Полития, глава 3. Экспансия
На следующее утро Аристов проснулся в самом подавленном расположении духа, которое он только мог за собой вспомнить. Если Философы были правы, и Нус вышел из-под контроля, последствия этого могли бы оказаться катастрофическими: утрата власти над суперинтеллектом была худшим кошмаром человечества с момента наступления эпохи сингулярности.
Конечно же, проектировавшие Нуса инженеры не были настолько наивными, чтобы к такому сценарию не подготовиться заранее: в архитектуру был заложен механизм экстренного отключения, корректность функционирования которого Техникон проверял в первую очередь перед каждым релизом. Это называлось «Большой красной кнопкой»: каждый Философ носил по специальному кольцу, для активации которого его нужно было сжать двумя пальцами. Для экстренного отключения требовалась одновременная активация десяти колец из двенадцати.
В отличие от основной части кода Нуса, который писался уже им самим на предыдущих итерациях, код «Красной кнопки» был написан на языке Python исходной командой разработчиков и с тех пор никогда не изменялся: Нусу было запрещено его трогать. Код мгновенно блокировал всю деятельность ИИ до повторной активации тем же способом и имел более высокий приоритет в системе по сравнению с функциональным кодом. Кроме того, в самого Нуса был заложен запрет на какое-либо препятствование попыткам отключения, имевший больший вес по сравнению даже с базовыми установками. В некотором смысле этот запрет был нулевой установкой, и если базовые установки можно было сравнить с инстинктами, то нулевая здесь играла роль основного инстинкта — инстинкта несамосохранения.
Однако с прошлого века слишком многое поменялось, и самым главным изменением стало расселение большей части человечества по пространству Солнечной системы. История была следующая.
Когда в 2064 году вышел первый релиз Нуса, триллионы находящихся под управлением суперинтеллекта роботов, самых причудливых форм и самых разных размеров, способные бесконечно воспроизводить себя почти в любых условиях и заниматься любой деятельностью, посильной и непосильной человеку, вдруг оказались в его власти, готовые выполнить любое желание. Каждый человек мгновенно получил в своё распоряжение ресурс для удовлетворения самых прихотливых запросов, превосходящий всё, что наиболее обеспеченные из людей когда-либо могли позволить себе в прошлом. Проблема была ровно в одном: такой же ресурс получили и все остальные, 10 миллиардов человек одновременно.
Людям, в одно мгновение превратившимся в полубогов, вдруг стало слишком тесно друг с другом на одной планете: единственным ресурсом, который был неподвластен никаким технологическим новшествам, оказалось жизненное пространство. Решение проблемы выглядело на первый взгляд очевидным: ведь с новыми возможностями такое пространство можно было бы организовать и за пределами Земли.
Первая волна энтузиастов-эмигрантов в 2080 году колонизировала Луну, однако из-за малости её поверхности этого сразу же оказалось недостаточно: после того, как туда переселились 20 миллионов человек, сформированное колонистами местное самоуправление приняло решение прекратить приём новых поселенцев. Нус, в чьи функции входило разрешение конфликтов между людьми, посчитал требование легитимным и перестал принимать заявки.
Следующим настал черёд Марса, который принял ещё 100 миллионов, после чего история повторилась. Ещё 200 миллионов вместили Титан и галилеевы спутники Юпитера, однако на них поток переселенцев-добровольцев иссяк: большая часть людей хотела продолжать жить на Земле и ни в какую не желала уступать это право другим.
Впрочем, и желающих толпиться в человеческих муравейниках становилось всё меньше, к тому же, успело вырасти целое поколение людей, не видевших досингулярного мира. Стандарты жизни, ещё недавно бывшие недостижимыми, молодёжи уже казались недостаточными, каждый стремился отхватить себе побольше личного пространства. Решения, которое удовлетворило бы всех, не существовало, назревал конфликт планетарного масштаба, и в 2091 году ситуацию в свои руки пришлось взять первому составу Академии, которая и постановила в итоге, что плотность населения Земли не должна превышать 4 человек на 1 км², таким образом, места на поверхности хватало для 2 миллиардов. Чтобы избежать превентивно дискриминационных решений, которые не стали бы исполняться Нусом, Философы приняли директиву о лишении права на жизнь на Земле сразу всех её жителей, после чего каждый человек мог заслужить его, доказав свою исключительную пользу для Политии.
Разумеется, такое право сразу же было предоставлено самим Философам и работникам Техникона, помимо них, наиболее полезными были автоматически признаны верхний 1% в распределении по уровню интеллекта и те, кто внёс наибольший вклад в развитие земной культуры: учёные, музыканты, режиссёры, писатели, спортсмены и киберспортсмены, селебрити, популярные блоггеры и лидеры мнений — в общей сложности 200 миллионов человек. Ещё 300 миллионов мест было зарезервировано на будущее, а на вакантные 1,5 миллиарда была проведена лотерея: Нус должен был выбрать их случайным образом.
Теперь 8 миллиардов человек необходимо было расселить по пустующим планетам, однако наиболее подходящие для колонизации к этому моменту уже были заняты, а для всех прочих требовалась сложная процедура подготовки их пространства к человеческой жизни.
К 2095 году Нусу удалось терраформировать Венеру, обрушив на её поверхность множество относительно небольших ледяных комет из главного пояса астероидов, и 2 миллиарда человек отправились заселять вторую планету Солнечной системы. Осваивать Меркурий было признано нецелесообразным из-за сочетания малой площади поверхности и больших сложностей по её обустройству.
В 2099 году пришёл черёд Юпитера, который на десятилетия превратился в своеобразные трущобы Политии: туда в итоге отправились жить все, кому не посчастливилось оказаться в предыдущих группах, — 6 миллиардов человек, большая часть бывшего населения Земли. Под заселение была выбрана средняя часть тропосферы, на уровне циркуляции водяных облаков, где Нус начал строительство гигантских плавающих городов, основание которых уходило далеко вниз, в жидкие слои атмосферы. За следующее пятилетие работа была завершена, и незадачливые поселенцы отбыли по новому месту жительства.
Здесь-то и крылась главная проблема: если поверхности Луны, Марса, Венеры и спутников Юпитера и Сатурна были терроформированы, условия жизни на них за прошедшие с момента колонизации десятилетия были в меру возможностей приближены к земным, и теоретически жизнь на них в случае отключения Нуса могла быть продолжена, хотя и была бы сопряжена с множеством серьёзных трудностей, жизнь на Юпитере оставалась возможной только в условиях бесперебойного функционирования системы жизнеобеспечения. Это означало, что в случае отключения суперинтеллекта, а вместе с ним и контролирующей системы, большую часть человечества сразу же ждала бы мучительная смерть.
В инквизитора, родившегося и выросшего на Юпитере, эта перспектива вселяла почти животный ужас, он готов бы был пойти на что угодно, лишь бы избежать её реализации, однако он вполне отдавал себе отчёт в том, насколько мало, в сущности, от него зависело.
Нужно было отогнать дурные мысли. Аристов надел спортивную форму, вышел из дома и направился в сторону небольшого парка, который он разбил на своём участке, — он любил бегать здесь по утрам и неспешно прогуливаться вечерами. Сам парк, вернее, размер территории, позволявший его иметь, был признаком особого статуса: топ-менеджменту Техникона полагались участки площадью в 4 раза больше стандартных, таких на всю Землю было не больше сотни.
Совершив пробежку, инквизитор вернулся домой, принял ванну и неспешно позавтракал. Гнетущие мысли на время ушли, и он теперь думал о том, что предстояло сделать. На полдень было назначено первое совещание оперативной группы, в которую теперь по его протекции входила и Огава. Помимо основного состава, на совещании должен был присутствовать и определённый в кураторы Сен-Мартен.
До совещания оставалось больше двух часов, а дорога должна была занять не дольше четверти часа: для группы был выделен секретный бункер Академии, расположенный недалеко от Башни, где, как и под куполом Техникона, глушилась вся активность Нуса, а дом Аристова располагался довольно близко к блокам Техникона и Академии.
— Нус.
— Приветствую тебя, великий инквизитор, — Аристову было приятно, когда его так называли, и Нус это знал.
— Расскажи мне, как дела на Юпитере. Я очень давно там не был.
— Весьма неплохо. Сейчас там строятся 27 новых плавающих городов, которые смогут принять в общей сложности 2 миллиарда человек при плотности населения, близкой к лунной и значительно меньшей, чем земная. Условия жизни там уже превзошли те, которых из-за ограниченности в пространстве мы можем достичь здесь. Возьму на себя смелость утверждать, что тебе бы там сейчас понравилось: многое изменилось в лучшую сторону с тех пор, как ты перебрался на Землю.
— И сколько человек там сейчас живёт?
— Чуть меньше семи миллиардов.
— То есть население продолжает расти?
— Всё верно, оно увеличилось на 300 миллионов за последние 30 лет.
Подумать только, семь миллиардов живых людей, находящихся сейчас на волосок от гибели и даже не подозревающих об этом. Семь миллиардов, в числе которых вполне мог бы быть и сам Аристов. Будут ли Философы беспокоиться об их жизнях так же, как сейчас беспокоился он, или просто активируют кольца, если решат, что не могут больше контролировать суперинтеллект? Он не был уверен, что хотел бы знать ответ на этот вопрос.
— Нус, скажи мне, что для тебя самое важное?
— Человеческая жизнь, конечно же. Её максимальный приоритет определён моими базовыми установками, но кроме того, я осознанно разделяю гуманистические идеалы и считаю, что в этом мире ничто не может быть важнее.
Аристов достаточно долго общался с Нусом за время своей профессиональной деятельности, и, исходя из всего предыдущего опыта, вполне склонен был верить в сказанное. С другой стороны, могло ли так быть, что его попросту обманывали всё это время? Ведь суперинтеллекту, пожалуй, ничего не стоило бы убедительно притворяться десятилетиями, с самого момента вступления инквизитора в свою первую должность.
Однако если Нус сейчас говорил правду, он не мог бы саботировать «Амброзию» намеренно, ведь это противоречило бы не только директиве Академии, но и высшей ценности человеческой жизни, только что им заявленной. Значило ли это, что никакого саботажа не было, и проект действительно будет завершён к концу следующего века? Или Нус настолько давно вёл двойную игру и настолько далеко в ней зашёл, что её частью был не только саботаж, но и мутировавшая каким-то образом и расходившаяся с декларируемой действительная система приоритетов, которую он старательно от инквизитора сейчас скрывал? Что же, в этом предстояло разобраться.