Урал кержацкий II
Феномен русского старообрядчества представляет собой определенный парадокс: при всем своем государственническом нигилизме, отрицалове и антипатриотизме по отношению что к романовский России, что к СССР, той роли, какую они сыграли в революционном движении, именно они стали одной из первоочередных целей советской власти, группой, уничтожение и ликвидация которой были для большевиков принципиальным моментом.
Находясь в сложнейших отношениях с государством, староверы были при том, а в реликтовых осколках своих и остаются, носителями русского национального сознания и духа.
В царской России это была по сути параллельная, альтернативная часть русского народа.
Та, что была отделена от роли «строительного материала» империи, но, в силу своего глубоко буржуазного начала первой могла и оформиться, при соответствующем развитии событий и ходе истории — в русскую нацию, в том виде, в каком это прошли немцы, итальянцы, испанцы и прочая сволочь.
Именно в силу этого характера, староверы были коммунистической властью взяты на карандаш в первые же годы совеччины и сознательно и целенаправленно уничтожались на всем ее протяжении, особенно яростно после войны.
Коммунисты никогда не любили русский народ.
Однако именно после войны 1941–1945 гг коммунисты начали русский народ по-настоящему ненавидеть, и взяли негласную цель на его изничтожение целиком и полностью, на замену его химерическими мутантами в лице новой исторической общности.
Призрак РОА мучал советскую власть вплоть до самого ее скончания, не смотря на все лицемерные сталинские тосты.
В книгах и кино, безусловно хороших и талантливых, воспевался образ этакого коллективного Василия Макарыча, с хитрым прищуром и самокруткой выволокшего самую страшную войну в истории человечества.
Но про РОА никто не забыл, и то количество русских людей, вставших под знамена ген. Власова коммунисты со счетов не сбрасывали.
Про них старались особо много не говорить, но самому упоротому партактивисту уровня выше райкомовского было предельно ясно, что если бы не сатанинская тупость и лютость Гитлера и его подручных, их политическая недальновидность, их чванливость и зоологическая русофобия, если бы на месте СС и айнзацкоманд, полицейских батальонов из всевозможной евронечисти — была хотя бы кайзеровская армия, то советвласть не пережила бы и октября 1941.
Да, коммунистический режим был спасен простым русским солдатом и простой русской бабой в поле или у станка, но лишь постольку, поскольку в своих зверствах и насилии, преступлениях и злодеяниях Гитлер и Ко выиграли гонку у наследников Бронштейна и Свердлова.
Гитлер и Ко смогли превзойти то, что, казалось бы превзойти невозможно.
Но прошли на тоненькой, и количество людей, оказавшихся под знаменами РОА тому было свидетельством.
Это количество коммунистов очень пугало, ибо было ясно, что если завтра придут хоть сколько-то более вменяемые и адекватные люди чем Гитлер и его шайка, русский народ может больше за советвласть не подписаться так, как сделал это в войну 1941–1945 гг.
Сталин это понимал, но понимал это и Хрущев, и Брежнев.
Поэтому после войны за русских взялись всерьез, без пафоса раннего большевизма и откровенности былых лет, но по науке.
Под нож пошла церковь, под нож пошла деревня, под нож пошло все, что хоть в какой-то мере могло рассматриваться как хранилище национальной культуры и самобытности.
РСФСР начали морить голодом, недоеданием, окончательно закрепив ее в роли колонии остальных республик.
Ставку коммунисты теперь делали, целиком и полностью на них, планируя за сто лет сделать Советский Союз полностью азиатской страной (за счет демографии Средней Азии) с еврейско-украинским руководством во главе.
Русским и примкнувшим к ним народам, находящимся в орбите Москвы с 16 века — на этом празднике жизни мест не было.
Выжить в этих условиях остаткам кержацкого населения, осколку исконно русского мира, (не того, который нам сейчас впихивают по телевизору) было просто невозможно.
П. С. Надо сказать, что указанный выше вектор, в отличии от разного рода благоглупостей типа советской социалки, качественного школьного образования и других атавизмов — никуда не исчез.
Эшелоны завозимых мигрантов и то фанатичное упорство, с каким наше политическое руководство стремится вернуть Украину в орбиту своего влияния — не могут не наталкивать на эти мысли.
Отброшены сложные и дорогостоящие конструкции, скинуты, как балласт, какие-то совсем уж проблемные территории, но советская политика обезлюживания РСФСР и уничтожения самого главного препятствия на пути построения «новой исторической общности» сохраняется.
В этом и есть суть «имперского реваншизма», процесса, на который едва ли не молится значительная часть патриотической общественности.
И нет никаких вопросов к тем нашим левым, кто почти прямым текстом говорит: а что такого?
Ведь левым, на самом деле, в значительно меньшей мере важны социалка и кружки авиамоделирования во Дворце пионеров, нежели конструирование Нового Человека.
Вопросы есть только к тем, кто, руководствуясь благими мотивами, не понимает, что круг замкнулся, и мы выходим на прежнюю губительную дорожку, при том что резервов (да и ресурсов) на русском поле экспериментов больше нет.