История одного дома

Однажды, ещё во время учёбы в СПбГАСУ, в методическом кабинете архитектурной графики я увидела студенческие проекты Андрея Андреевича Оля (1883 -1958), классика ленинградской архитектурной школы. Это были тончайшей проработки листы с проектом храма. Разрезы впечатляли прорисовкой росписей — как будто проектирование фресок входило в обязанности дореволюционных гражданских инженеров. Мне на первом курсе это не казалось чем-то чрезмерным. Гораздо больше удивило, что общежитие нашего вуза — в стиле неоклассики и модернизма (1957–1964 гг. набережная Фонтанки, 123-125) проектировал тот же Андрей Оль.С тех пор каждый архитектор «старой школы» — для меня вроде человека Ренессанса — умеющий и «в живопись», и «в авангард», и «в классику», но — в основном по воле внешних обстоятельств. И как мне казалось — их работы отражали больше портрет эпохи, чем индивидуальность архитектора.Только недавно (к сожалению) я узнала о необычных фактах дореволюционной биографии Андрея Оля: с 1905 по 1906 год, когда столичные вузы позакрывали из-за революционных волнений, Оль уехал в Гельсингфорс (Хельсинки) — изучать финский романтизм и работать в легендарной мастерской Элиэля Сааринена и Армаса Линдгрена. По возвращении в Россию пристрастие к модерну не закончилась — Оль устроился в мастерскую к Федору Лидвалю и начал дипломную работу — проект музея в духе финской архитектуры.

В 1907 году начинающий архитектор получил большой заказ. Первой самостоятельной работой Андрея Оля, сделавшей его сразу знаменитым, стала дача писателя Леонида Андреева в Финляндии, в Ваммельсуу (сейчас это поселок им. Серова). Беда была лишь в том, что по замыслу писателя (к слову — брата жены Оля) дом был гигантским, и грандиозность замысла Андреева встретилась с отсутствием опыта у архитектора. Архитектурные пристрастия Леонида Андреева лучше всего описал Корней Чуковский, бывавший, как друг и литературный критик, в Ваммельсуу:

Он любил огромное.В огромном кабинете, на огромном письменном столе стояла у него огромная чернильница. Но в чернильнице не было чернил. Напрасно вы совали туда огромное перо. Чернила высохли.