Джонатан Литтелл, «Благоволительницы»

Управляющий фабрики по производству кружев в послевоенной Франции садится за мемуары о своей молодости. В результате получается почти производственный роман — с борьбой за выполнение плана, спорами по организационным вопросам, сложными взаимоотношениями между ведомствами и колоритными персонажами. Порой описываемое столь буднично и при этом увлекательно, что на несколько минут удаётся забыть: рассказчик — бывший офицер СС, а «производство», на котором он работал — это массовое уничтожение людей в Восточной Европе в годы Второй мировой войны.

Джонатан Литтелл провёл детство и юность попеременно в двух странах, США и Франции — и написал этот 900-страничный роман на французском языке, причём частично — сидя в Москве 2000-х, в съёмной квартире на Чистых прудах. Чтобы создать эту книгу, он несколько лет потратил на прочтение целой библиотеки, в первую очередь множества работ о Второй Мировой и Холокосте — а ещё объездил места событий, вплоть до Кавказа. Из-за этого «Благоволительницы» порой напоминают документальное произведение — хотя, конечно, таковым не являются. Но, возможно, являются одним из самых удачных антинацистских художественных произведений в истории.

В ряду других книг на ту же тему роман выделяется тем, что геноцид здесь показан глазами того, кто его осуществлял. Однако это не разнузданный убийца вроде Глобочника и не узколобый бюргер типа Эйхмана. Если бы главным героем был такой отталкивающий персонаж, читателю было бы слишком легко дистанцироваться от него, остаться уверенным в своей непохожести на отвратительного монстра. Литтелл поступает иначе. Главный герой, от лица которого ведётся повествование — утончённый интеллектуал, по габитусу во многом напоминающий (а в чём-то и явно превосходящий) типичного читателя.

Его зовут Максимилиан Ауэ, он сын германского военного и француженки из Эльзаса и (подобно автору) с детства впитал в себя две культуры. Он ценит литературу и классическую музыку (и жалеет, что не умеет играть на фортепиано), говорит на греческом и латыни, за его плечами — Свободная школа политических наук в Париже, Берлинский и Кильский университеты, у него докторская степень по юриспруденции. А ещё он в силу некоторых обстоятельств предпочитает мужчин. Казалось бы, что такому человеку делать среди нацистов? Тем не менее, Максимилиан Ауэ — это офицер СД, службы безопасности внутри СС, и (как покажут события) в нём скрывается куда больше мрачного и отвратительного, чем кажется на первый взгляд.

В самом начале Ауэ заявляет читателям своих воспоминаний: «Если вы родились в стране или в эпоху, когда никто не только не убивает вашу жену и детей, но и не требует от вас убивать чужих жен и детей, благословите Бога и ступайте с миром. Но уясните себе раз и навсегда: вам, вероятно, повезло больше, чем мне, но вы ничем не лучше». Главный герой — не фанатик-антисемит (хоть и испытывает к евреям какую-то болезненную любовь-ненависть), он не питает неприязни к коммунистам (и с удовольствием дискутирует с пленным комиссаром в сцене, практически воспроизводящей эпизод из «Жизни и судьбы» Гроссмана), а слепое подчинение приказам считает уделом рабов. Всё это не мешает ему по приказу (хорошо осмысленному и осознанному как необходимость) организовывать убийства евреев, коммунистов, партизан и много кого ещё. Ауэ ужасает то, как выглядят эти убийства, и возмущает поведение многих подчинённых во время «акций» (с одним из них у него на Кавказе и вовсе едва не случается дуэль — своеобразный «привет» Литтелла русской литературе, с которой автор хорошо знаком). Однако всё это не означает, что он перестаёт заниматься массовым уничтожением людей — даже тогда, когда появляются возможности сменить место службы.

Если герои Достоевского задаются вопросом о допустимости зла, то для литтелловского Ауэ он в целом решён: ответственность за зло одновременно возлагается на лидеров нации и размазывается на каждого её представителя. Ведь в мире, где Бог забыт, его помазанники мертвы, а общественный договор фиктивен, остаётся лишь один реальный источник закона и даже морали — указания вождей. (В какой-то момент Ауэ, по сути, пересказывает концепцию децизионизма Карла Шмитта). Герой «Благоволительниц» осознаёт, что творит зло, но примиряется с ним даже не потому, что находит ему идейное оправдание, а потому, что уверен: на его месте мог бы оказаться любой — и тогда так ли уж важно, кто именно сделает выстрел?

На почти 900 страницах книги находится место и военной прозе, и психологическому триллеру, и фантастике, и фарсу, и, гм, эротическому артхаусу. Однако в первую очередь «Благоволительницы» — это всё же производственный роман, описывающий изнанку нацистских преступлений глазами одного из «винтиков» этого механизма. Будни СС предстают в качестве где-то унылого, а где-то, страшно сказать, увлекательного «организационного процесса». Шпеер хочет получить больше рабочих рук для военных заводов, а Гиммлер — уничтожить побольше евреев в лагерях смерти; вермахту нужно поддерживать пристойные отношения с народами Кавказа, а эсэсовцы боятся получить нагоняй из Берлина за снижение количества расстрелов в отчётном периоде; руководство рейха хочет руками узников концлагерей делать больше «оружия возмездия» на подземных заводах, но не хочет выделять для них продовольствие…

Вся эта адская бюрократия проносится перед читателем, ставя под сомнение стереотипы об убийцах-фанатиках из стали. Военные и эсэсовцы вызывают из Берлина экспертов по антропологии и лингвистике, чтобы определить, являются ли горские евреи евреями; ведомства спорят о полномочиях и спихивают друг на друга ответственность; руководство лагеря смерти увлечено разворовыванием имущества убитых узников… Некоторые сюжетные коллизии и вовсе до боли напоминают ситуации, с которыми читатель и сам мог сталкиваться на работе.

Из-за всего этого Литтелл, разумеется, сталкивался с обвинениями в тривиализации геноцида. Но, как по мне, именно такая приземлённая, далёкая от пафоса и надрыва манера повествования позволяет увидеть в нацизме не абстрактное хтоническое зло, творимое фанатиками или бездушными автоматами — а уныло-бессмысленные, грязные, отвратительные будни бюрократической машины, перед которой поставили задачу убивать. И та выполняет задачу — ворча на начальство, иногда выбегая проблеваться, ища себе оправдания и рассовывая добро по карманам, но выполняет.

При этом «Благоволительницы» — это, к счастью, не занудное рассуждение о «банальности зла», «выполнении приказа» и прочих сто раз пережёванных темах. В книге этим размышлениям отводится своё ограниченное место и не более. В первую очередь роман посвящён тому, как внутренние демоны человека встречаются с внешними и к чему это приводит. Ауэ изначально не производит впечатления монстра, скорее — человека с тяжёлыми психологическими травмами, жертвы обстоятельств. Однако по мере развития сюжета мы видим, что главный герой — раб своих пороков, неспособный воспринимать других людей как равных себе субъектов, а не как объекты для удовлетворения своих желаний; он — нарцисс в старом, исконном смысле слова, чьи болезненные страсти замешаны одновременно на самолюбовании и желании быть кем-то другим.

Внешними же демонами в романе является ряд фигур, мало похожих на человека из плоти и крови. С юности главному герою оказывают протекцию два старых друга его пропавшего отца — загадочные доктор Мандельброд и герр Леланд (по происхождению англичанин). Это абсолютно галковские персонажи, которые, формально занимаясь каким-то крупным бизнесом, оказывают огромное влияние на принятие решений в рейхе — вплоть до намёков на то, что им подчиняется Гиммлер. Именно эти две фигуры в 1934-м подталкивают Ауэ к вступлению в СС, объясняя это тем, что так будет легче поступить в университет. Далее они периодически появляются в жизни своего подопечного, каждый раз продвигая его всё ближе и ближе к высшим эшелонам власти рейха. Другой демон, сопровождающий Ауэ до самого конца — это его друг Томас Хаузер, офицер СД, вербующий главного героя в своё ведомство при сомнительных обстоятельствах. Томас — жизнерадостный и хитрый карьерист, любитель роскоши и мастер интриг, который всегда чует, куда дует ветер. Этот Мефистофель также при всякой возможности старается продвинуть Ауэ по служебной лестнице, а несколько раз и вовсе спасает ему жизнь. Так три «социальных беса» шаг за шагом подталкивают главного героя на путь соучастия в самых ужасных преступлениях Третьего рейха — по каким-то своим, недоступным разуму человека соображениям. Впрочем, именно что подталкивают — а идёт он сам, и это станет окончательно ясно в финале книги.

Отдельно стоит отметить явный интерес Литтелла к русской культуре, который хорошо заметен на всём протяжении романа. Помимо вышеупомянутых отсылок к Лермонтову, Достоевскому и Гроссману, в некоторых моментах описания природы и людей будто вдохновлены Тургеневым, а сон Ауэ об идеальном городе выглядит как мрачная пародия на четвёртый сон Веры Павловны из «Что делать?» Более того, в книге есть и пара эпизодов с явным подмигиванием русской аудитории на тему «Семнадцати мгновений весны». В начале романа один из эсэсовских начальников выдаёт перед Ауэ тираду о том, как в будущем вермахт будет делать вид, что не участвовал в геноциде — зеркальное отражение речи генерала из поезда в диалоге со Штирлицем. В конце же «Благоволительниц» мельком упоминается, что Мюллер в последние месяцы войны искал «крота» в своём ведомстве — вряд ли случайная деталь. Всё это, конечно, порадует русского читателя.

Плюсы:

  • Увлекательный сюжет и манера повествования — хотя объём книги довольно большой, читается она легко и (насколько это применимо к данной теме) с удовольствием;

  • Множество эпизодов и деталей в романе освещены почти документально, чувствуется большая работа автора с историческими источниками;

  • Нестандартный ракурс при обсуждении геноцида, позволяющий чуть лучше понять, как он стал возможен — в какой-то момент ловишь себя на мыслях типа «какой идиот так расстрелы организует» и ужасаешься;

  • Яркие, убедительные персонажи — от высших нацистских бонз до ближайшего окружения главного героя;

  • Хорошая возможность критически взглянуть на вопросы вины, ответственности и (само)оправданий, а также ещё раз вспомнить, за что мы не любим теорию и практику нацизма;

  • Приятный язык — некоторые ругают его за сходство с литературой XIX в., но, как по мне, это вовсе не недостаток;

  • Множество отсылок к русской культуре.

Минусы:

  • Сама тема, прямо скажем, не для всех — если вы впечатлительный или очень чувствительный человек, за «Благоволительниц» лучше не браться;

  • Очень много бюрократических будней и мелких подробностей, которые одним будут интересны, а у других могут вызвать зевоту;

  • Грязный натурализм многих сцен, начиная с массовых расстрелов и заканчивая сексуальными похождениями главного героя — все они выписаны ярко в своей отвратительности, к этому надо быть готовыми;

  • У книги есть два издания на русском языке, 2012 и 2019 гг. В первом из них отсутствует ряд фрагментов — в общей сложности около 20 страниц. Издательство утверждает, что это было сделано в рамках литературной редактуры — но на деле они выкинули часть «барочных» описаний (сочтя их «избыточными»), фрагментов с цитатами и важными уточнениями, а также кое-где ошиблись с переводом. Оценить масштабы проблемы можно здесь. В общем, лучше читайте во втором издании.

Стоит ли читать: если вам интересна Вторая Мировая, Холокост и геноцид в целом, а также вопросы преступлений и наказаний — да, определённо стоит. В иных случаях — на свой страх и риск.

книги
история
104