировался на тайные проникновения в дома и квартиры, чурался силовых преступлений и гордился узкой воровской профессией  «вор-домушник».  Уголовник узкого профиля целый день убивал время в камере  за чтением очередной неинтересной книги из тюремной библиотеки.

Боксёр проспал до ужина. На воле обычно утро вечера мудреней, а в тюрьме всё наоборот! Маргарита так и не зашла в изолятор. Может, заболела, ненароком?