Урал при Путине. 00-е и 10-е.

К концу 90-х гг мужик из Бутки полностью утратил поддержку родного региона, какой обладал еще в 1996 году, когда угроза коммунистического реванша казалась очень серьезной.

Никакие сложности экономического характера, никакой бандитизм не сподвиг жителей Свердловской области поддержать КПРФ.

Прелести совецкого рая еще очень хорошо гнездились в памяти и возвращаться назад, к талонам и очередям в ЦГ до Оперного театра — ни у кого желания не возникало.

Однако и стремительно деградирующий земляк, теряющий управление страной, становился все более и более отвратителен.

Было ясно, что мужику из Бутки нужно уходить на покой, а стране нужно двигаться дальше, решая накопившиеся внутренние проблемы, не играя в великодержавность и, в общем и целом, примеряя шапку по Сеньке.

В этом вопросе уральский характер и менталитет диктовали очень трезвые, прагматичные и реалистичные установки.

Поэтому и после 31.12.99 Урал — в который раз уже, зашагал не в ногу со всей остальной, экзальтированной появлением молодого энергичного политика из спецслужб.

Я не помню, чтобы его появление вызвало в Екатеринбурге (вот за область уже говорить не стану) какой-то восторг.

Скорее настороженность и легкую холодную неприязнь.

Горячо приветствовавший винд оф чейндж 1991 Екатеринбург — скорее шкурой, интуицией, недели математически выверенно почувствовал какой-то нехороший, балтийский, злой и недобрый, с металлическими нотками бриз, который мы тут никто не ждали.

Но молодого и энергичного политика приняли, чего уж там.

В 00-е город ощутил и рост благосостояния граждан, стремительно выйдя на третье место в стране (индикатором было введение нового автомобильного кода), и усмирение уличной преступности и вообще, НЭП заиграл всеми красками. 

Воцарившуюся систему Екатеринбург принимал с иронией.

Было ясно, что политика в стране кончилось, молодой человек здесь надолго, но да и чорт с ней с политикой: можно пока делать бизнес и кататься за границу.

В конце концов это тоже все не вечно, и можно просто переключиться на другие вопросы.

Урал практичен.

Так мы прокутили все 00-е, въехали вместе с Дмитрием Медведевым в 10-е, пронаблюдали в экранах смартфонов и ноутбуков «революцию пиздатых шуб» и вдруг проснулись в один день с мыслью о том, что все это всерьез и надолго, а может и навсегда.

В качестве аллергии на слишком уж затянувшееся правление молодого и энергичного, Екатеринбург, в пику всему этому, избирает мэром крайне оппозиционного и бесстрашного в своих высказываниях Евгения Ройзмана.

Криминальное прошлое этого человека никого не смущает.

«Ворюга мне милей, чем кровопийца» и вот это всё, что так любит декламировать творческая интеллигенция.

Город становится эпицентром общероссийской фронды.

Здесь становится модным все, что делается в пику Кремлю.

Не Москве, нет, к Москве здесь никогда не было особого негатива.

Капиталистическо-буржуазная этика, утвердившаяся в 90-е и 00-е рассматривает зависть как недостойное чувство.

Зависть это удел неудачников, а мы должны смотреть на вещи рациональнее.

Поэтому я подчеркиваю, в пику Кремлю, а не Москве.

Никогда не помню, ни ранее, ни позже, чтобы скрепность, державность, преданность традициям и вот это вот все — были бы настолько токсичны и маргинальны в наших краях как в 2010-е.

Сейчас это все хотя бы спускается сверху, а в те годы и во власти не было людей, кто не постыдился бы что-то такое говорить всерьёз.

Крым? Донбасс?

После Крыма все просто смотрели на табло в обменниках и считали убытки от санкций.

Донбасс это что-то с другой планеты.

Единственным реальным проникновением Донбасса в нашу реальность стало прибытие гонористых и амбициозных дяденек и тетенек, пробивных, хабалистых и нацеленных на лучшие места под скупым уральским солнцем. 

Все остальное это где-то там, и решительно нас не касается.

Война тутси и хуту, в которой, конечно, жалко тех, кого режут, но после того, как они появились у тебя дома — то уже и не жалко даже…

Вот в общем-то кратко, утрированный и максимально упрощенный фон нашей жизни, на котором мы ехали, ехали, и, наконец, приехали… 

Нет, не в февраль'22.

Сначала в COVID-19.