Вопрос жизни и смерти
Это последний на сегодня законченный цикл Академии, материалы которого предназначены для максимально широкого распространения. По этой причине он публикуется вне очереди и в открытом доступе.
Вступление
Как хорошо известно, большинство как развитых, так и развивающихся стран в мире довольно продолжительное уже время находится в состоянии перманентного демографического кризиса: при сохранении и естественном развитии текущих демографических тенденций, единственным макрорегионом, где до конца века будет сохраняться рост населения, останется Африка, в большинстве же стран мира коренное население к этому времени заметно сократится.
И Россия тут пример далеко не позитивный. Так, согласно сделанному в 2022 г прогнозу Департамента по экономическим и социальным вопросам ООН, население России (без учёта новых регионов и в т. ч. Крыма) в 2100 г составит 112 млн чел — на 30 млн меньше нынешнего, и это при почти 10 млн принятых к этому времени мигрантов.
Однако и этот прогноз может оказаться излишне оптимистичным, т. к. в него закладывается постепенный рост суммарного коэффициента фертильности (СКФ) с 1.51 до 1.78 в течение 80 лет, в то время как на деле тенденция пока наблюдается прямо противоположная: по итогам 2023 г он уже составил 1.41
Несложно понять, что при таких тенденциях разговор по сути идёт о биологическом выживании русского народа: преодоление демографического кризиса является для нас в самом буквальном смысле вопросом жизни и смерти.
Именно практически реализуемым путям выхода из демографического пике и посвящён этот цикл.
1
Для начала следует всё же поставить вопрос, который у многих возможно напрашивается: а для чего собственно нам сохранять численность русского народа на текущем уровне? В чём вообще проблема с его сокращением допустим в 1.5 раза к концу века?
В конце концов, это всё равно больше чем было на протяжении большей части истории.
Можно было бы начать со стандартной страшилки о грядущем проигрыше в конкурентной борьбе более многочисленным народам и как результат замещении/вытеснении коренного населения, но строго говоря это совершенно необязательно, тем более что большинство народов мира до конца века столкнётся буквально с теми же проблемами.
На самом деле главная угроза для народа, вошедшего в демографическое пике, не внешняя, а внутренняя. И дело здесь не в численности как таковой, даже 70-90 миллионов — это откровенно говоря всё ещё довольно много.
Настоящая проблема — в демографической структуре, в первую очередь возрастной: тот же доклад ДЭСВ ООН прогнозирует увеличение медианного возраста в России с нынешних 39 до 46 в 2100 г, и это с учётом его снижения за счёт миграции и оптимистичной оценки по росту СКФ. Если же отфильтровать миграционный вклад и принять более реалистичные (исходя из фактически наблюдаемых тенденций) оценки динамики СКФ, следует скорее ориентироваться на уровень 50+ на 2100 г с дальнейшей тенденцией к быстрому ухудшению ситуации. Общество с такой возрастной структурой — это общество которое уже стоит одной ногой в могиле и постепенно подтягивает туда же вторую.
Поэтому исходный вопрос нужно переформулировать так: хотим ли мы чтобы русский народ всё ещё существовал в XXII в.? И если ответ положительный, это более чем достаточная мотивация для того чтобы начинать думать об исправлении демографической ситуации сейчас, когда шанс на это ещё не упущен.
2
Обычно при обсуждении демографии сразу всплывает дополнительное измерение — экономическое, причём в этом случае можно услышать аргументы как за, так и против мер по стимулированию рождаемости.
Здесь надо для начала всё-таки подчеркнуть что для нас этот аспект не является ключевым — т. к. см. заголовок: даже если бы поддержание текущего уровня населения было экономически убыточным, это в итоге был бы вопрос про кошелёк или жизнь.
Но всё-таки обойти экономическую сторону проблемы никак не получится, поэтому попробуем для начала очень грубо и заведомо без претензии на ювелирную точность посчитать, насколько выгоден (или невыгоден) экономике один дополнительный человек. Т.к. подсчёт грубый, ссылок на источники данных не будет, но они при желании легко находятся.
В среднем российская семья тратит на воспитание ребёнка до 18 лет около 20 тыс руб в месяц, суммарно за всё время — около 5 млн. Для простоты можно считать этот период чистым убытком, хотя глобально в масштабах экономики это неверно т. к. потребление создаёт спрос который экономике необходим. В такой же убыток можно засчитать и пенсионный возраст, при средней продолжительности жизни в России в 70-73 года это около 10 лет после выхода на пенсию, что даёт суммарно ещё около 2 млн руб. Если считать, что за период трудоспособного возраста (около 45 лет) человек тратит на потребление всю полную сумму своей зарплаты, при средней зарплате в 70 тыс руб (она в данном случае релевантнее медианной) получается ещё 38 млн. Итого чистый (на самом деле нет) минус — 45 млн за всю жизнь, причём реально это скорее завышенная оценка. Из них только 7 млн приходится на период нетрудоспособного возраста, когда человек не способен обеспечивать себя сам.
А как посчитать плюс? Самый простой вариант — по ВВП на душу населения, он по состоянию на 2024 г в России оценивается в $14 тыс, т. е. один человек производит внутреннего продукта на 1.2 млн руб в год. Поскольку при подсчёте подушевого ВВП учитывается всё население, включая нетрудоспособное, получается что за всю жизнь средний человек производит около 85 млн руб.
Итого: 85 — 45 = 40 млн руб — это тот абсолютный плюс который российская экономика получит в виде превышения произведённого продукта над потреблённым от дополнительного человека за всю его жизнь.
Тут можно сразу возразить: значительная часть ВВП растёт нелинейно относительно численности населения, например нефти от рождения дополнительного ребёнка точно не станет больше. Да, при значительном увеличении населения подушевой ВВП бы действительно просел, но во-первых абсолютный при этом всё равно бы вырос что тоже немаловажно, а во-вторых мы в первую очередь говорим не столько о росте населения сколько хотя бы о его удержании на текущих уровнях.
Ну и наконец хорошим показателем в этом смысле является уровень безработицы, который находится сейчас на историческом минимуме, что собственно и означает что людей экономике остро не хватает. Экономика голосует за жизнь.
3
Если вложения в демографию выгодны для экономики (а это так, см. предыдущие выкладки), почему этим по факту никто не хочет заниматься?
Ведь дело верное, чем больше людей — тем больше размер ВВП, размер внутреннего рынка, мобилизационный ресурс в конце концов.
Здесь однако есть лежащая на поверхности проблема: срок окупаемости.
До 20, а то и 25 лет вложения в воспитание человека — это чистый убыток.
Где-то к 35-40 годам вложения (в масштабе макроэкономики) примерно окупаются. И только к 50 мы получаем уже чистый и ощутимый плюс.
То есть вложения в демографию выгодны только на очень длительном временном отрезке.
Чтобы всерьёз оперировать выгодами от улучшения демографической ситуации, нужно иметь горизонт планирования не меньше 50 лет.
4
Вторая экономическая проблема связанная с вложением в демографию — это максимальная конкретность и адресность потерь при максимальной же размытости и безадресности выгод.
Суть в следующем. Нельзя вырастить ребёнка, не вложив в него некоторой достаточно существенной суммы денег. В самом минимальном варианте, он должен что-то есть, во что-то одеваться, где-то жить. Даже при небольших месячных затратах, за 20-25 лет сумма набегает огромная, и это очень конкретные затраты которые несут конкретные же люди: при нынешней системе социального устройства — родители, гипотетически это могло бы быть и государство. В любом случае это будут конкретные деньги конкретных людей или институтов.
А вот кто дальше получает выгоду? Возможно, что никто вообще: человек может погибнуть от несчастного случая или например превратиться в неработающего маргинала. Возможно, что кто-то совсем другой, не тот кто вкладывался: так, повзрослевший человек может помогать финансово своим родителям в старости, но может этого и не делать; точно так же он может эмигрировать и продолжать работать на ВВП уже другой страны. Но даже если мы не рассматриваем граничные случаи, общий ответ будет следующим: выгоду получает экономика в целом. С макроэкономической точки зрения любой дополнительный человек в экономике — благо, но для тех, кто вкладывался в то чтобы его вырастить, эти вложения могут так и остаться убыточными навсегда.
5
Самый простой способ решить описанные выше проблемы — это миграция.
Выгоды здесь очевидны: экономика получает уже готового работника, ничего не вкладывая в то чтобы его вырастить.
Надо сказать что этот механизм действительно работает. Более того, именно миграционный допинг был одним из значимых факторов роста экономик развитых стран в последние десятилетия: оставив расходы на воспитание новых работников бедным странам, богатые присвоили себе только произведённый ими продукт.
По этой же причине никто всерьёз не занимался проблемой снижения рождаемости у коренного населения: зачем выбирать более сложный и дорогой вариант решения демографической проблемы когда есть простой и дешёвый? Nothing personal it’s just business.
Общеизвестные минусы здесь лежат в основном в другой плоскости: размывание этнического и культурного ядра принимающего общества, социальная напряжённость, рост преступности. К экономике это как кажется имеет отношение опосредованное.
Но так ли всё однозначно с экономической точки зрения? В краткосрочной перспективе, при всех экономических же минусах миграции (дополнительная нагрузка на социальную инфраструктуру, отток денег в другие страны), плюсов оказывается больше, именно поэтому явление получило такое распространение.
Однако в долгосрочной перспективе такой подход натолкнётся на уже упомянутую проблему: как только все общества на Земле пройдут через демографический переход, источники бесплатного демографического ресурса в мире закончатся. Привлечение иностранных работников станет процессом дорогим, и за них между крупными экономиками развернётся нешуточная борьба.
Только то общество, которое научится к этому времени восполнять демографические потери за счёт внутренного, а не внешнего ресурса, сможет успешно развивать свою экономику на длительном горизонте. И чем раньше к обществу придёт это осознание, тем меньшую цену ему придётся платить за преодоление наркотической миграционной зависимости.
6
Если миграция в качестве способа решения демографической проблемы на длительном горизонте — путь в никуда, это снова возвращает нас к вопросу о том какой будет цена решения проблемы низкой рождаемости.
Как уже говорилось выше, средняя семья в России тратит на воспитание одного ребёнка около 20 тыс руб в месяц — пока просто зафиксируем эту цифру.
Допустим мы ставим цель увеличить рождаемость на 500 тыс детей в год — этого будет достаточно чтобы в моменте выйти на нулевую динамику по естественному росту/убыли населения. Тогда их воспитание обойдётся экономике дополнительно в 10 млрд руб в месяц или 120 млрд в год в первый год и будет увеличиваться на такую же сумму каждый год в течение 18 лет, т. е. в итоге достигнет 2.2 трлн руб в год.
Много это или мало? По данным Росстата, ВВП России в 2023 г составил 171 трлн руб. Т.е. в первый год нам потребуется сумма меньше чем в 0,1% ВВП, к 18 году она достигнет уже 1,3% ВВП, что много, но очевидно посильно для экономики. Кроме того, к этому времени мы начнём получать первые дивиденды от вложений, т. к. первое подросшее поколение постепенно начнёт выходить на рынок труда, что собственно приведёт к увеличению ВВП. В итоге лет за 25 можно вполне выйти на операционную безубыточность, когда вложения в моменте компенсируются ростом ВВП на те же или большие величины.
7
Приведённые выше выкладки показывают лишь что цена вопроса посильна для экономики в целом, т. е. ничего принципиально нереализуемого в улучшении демографической ситуации нет: деньги тут нужны серьёзные, но вообще говоря найти их можно.
Они однако не отвечают на главный вопрос: откуда именно взять эти деньги, кто должен их вложить, каков будет конкретный механизм.
Всю предыдущую историю человечества это была зона ответственности семьи, и мы по инерции ожидаем того же от будущего. Однако если рассуждать реалистично, семьи больше не могут вытягивать эту задачу.
В аграрном обществе важной мотивацией к заведению детей была сугубо экономическая: ребёнок рано включался в хозяйственную деятельность, с очень раннего возраста он был не обузой, но дополнительной парой рабочих рук. Завести ребёнка крестьянской семье было в целом выгодно, причём выгоды не приходилось ждать десятилетиями.
В современном постиндустриальном обществе завести и вырастить даже одного ребёнка может стать тяжёлой задачей для небогатой семьи, говорить же о многодетности в таких условиях не приходится и вовсе: для большинства семей эта ноша откровенно непосильна.
Разумеется всегда найдутся исключения: с одной стороны обеспеченные семьи, желающие и способные оплатить рождение и воспитание нескольких детей, с другой — люди, всерьёз настроенные на родительский подвиг. Однако тех и других статистически мало, исправить демографическую ситуацию в масштабах страны только их силами невозможно, от большей же части населения ожидать готовности действовать в ущерб себе (чем фактически и является многодетность в современных условиях) как минимум неразумно.
8
Но прежде чем мы перейдём к основной части, надо ненадолго остановиться на том, что можно сделать малыми силами.
Для начала, нельзя совсем сбрасывать со счетов вопрос о ценностях. Человек или семья, имеющие достаточный доход для того чтобы завести и вырастить ребёнка, совсем не обязательно это сделают, в ещё большей степени это относится ко второму и третьему ребёнку.
Да и зачем бы условному среднему классу заводить детей, если массовая культура транслирует ему в качестве ориентиров только образы молодости, красоты и индивидуального успеха?
На самом деле ничего плохого во всём этом нет. Проблема в том чего эта культура не демонстрирует: заведение детей совершенно никак ей не поощряется если не сказать наоборот.
Возьмём какой-нибудь из недавних блокбастеров, пусть будет Майор Гром. Кто у нас главный герой? 35-летний детина (столько лет актёру, на столько же он воспринимается визуально), у которого по-видимому никогда не было семьи, но который по ходу сюжета… заводит девушку-ровесницу. То есть абсолютно взрослые люди, у которых к этому возрасту должно было бы быть 1-2 ребёнка, вместо этого изображают из себя подростков, и именно такое поведение транслируется на многомиллионную аудиторию как норма и ориентир.
Нет ничего плохого ни в кинокомиксах ни тем более в поддержании активного образа жизни во взрослом возрасте, но почему бы 35-летнему герою не быть отцом троих детей? Нужна романтическая линия? Жена погибла при трагических обстоятельствах, что только добавляет романтического флёра.
Многодетность должна восприниматься в массовом сознании как деталь, сопутствующая жизненному успеху (финансовому, профессиональному, личному), а то и один из его главных критериев. А вот 35-летним подросткам на экранах точно не место.
9
Вторым почти напрашивающимся решением является уменьшение пенсионного возраста для многодетных родителей.
На сегодняшний день такие поправки существуют только для многодетных матерей, причём серьёзное уменьшение пенсионного возраста начинается с 5 детей (и там же заканчивается), что необоснованно отсеивает абсолютное большинство многодетных семей.
В чём здесь логика? Формально считается, что пенсию человеку выплачивает государство из тех денег, которые он отчислял до этого в пенсионный фонд в течение своей жизни.
На практике однако это устроено иначе: пенсию государство выплачивает нынешним пенсионерам из отчислений нынешних же работников. Отсюда и необходимость увеличения пенсионного возраста: чем меньше в экономике работников трудоспособного возраста и больше пенсионеров, тем сложнее государству выплачивать пенсии, независимо от того что и в каком количестве нынешние пенсионеры отчисляли в пенсионный фонд в период своей трудовой деятельности.
Как это связано с многодетностью? Напрямую.
Если у двух родителей 3-4 ребёнка трудоспособного возраста, их общие отчисления в ПФР за время их трудовой деятельности окажутся значительно больше, чем тот размер пенсии, которое государство выплатит в итоге родителям. То есть такая семья государству очень выгодна, между тем, она на сегодня поставлена в те же условия, что и семья бездетная.
Поэтому с текущих значений можно уменьшать пенсионный возраст например на 5 лет за каждого следующего ребёнка начиная с третьего каждому из родителей. До каких значений? До любых, нижняя граница здесь не нужна вообще: если в семье 6 детей, нет никакой проблемы выплачивать пенсию родителям с 40/45 лет, это в итоге окупится многократно.
10
Наконец, нельзя не упомянуть ещё об одном напрашивающемся решении: закрепить бронь от мобилизации для многодетных отцов (причём начиная с трёх, а не четырёх детей) без возможности её отмены.
Логика здесь двойная.
С одной стороны, далеко не каждый захочет заводить детей в условиях когда он всерьёз рассматривает для себя риск мобилизации и гибели на фронте как абсолютно реальный. Оставить жену вдовой с малолетними детьми на руках пусть даже с крупными разовыми выплатами от государства — перспектива откровенно говоря так себе. Она максимально демотивирует заводить большое количество детей тех, кто в целом настроен был бы это сделать в нормальных обстоятельствах.
С другой, такая (гарантированная и неотменяемая, это важно) бронь могла бы напротив мотивировать завести детей тех, кто в других условиях делать бы этого не стал, или же завести дополнительных детей тех у кого их сейчас меньше трёх. Здесь надо быть реалистами: далеко не все мужчины в обществе готовы воевать, и насильно тянуть на фронт тех кого эта перспектива пугает до оцепенения никакого смысла нет. Между тем, людей именно такого склада характера много среди интеллектуалов, которые хороши на своём месте в мирной обстановке, но в условиях военных действий легко могут стать обузой.
Растиражированный тред про релоканта-айтишника (и между прочим отца двоих детей), который понял что в эмиграции его уровень жизни резко упал, здесь как раз хороший пример: у такого человека должна быть вполне внятная перспектива вернуться без риска быть мобилизованным. Потому что если серьёзно то кому стало лучше от того что Россия с его отъездом потеряла не только экономическую единицу с высоким вкладом в ВВП, но и тех самых двух детей, которые имеют шанс никогда уже в Россию не вернуться?
11
Прежде чем мы перейдём к основным по значимости, но более сложным для понимания и реализации мерам, нужно сделать два необходимых уточнения.
Первое касается того, кто в данном случае должен выступать актором.
В отличие от предыдущих программных циклов практической направленности, которые не предполагали необходимости (хотя и допускали возможность) государственного участия в достижении поставленных целей, в данном случае нужно высказаться совершенно однозначно: реализацию полноценной демографической программы на сегодняшний день может потянуть только государство.
То есть все выкладки и рекомендации будут иметь какой-либо смысл только в случае, если они (частично или полностью) будут приняты в качестве основы демографической политики государства.
Ни один частный актор, насколько бы велики ни были его возможности, не сможет этого сделать только своими силами.
12
Второе необходимое уточнение касается того как обычно проблема малой рождаемости преломляется в массовом восприятии.
Очень часто можно услышать что решением демографической проблемы в будущем станут клонирование или искусственная матка. Сама по себе такая постановка вопроса предполагает что основная часть проблемы — это собственно родить ребёнка.
При этом вопрос о том что будет дальше с этой армией клонов даже не поднимается. Очевидно предполагается что заботиться о рождённых таким способом детях должно государство, а оно уж как-нибудь справится.
И государство конечно справится. Более того, мы совершенно точно знаем как именно, потому что придумывать тут ничего не надо: институт по выращиванию детей без родителей давно существует, и это детские дома.
Кажется на этих словах футуристический лоск концепции сразу несколько блекнет. Ну и вообще общество, значительную часть которого составляют клоны-детдомовцы, как-то подозрительно сильно начинает напоминает антиутопию.
Самое же главное что надо понимать в связи с этим: основная часть проблемы (по крайней мере на данный момент) — не родить ребёнка, а вырастить его, вложить в его воспитание те самые 5 миллионов до 18-20 лет. Именно о решении этой конкретной части проблемы и надо думать в первую очередь.
13
Тем не менее, надо признать, что любая эффективная демографическая политика в итоге всё равно будет предполагать, что доля детей воспитывающихся непосредственно государством (т.е. в детских домах) заметно вырастет.
В связи с этим сами детские дома так или иначе придётся реформировать.
Скорее всего здесь нет простых и однозначно работающих решений: в конце концов, никто исходно не ставил целью превращать детские дома в филиалы ада на земле, просто они так самоорганизуются — детская среда сама по себе очень жестокая.
И всё же надо отметить главную (и вероятно решаемую) проблему текущей формы организации детских домов: это почти поголовная социальная неадаптированность их воспитанников.
Одна из основных причин здесь — отсутствие у детдомовцев минимальных навыков самостоятельной жизни из-за того что всю работу за них всегда выполняют взрослые. В результате, дети приучаются к мысли что им все вокруг должны, при этом от них самих ничего не требуется. С такими поведенческими паттернами они затем входят во взрослую жизнь.
Одним из решений могло бы быть возвращение (пусть в смягчённой форме) к системе Макаренко, в основе которой лежало трудовое воспитание: она в своё время показала высокую эффективность именно в части дальнейшей социальной адаптации воспитанников.
14
Вопрос о детских домах выше был поднят неслучайно.
Дело в том что есть очень простой и быстрый способ повышения рождаемости который однако мало кому понравится.
Как довольно хорошо известно, по официальной статистике в России делается около 400 тыс абортов в год. Эта цифра постоянно снижается, но вряд ли в итоге упадёт ниже 200-300 тыс.
Также известно что большая их часть делается по причинам сугубо экономическим: родители (или мать не состоящая в постоянных отношениях) понимают что не смогут потянуть воспитание ребёнка. Причём часто это бывает уже второй-третий ребёнок, который становится для небогатой семейной пары неподъёмной ношей.
Обычный список предложений по борьбе с абортами сводится к тому чтобы либо запретить саму процедуру, либо во время консультаций уговаривать женщин от неё отказываться. Но запрет абортов тут же приведёт к возникновению подпольного рынка, что касается уговоров, они хотя и работают изредка, всё-таки никак не снимают фундаментальных причин по которым женщины обычно принимают такое решение.
Честный способ решения проблемы был бы следующим. Женщину, принявшую решение сделать аборт, нужно уговаривать не оставить ребёнка себе (скорее всего у неё есть максимально уважительные причины по которым она не может этого сделать), а родить его и затем отказаться в пользу государства. Грубо говоря, государство в этой ситуации должно сказать: если этот ребёнок не нужен вам или вы не имеете возможности его воспитать, он всё ещё нужен нам, просто родите его, а дальше мы сами его вырастим.
Причём отношение к такой линии поведения ни в коем случае не должно быть осуждающим: государство прямо заинтересовано в том чтобы женщины предпочитали её абортам. Если кому-то это кажется жестоким, не надо забывать что реальной альтернативой в данном случае является именно аборт. В одном случае ребёнок всё-таки получает шанс на жизнь, пусть не самую лучшую, в другом лишается его.
Если хотя бы каждая четвёртая мать примет такое решение вместо аборта, мы получим дополнительно 100 тыс рождённых детей в год, что само по себе покроет 20% текущей естественной убыли населения.
15
Хотя мы уже несколько приблизились к решению проблемы, очевидно что только озвученных выше мер будет всё ещё недостаточно.
Пришло время перейти к основной части, тому что должно обеспечить главный вклад в преодоление демографического кризиса.
И это профессиональное родительство: заключение контракта с государством на рождение и воспитание детей вплоть до совершеннолетия.
Как это могло бы выглядеть на практике.
Поскольку предполагается что именно профессиональные родители будут закрывать демографический провал у большей части населения, нужно сразу нацеливаться на то что они будут рожать не меньше четырёх детей.
В минимальном варианте это мог бы быть контракт на четырёх детей только с матерью, хотя можно предусмотреть и расширенный вариант уже для обоих родителей с большим количеством детей.
Таким родителям (или в большинстве случаев только матери) могла бы платитсья зарплата близкая к минимальной, в сегодняшних деньгах например 25 тыс руб, плюс дополнительно пособие по 20 тыс руб на каждого ребёнка вплоть до достижения ими совершеннолетия.
Помимо этого, в момент заключения контракта им предоставлялась бы в пользование квартира, которая переходила бы в собственность в момент достижения совершеннолетия последним ребёнком.
Такие условия привлекут две категории семей: а) малообеспеченные слои для которых это могло бы стать основным источником дохода б) любые семьи в которых основной доход приходится на мужа (жена либо не работает либо имеет незначительный заработок) и которые в целом настроены на многодетность — для них это было бы подспорьем и дополнительной страховкой на случай непредвиденных обстоятельств.
16
Надо сразу сказать, что озвученные условия по разным причинам подойдут далеко не всем семьям, но дело как раз в том, что для успеха мероприятия совершенно не нужно, чтобы они подходили всем.
Исходя из поставленных ранее целей, ориентиром будут 2.5-3 миллиона семей профессиональных родителей на страну, за счёт которых можно было бы покрыть демографический провал у остальной (большей) части населения.
Кто это мог бы быть?
Для начала, малоимущие семьи, к которым относят семьи со средним доходом меньше 14 тыс руб в месяц на человека. Таким семьям профессиональное родительство выгодно по самоочевидным причинам: переход на эту роль на озвученных условиях сразу же увеличит их подушевой доход.
К малоимущим по состоянию на 2023 г можно отнести около 20 млн человек всех возрастов, что теоретически сразу же покрывает необходимую потребность.
Однако в этой категории может оказаться значительное количество людей, которые не подойдут под очевидные для профессионального родительства критерии: как минимум, это отсутствие судимостей, наркотической и алкогольной зависимости.
Это не значит, что категория малоимущих для нас неинтересна, совершенно напротив. Однако из этой среды (впрочем не только из неё) для наших целей придётся отбирать тех кто в теории мог бы составить благополучные семьи.
17
Между тем, формат профессионального родительства, который здесь описан, вполне мог бы заинтересовать и значительную часть тех семей среднего класса где основная доля дохода приходится на мужа.
Пример № 1. Нижний средний класс: муж получает з/п 100 тыс руб, у жены непостоянные заработки в среднем на 30 тыс руб в месяц. Собственное жильё позволить себе не могут, снимают квартиру за 40 тыс руб. Итого подушевой доход за вычетом аренды — 45 тыс руб в месяц. Если такая семья заводит ребёнка (скорее всего одного), подушевой доход падает до 30 тыс руб. Теперь допустим что они согласились стать профессиональными родителями на озвученных условиях. Тогда общий доход семьи увеличивается до 205 тыс руб в месяц (100 тыс доход мужа + 25 тыс родительская з/п жены + 80 тыс пособий на четверых детей), при этом у них отпадает необходимость платить за аренду квартиры, таким образом подушевой доход на шестерых составит около 35 тыс руб в месяц, что больше чем у них было при одном ребёнке. Кроме того, так они получают квартиру, которую в противном случае никогда бы не купили (либо им пришлось бы для этого очень значительно понизить уровень жизни лет на 20).
Пример № 2. Уверенный средний класс: у мужа небольшой бизнес который приносит в среднем 250 тыс руб в месяц, жена не работает, квартира в ипотеке на 15 лет с ежемесячным платежом 60 тыс руб. Подушевой доход семьи без детей (за вычетом ипотеки) — 95 тыс руб. Скорее всего такая семья будет настроена на двоих детей, в этом случае подушевой доход упадёт до 47.5 тыс руб. Теперь предположим они приняли условия профессионального родительства: для таких ситуаций выдачу квартиры можно заменить погашением ипотеки на ту же сумму (в данном случае остаток по ипотеке примерно соответствует полной стоимости бюджетной квартиры). Тогда общий доход семьи увеличивается до 355 тыс руб в месяц, при этом отменяется платёж по ипотеке, таким образом подушевой доход на семью из 6 человек составит около 60 тыс руб в месяц, что больше чем у них было бы при двух детях.
Но и верхний средний класс не стоит списывать со счетов. Даже семье с доходом в 500 тыс руб, если этот доход непостоянный/рискованный как чаще всего и бывает в таких случаях (бизнес, серая работа без оформления по тк), скорее всего будет намного спокойнее заводить детей, если они будут знать, что в случае потери основного источника дохода они как минимум не останутся совсем без денег.
18
Как видим, описанная система профессионального родительства получилась достаточно гибкой и не заточенной исключительно под малообеспеченные слои.
Достаточное количество желающих можно будет найти почти во всех социальных слоях кроме пожалуй высшего класса — семьи которого впрочем и без того имеют возможность завести любое количество детей которое считают нужным. Поэтому с высшим классом продуктивнее работать через систему ценностей, о чём уже говорилось ранее.
Надо также сказать что мы вряд ли найдём большое количество желающих в тех семьях где значительный (и тем более основной) доход приходится на жену, но это не будет большой проблемой т. к. мы заведомо не ставим целью затащить в профессиональное родительство абсолютно всех.
В целом можно с высокой вероятностью утверждать что нужные 2.5-3 млн семей наберутся без проблем, более того, среди претендентов возможно образуется конкурс, что пойдёт всей программе только на пользу и позволит отобрать потенциально наиболее подходящих кандидатов, которые смогут затем образовать не просто многодетные семьи, но при этом ещё семьи благополучные.
19
Поскольку мы уже определились, что демографический проект такого масштаба может потянуть только государство, нужно теперь встать на его точку зрения и оценить целесообразность для государства реализации этого проекта.
То есть понять какими будут затраты, выгоды, сложности, ну и конечно где взять на всё это денег.
Как уже было сказано выше, за начальную цель можно взять компенсацию естественной убыли населения, которая на сегодня составляет 500 тыс человек в год.
Таким образом, нам для начала нужно оценить, чего будет стоить для государственного бюджета сократить эту убыль до нуля с использованием всей совокупности предложенных выше методов.
20
Для начала предположим, что за счёт бесплатных или относительно дешёвых для бюджета мер (они озвучивались первыми) нам удастся увеличить рождаемость на 50 тыс чел в год, что не выглядит нереалистичным.
Ещё около 100 тыс человек можно получить за счёт предоставления комфортной возможности отказа от нежелательного ребёнка в пользу государства как реалистичной альтернативы аборту. Это довольно консервативная оценка, в принципе здесь можно рассчитывать и на больший результат, но остановимся на таком числе.
Если предположить что на воспитание одного детдомовца государство будет тратить те же 20 тыс руб в месяц, это даст дополнительные расходы в 24 млрд руб в первый год с увеличением на ту же сумму каждый последующий год вплоть до 24-го (18 лет до совершеннолетия + 5 лет постинтернатного сопровождения), когда она достигнет 552 млрд руб. Кроме того, детям-сиротам по достижении 21 года выделяются жилищные сертификаты средняя сумма которых составляет 2.8 млн руб, это добавляет 280 млрд руб расходов в год начиная с 22-го года.
Итого, полная стоимость этой части программы будет постепенно увеличиваться с 24 млрд руб в первый год до 832 млрд на 24-й год и далее.
21
Исходя из предыдущих рассуждений, за счёт профессионального родительства нам нужно покрыть убыль в 350 тыс человек в год.
Чтобы посчитать, в какую сумму это обойдётся для бюджета, нужно сначала правильно понять, какая часть рождённых проф. родителями детей будет рождена именно в результате запуска программы профессионального родительства, то есть не была бы рождена без неё.
Для начала, можно предположить, что среднее количество детей в семьях проф. родителей будет около 4.5-5: 4 предполагает минимальный контракт, остального можно достичь за счёт мер дополнительного поощрения за рождение 5-го и более детей, плюс формата проф. родительства для обоих родителей.
При текущем СКФ 1.4 это должно означать, что проф. родительтсво даёт дополнительно 3.1-3.6 ребёнка на семью.
Но корректен ли такой упрощённый подсчёт? Например, можно ожидать, что в первую очередь профессиональным родительством заинтересуются семьи, которые и так планировали бы завести 4 и более детей. Сильно ли это искажает нашу статистику? По состоянию на 2023 г семей с 4 и более детьми в России насчитывается чуть больше 300 тыс, что существенно, но всё же заметно ниже, чем нужно нам. Кроме того, можно ожидать, что именно эти семьи будут склонны заводить больше 4-х детей, и что они также будут заводить больше, чем планировали бы вне этого формата, т. е. и в их случае проф. родительство скорее всего даст разницу как минимум в 1 ребёнка.
С другой стороны, вполне реалистично можно ожидать, что проф. родительством заинтересуются и люди, которые вне этого формата вообще никогда не зевели бы детей из-за низкого уровня доходов. Причём количество таких семей может оказаться статистически значимым и возможно даже большим, чем количество семей из предыдущей категории. В их случае мы получаем сразу как минимум 4 дополнительных ребёнка.
В итоге можно аккуратно предположить, что формат профессионального родительства будет давать в среднем около 3-х дополнительных детей на семью.
22
Поскольку мы исходим из того, что семья профессиональных родителей даёт 3-х дополнительных детей, при этом фактически в ней нужно содержать 6 человек (родительская зарплата матери + пособия на пятерых детей, которых мы в среднем ожидаем), это значит что если мы хотим получить 350 тыс дополнительных детей в год, нам нужно взять на содержание 700 тыс человек. Это грубые расчёты, но на длинной дистанции они будут примерно соответствовать действительности.
Таким образом мы получаем расходы около 170 млрд руб в первый год, которые будут увеличиваться на ту же сумму каждый следующий год вплоть до 19-го, когда они достигнут суммы в 3 трлн руб.
Кроме того нужно обеспечить семьи жильём. Исходя из наших расчётов, нам понадобится постоянно содержать примерно 2 млн семей, таким образом каждый год нам надо будет обеспечивать жильём чуть больше 100 тыс новых семей. Если предположить что государству введение в строй одной квартиры для многодетной семьи будет обходиться в 7 млн руб, это добавляет нам дополнительно около 800 млрд расходов в год.
(Надо специально сделать ремарку относительно стоимости жилья. Для регионов эта сумма взята с запасом и скорее всего получится завышенной т. к. государству это жильё будет обходиться ниже рыночной стоимости, для Москвы же как раз из-за запредельной стоимости жилья вся программа вряд ли будет целесообразной. Впрочем, индивидуалистичная и нацеленная на личный успех Москва — явно не тот регион, с которого имеет смысл начинать решение демографической проблемы в масштабах страны.)
Итого полная стоимость этой части программы — чуть меньше 1 трлн в первый год с постепенным увеличением до 3.8 трлн начиная с 19-го года и далее.
23
Теперь мы можем посчитать общую бюджетную нагрузку от всех частей программы. Она составит 1 трлн руб в первый год реализации и будет постепенно увеличиваться вплоть до 4.6 трлн руб на 24-й год и далее.
Это в 2 раза больше чем было заложено в наших исходных подсчётах. Откуда такая разница?
Во-первых мы добавили стоимость жилья, хотя это не основная часть: доля жилья в итоговых расходах — 1 трлн в год, т. е. чуть больше 20%
Во-вторых и в-главных, исходно мы рассчитывали только стоимость воспитания дополнительных детей, однако ни одна демографическая программа не может иметь 100% КПД. В нашем случае КПД составит около 50%, т. к. помимо дополнительных детей, которые не родились бы вне этой программы, мы берём на содержание также часть запланированных детей и матерей.
Итоговая сумма, как видим, получилась довольно внушительной: это 2,7% ВВП.
Можно ли найти эти деньги? Не без проблем, но да: например с 2023 г по 2024 г расходная часть бюджета РФ увеличилась с 31.7 до 36.7 трлн руб, т. е. на 5 трлн руб. Суммы такого порядка как видим вполне находятся когда это нужно.
Если предположить что СВО всё-таки закончится в ближайшие 3-4 года, высвободившиеся ресурсы можно было бы перенаправить как раз на реализацию демографической программы. Но даже если бюджету РФ придётся поддерживать высокий уровень оборонных расходов ещё долго, не надо забывать что в программу заложено постепенное увеличение расходов в течение двух с половиной десятилетий: исходный уровень расходов в 1 трлн руб в год вполне посилен для бюджета даже сейчас.
24
Однако некорректно было бы рассматривать демографическую программу как исключительно убыточную.
В действительности, как мы уже говорили в самом начале, дела обстоят ровно наоборот: её реализация в итоге выгодна экономике т. к. приводит к дополнительному росту ВВП, причём итоговый рост значительно превышает исходные вложения.
Но это для экономики в целом, а что с бюджетом?
Для начала, часть затраченных денег будет возвращаться в бюджет почти мгновенно в виде дополнительно полученных налогов. Так, можно ожидать, что пособия на детей будут тратиться в основном на еду, одежду и детские принадлежности. Эта категория товаров облагается 10% НДС, что даёт нам на пике не меньше 300-400 млрд руб доходов в бюджет только через НДС, не считая других налогов, на которые можно осторожно заложить ещё 200-300 млрд руб. Т.е. от пиковых 4.6 трлн расходов не меньше 600 млрд будет возвращаться в бюджет сразу же через дополнительные налоговые поступления от предполагаемых расходов домохозяйств.
Кроме того, своего пика расходы достигнут на 24-й год, однако к этому времени на рынок труда уже начнёт выходить первое поколение детей, рождённых в результате реализации демографической программы.
Допустим средний возраст выхода на рынок труда для них составит 21 год, это значит, что начиная с 22-го года реализации программы мы будем получать ежегодно 500 тыс дополнительных работников. Если предположить что часть из них будет задействована в серой экономике (т.е. не будет платить налогов), другая часть возможно будет сама настроена на профессиональное родительство, можно уменьшить это число до 350 тыс.
Скорее всего в первые годы работы их доходы будут на уровне близком к минимальной з/п, пусть это будет 30 тыс руб с постепенным увеличением до средней з/п 70 тыс руб к 30-35 годам.
При номинальной з/п 30 тыс руб бюджет получает с одного работника: 3.9 тыс руб в виде НДФЛ, 6.6 тыс руб в виде взносов в пенсионный фонд, 2.4 тыс руб в виде взносов на медицинское и социальное страхование, итого — почти 13 тыс руб. Кроме того, если оставшиеся 26 тыс руб работником будут тратиться на покупку товаров первой необходимости, это даёт дополнительный доход в бюджет в размере 3-5 тыс руб за счёт НДС и/или других налогов. Таким образом, общий доход бюджета составит около 17 тыс руб с одного работника в первый год его выхода на рынок труда с постепенным увеличением до почти 40 тыс руб в месяц в течение 10-15 лет.
В итоге на 22-й год реализации программы бюджет получит дополнительно около 71 млрд руб бюджетных поступлений от 350 тыс вышедших на рынок дополнительных работников, и эта сумма будет увеличиваться каждый следующий год, причём не на ту же, а на большую величину т. к. зарплаты уже вышедших ранее на рынок работников будут в это время расти. На 32-й год реализации программы эти поступления будут составлять уже около 1.2 трлн руб и будут продолжать расти каждый год вплоть до достижения первым поколением пенсионного возраста.
Точка самоокупаемости программы для бюджета будет достигнута примерно к 45-му году реализации, после чего дополнительные бюджетные поступления от неё начнут превышать расходы.
25
Исходя из приведённых выше рассуждений, можно условно разбить реализацию программы на 5 этапов.
Первые 10 лет (1-10гг) реализации программа приносит бюджету чистый убыток (не считая частичного возврата через НДС), но относительно посильный: 1-2.5 трлн руб. Ещё 10 лет (11-20гг) она также приносит чистый убыток и этот убыток уже очень значимый — вплоть до 4 трлн руб на пике. В следующие 10 лет (21-30гг) мы начинаем получать дополнительные доходы, но ещё не очень значительные. В следующие 15 лет (31-45гг) доходы постепенно начинают компенсировать основную часть расходов. Наконец начиная с 46-го года и далее программа приносит уже чистый доход для бюджета.
С точки зрения дополнительной нагрузки на бюджет, самыми проблемными оказывается этапы 2 и 3, т. е. 11-30гг реализации, когда некомпенсированные расходы будут составлять 2.5-4 трлн.
Как уже говорилось выше, проблема вполне может быть решена при условии что на этот период не наложится необходимость высоких оборонных расходов: в этом случае текущая структура бюджетных расходов может быть перераспределена для реализации демографической программы.
В случае же если бюджету РФ придётся нести двойную нагрузку на оборонные расходы и демографическую политику, реализация демографической программы по-видимому потребует дополнительного увеличения налогов.
26
Здесь можно предвидеть возмущение со стороны радикальных рыночников: а почему это нам нужно платить налоги на какую-то демографию?
Так ведь ради того самого рынка вам же самим и нужно: нет людей — нет рынка.
Рост населения в стране — это рост ВВП и рост внутреннего спроса. А это новые возможности для предпринимательской деятельности: представьте сколько можно будет выручить дополнительно только на продаже детских товаров уже в первые годы реализации программы или на индустрии детских развлечений чуть позже?
Чем больше ВВП и внутренний рынок тем больше возможностей заработать: прилив поднимает все лодки.
Конечно этими возможностями нужно будет ещё суметь воспользоваться, но ведь на то вы и атланты чтобы не упускать свой шанс расправить плечи?
27
Прежде чем завершить этот цикл нужно сделать несколько методологических уточнений.
Очень значительную часть цикла составляют выкладки, которые вероятно утомили многих читателей. Они однако здесь совершенно необходимы, т. к. показывают, что экономика проекта сходится, т. е. он может быть реализован на практике и не является плодом праздных рассуждений.
Все суммы указаны в ценах 2024 г. В реальности конкретные цифры могут меняться со временем, однако в случае хотя бы примерного сохранения соотношения цен/зарплат/макроэкономических показателей в будущем на уровнях, близких к текущим, все расчёты останутся верны с поправкой на инфляцию.
В большинстве случаев расчёты делались приблизительно и допускают погрешность, но общее положение вещей они отражают адекватно.
Самый главный неучтённый фактор — вероятное снижение суммарного коэффициента фертильности в будущем относительно текущих значений. Однако легко понять, что и в этом случае общая логика останется неизменной, хотя безусловно стоимость реализации проекта вырастет — поэтому кстати и затягивать с его запуском не стоит.
Более того, если СКФ (за вычетом проф. родителей) снизится уже в ходе реализации проекта, это можно будет компенсировать увеличением количества семей проф. родителей. Проще всего это будет делать уже после выхода первого поколения рождённых в рамках проекта детей на рынок труда, в этом случае новые расходы будут финансироваться уже напрямую из дополнительных поступлений в бюджет.
При этом не надо переживать что в какой-то момент увеличение расходов может поставить под вопрос конечную окупаемость вложений: как уже говорилось ранее, любой дополнительный человек статистически выгоден и экономике в целом, и бюджету, вопрос может стоять только в сроке окупаемости.
28 (окончание)
Теперь мы можем подвести итог.
В долгосрочной перспективе от реализации демографической программы, центральным элементом которой является профессиональное родительство, выигрывают все ключевые задействованные акторы, как индивидуальные, так и коллективные.
Российскому государству это позволит удержать и даже усилить свои позиции в мире, большую часть которого в очень скором будущем будут составлять стремительно стареющие общества. На каком-то этапе именно государству придётся серьёзно вложиться в данный проект, но и для бюджета он в конечном счёте окажется выгодным, пусть далеко не сразу.
Российской экономике — даст возможность сохранить рост ВВП и не скатиться в бесконечную стагнацию, обусловленную старением населения.
Национальному бизнесу — получить доступ к расширяющемуся внутреннему рынку.
Участникам рынка труда — сохранить социальные гарантии в долгосрочной перспективе, в т. ч. шанс выхода на оплачиваемую пенсию.
Малообеспеченным слоям общества — найти себе достойное применение и повысить уровень жизни.
Тем кто настроен на многодетность — получить комфортные условия для достижения своей цели.
Тем кто не хочет заводить детей — со спокойной совестью реализовывать личные амбиции, не беспокоясь о последствиях этого выбора для общества.
Ну, а русскому народу всё это позволит попросту не исчезнуть с лица Земли в XXII в.
Послесловие: Ковчег как русская идея
Поиск русской идеи недаром стал притчей во языцех и объектом анекдотов и мемов (чего стоит только релевантная сюжетная линия из Поколения П).
С одной стороны, русская культура предельно логоцентрична: не просто идея, но идея ясно сформулированная, которую можно было бы воспринять как жизненный ориентир или даже руководство к действию — одна из базовых потребностей русского человека.
С другой, с крахом коммунистической идеологии русское общество впало в глубокую апатию, особенно затронувшую культурный слой, в котором к любым идеям вообще укоренилось глубочайшее недоверие.
Причины этого понятны: русский человек склонен к крайностям во всём, и оттого любой идеей способен в кратчайшие сроки довести и себя, и окружающих в лучшем случае до невроза, в худшем — до гробовой доски.
Но вообще-то это состояние шизофреническое и ничего хорошего в нём нет. Отсутствие идеи не страховка от крайностей — свято место пусто не бывает. Если русский культурный слой не желает или не может дать своему обществу подходящую идею, такую идею оно в итоге воспримет от чужого культурного слоя, как это собственно и произошло век назад.
При текущей демографической ситуации в мире, XXIв легко может стать последним в истории человеческой цивилизации какой мы её знаем. В этих условиях великой русской идеей могла бы стать идея ковчега — общества/культуры, способного сохранить достижения цивилизации, клонящейся к своему закату. Однако для этого нам надо двигаться с ней в противофазе, как минимум в части демографии.
Быть возможно последним народом в мире, численность которого не будет падать или даже продолжит расти — прекрасная идея! Причём идея заведомо конструктивная, направленная на длительное и планомерное созидание, а не мгновенное (само)разрушение, чем откровенно грешила большая часть идей-предшественниц.
Тем более что возможности для её реализации сейчас объективно есть. Осталось всего ничего: взять и сделать.