Денацификация по-французски: анонс

В ближайшие дни (постараюсь на этой неделе, может — на следующей) я опубликую здесь материал о малоизвестной странице французской истории — о том, как в послевоенной Франции решали вопрос с бывшими коллаборационистами.

Обычно разговор о денацификации затрагивает только Германию. О ней могут говорить в разных тонах. Иногда немцев ставят в пример как образец «проработки прошлого» и ответственности за содеянное. Иногда — напоминают, что первые 20 лет после Второй Мировой германская нация не очень-то торопилась перед кем-либо каяться, придерживаясь позиции «это всё плохие нацисты, а большинство немцев упрекать не в чем». Иногда — отмечают, что качество денацификации в разных оккупационных зонах (и, соответственно, в ФРГ и ГДР) заметно отличалось. Иногда — подчёркивают, что и в руководстве ФРГ, и в руководстве ГДР хватало бывших нацистов.

Интересно, что обсуждение денацификации в Западной Германии обычно затрагивает американскую и британскую оккупационные зоны, в то время как о французской говорят заметно реже. Ещё интереснее то, что вопрос о денацификации в самой Франции чаще всего вовсе обходится стороной. Обычно разговоры на эту тему сводятся к приговору маршалу Петэну и Пьеру Лавалю, иногда вспоминают судьбу «лионского мясника» Клауса Барбье (хотя тот, строго говоря, был не французским коллаборационистом, а германским нацистом) или других военных преступников. Однако это всё — частные истории, за которыми не видна общая картина.

Упрёки в адрес Франции по поводу её роли во Второй мировой войне обычно заканчиваются на подписании перемирия с рейхом. Но, вообще говоря, самые мрачные страницы истории Франции того периода начались уже после июня 1940 г. — и участвовало в этих событиях гораздо больше людей, чем в битве за Францию. Коллаборационизм (и коллаборация, что не одно и то же) имел массовый характер и самые разнообразные причины и оправдания. О том, как послевоенная Франция решала, как жить с этими людьми в одной стране, мы и поговорим в ближайшее время.