Мужик из Бутки

В конце 1970-х гг Свердловский обком КПСС возглавил сурового вида, огромных размеров мужчина с пудовыми кулачищами, злым, некрасивым лицом, маленькими поросячьими глазками и кривой ухмылкой.

Родом он был из пограничного с Курганской областью села Бутка.

В детстве, как и вся уральская деревня — хлебнул лиха.

Наверх, по партийной линии, поднялся без интриг, за счет навыков крепкого хозяйственника и фантастической работоспособности.

За область взялся круто.

Наладил, худо-бедно, снабжение, и кое-кто, на Урале, впервые за многие годы поел досыта.

Какими-то неслыханными силами, найдя рычаги влияния в советской системе, мужик из Бутки сумел вырвать из жрущих 24/7 в три горла, чавкающих, рыгающих, хрюкающих ненасытных пастей «братских советских народов» хоть немного еды для совсем уже отощавшего к тому времени трудовому Уралу.

До него дело было совсем дрянь.

Политика центральных советских властей направленная на превращение РСФСР в кормовую и сырьевую базу многомиллионной фауны с окраин Союза — работала полным ходом.

Страдал, внутри РСФСР, в особенной мере Урал, Свердловская, Челябинская, Пермская области.

Даже Курганская находилась в ту пору в лучшем положении за счет сельского хозяйства и какого ни на есть личного хозяйства.

У нас же тут творился сущий ад — каторжный труд и нищенское снабжение.

Прежнее руководство области исправно выполняло установки центральных властей.

Мужик из Бутки взялся за транспортное строительство, весто  старого Верхотурского тракта, кривого, как американская мечта — прокинул хорошую, качественную дорогу в Тагил.

Начал решать жилищные вопросы, это при нем появилось первое кооперативное строительство в Свердловске, давшее возможность тысячам семей обрести свое жильё.

Жизнь посылала мужику из Бутки одно испытание за другим, на его нелёгком посту хозяина области.

При нем случилась утечка сибирской язвы из 32-го военного городка.

При нем произошел страшный пожар на Белоярской атомной станции, едва не подаривший нам Чернобыль за семь лет до реальной катастрофы.

При нем случилось природное бедствие в новогоднюю ночь 1978/79, когда ударил 50-градусный мороз и полезла краска с трамваев.

У нас за все, и даже за выпавший в мае снег (при нем и это было) — отвечает начальство, у каждой беды, даже природной, есть имя и фамилия.

Но мужик из Бутки вырулил.

На повышение, в Москву, ушел, опять-таки не в силу интриг и кумовства, а по итогам девятилетнего управления областью и тех результатов, которые он после себя оставил.

В дальнейшем судьба мужика из Бутки сделает еще один крутой вираж, и по итогу его он останется ненавидим и проклят в России.

Потому что вся Россия помнит его только сидящим в кремлевском кабинете алкоголиком с невнятной речью.

Но Свердловская область помнит его и по тем временам, когда он был здесь главный.

У нас несколько больший опыт взаимодействия с этим человеком, недели у остальной России.

Поэтому у нас, как это говорят в судебной практике, есть на сей счет «особое мнение».

И оно в полной мере проявило себя на референдуме о судьбе СССР и еще в ряде других судьбоносных моментах, и живет до сих пор, проявляя себя в специфической уральской призме, через которую мы смотрим на мир и происходящие в нем события.