Екатеринбург. Чугунка

Железная дорога была сперва локальной.

Построили ее в 1870-х гг.

Соединяла она уездный Екатеринбург с губернской столицей, Пермью, через Нижний Тагил.

Понаехавшая в Свердловск, в советские времена публика потешается над Пермью и зовет ее «Пердь».

Считает жопой мира и всячески изгаляется, противопоставляя лухари Йобургу.

Но это всё, как мы понимаем,  от скудоумия и невоспитанности.

Истинный екатеринбуржец хранит в своем сердце пиетет перед губернским городом, в Пермь, ежели случится какая-то надобность, едет в лаптях, зипуне, и сняв на вокзале шапку, так и ходит по городу, не поднимая глаз на чистую публику и вздрагивая от каждого свистка городового. 

Таковы наши уральские скрепы и вековые традиции, разрушить которые так и не смогла советская власть, переселившая сюда в годы войны сотни тысяч людей из опаленных германским нашествием западных окраин страны.

Но это уже совсем другая история.

В 1870-е гг все было благочинно, посконно и иерархично.

Путешествие по чугунке описал Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк.

Вся страна знает как голос Урала Павла Бажова, но на деле истинный певец нашего края это Дмитрий Наркисович, человек, в отличии от Чехова, очень любивший Екатеринбург, и посвятивший ему целый цикл теплых, ламповых, классически-прекрасных романов.

От него, собственно, и берут начало истории об омываемых в шампанском лошадях королей горнозаводского Урала.

Мамин-Сибиряк досконально описал быт, нравы и устои старого Екатеринбурга.

Первым увидал он мощнейший потенциал тогдашнего уездного города и предсказал его стремительный взлёт, выводящий наш город на третье место в стране по своей значимости и влиятельности.

Был бы второй, ежели бы не самодурство самодержавцев, ежели бы Россия развивалась как ей предписано самой историей, «встречь солнцу», не тратя силы и ресурсы на бесплодные и бесплотные западнические прожекты.

Но историю не обманешь, все вернется туда, куда должно, и Екатеринбург еще скажет свое громкое слово.

Дмитрий Наркисович, потрясающий наш земляк, истинный сын Рифейских гор, талантливейший литератор — смотрел прямо в корень.

«Чугунка» закрыла историю замкнутого в себе горного гнезда, Екатеринбург начал вписываться в общую ткань российского пространства, набирать вес, увеличивать капиталы и достиг к началу Великой войны солидной, по царским временам цифры в 50 тысяч населения.