В 1974 году американский экономист Ричард Истерлин доказал на больших данных интересную штуку: внутри любой страны богатые люди в среднем счастливее бедных и оценивают качество своей жизни выше, чем люди с низким доходом. Логичнным будет вывод, что деньги приносят счастье. Но когда вся страна богатеет — подушевой ВВП растёт десятилетиями, — а общий уровень счастья, по данным многочисленных опросов (World Values Survey, Gallup, Eurobarometer) — не увеличивается, почему так, спрашивает Истерлин?
Дело не только в деньгах, объясняет российский экономист Андрей Ворчак (НИУ-ВШЭ) автор исследования «Почему растущие доходы не делают людей счастливее: эмоциональное объяснение парадокса Истерлина». а в том, каким образом наш мозг испытывает эмоции.
Самое известное объяснение называется гедонистическая адаптация или «гедонистическая беговая дорожка». Человек получает прибавку к зарплате, радуется, а потом привыкает. Чтобы испытать ту же радость, нужна новая прибавка. Это беличье колесо: вы можете бежать всё быстрее и быстрее, но остаётесь на том же месте относительно того, что считаете нормой. Именно поэтому, как рассказывают лотерейные миллионеры, через год они не чувствуют себя счастливее, чем до выигрыша. Организм — и психика — стремятся к гомеостазу.
Но Ворчик объясняет, что адаптация бывает не только «реактивной» (когда вы просто привыкаете к хорошему), но и «проактивной» (когда вы сами постоянно ставите себе новые цели). И обе работают через один и тот же эмоциональный механизм.
В свой статье Ворчик опирается на старую, но очень мощную идею, которую в 1738 году предложил Даниил Бернулли, утверждавший, что удовольствие от прибавки дохода зависит не от абсолютной величины прибавки, а от того, насколько велика эта прибавка относительно того, что у вас уже было.
Поэтому Ворчик предлагает такую формулу (перескажу ее словами): интенсивность эмоции, которую вы испытываете, когда ваш доход меняется, пропорциональна логарифму отношения нового дохода к старому. Логарифм — это такая математическая функция, которая «сжимает» большие числа. Именно поэтому, чтобы получить одно и то же «приращение счастья», человеку с высоким доходом нужно гораздо больше абсолютных денег, чем человеку с низким.
А дальше интересно, если применить эту идею к экономическому росту. Представьте, что ваш доход каждый год увеличивается на один и тот же процент — допустим, на 5%. Ваши ожидания всегда настроены на уровень прошлого года. Вы сравниваете сегодняшнюю зарплату со вчерашней.
Подставив это в бернуллиевскую логику, Ворчик получает, что ваше счастье зависит не от абсолютной величины дохода, а только от темпа роста. Если темп постоянный — счастье постоянно. Если темп падает (даже если доход всё ещё растёт, но медленнее), падает и счастье.
Это и есть решение парадокса Истерлина. В развитых странах на протяжении десятилетий темпы роста ВВП на душу колебались в районе 1–2% в год. Именно поэтому уровень счастья не рос. Он просто не мог расти, потому что люди привыкали к новому уровню так же быстро, как его достигали.
Ворчик называет это реактивной гедонистической адаптацией. Вы получаете удовольствие от процесса роста, но как только рост становится привычным, точка отсчёта сдвигается, и удовольствие исчезает. Белка в колесе: бежать надо, чтобы оставаться на месте, а удовольствие приносит только ускорение этого бега.
Но это еще не всё — почему мы все время хотим большего?
Проактивная адаптация: почему вы всё время хотите большего
Но есть и второй, более глубокий слой. Ворчик замечает, что человек не просто пассивно ожидает роста — он сам ставит себе цели. Он хочет не просто «больше, чем вчера», а «столько, сколько я себе наметил». И здесь возникает конфликт.
С одной стороны, вы хотите большего (желание). С другой стороны, вы не хотите прикладывать непомерные усилия — у вас есть другие дела, хобби, отдых. Ворчик моделирует этот конфликт как соотношение субъективной ценности денег и субъективной затратности их достижения.
Если деньги для вас очень важны, а усилия даются легко, вы будете ставить амбициозные цели. Если же лень или любовь к отдыху перевешивают, вы выберете скромные цели или даже откажетесь от роста.
И здесь Ворчик делает самый сильный ход. Он показывает, что при такой постановке оптимальный темп роста оказывается постоянным год от года. А постоянный темп роста — это математически экспоненциальный рост. То есть сам факт того, что наша эмоциональная система описывается логарифмической функцией, объясняет, почему экономика растёт экспоненциально, а не линейно.
Мы не случайно беднеем или богатеем. Наша психика запрограммирована требовать роста с постоянным темпом. Если темп падает, мы чувствуем себя несчастными, даже если абсолютный уровень дохода всё ещё высок. Это как с беговой дорожкой: чтобы не упасть, нужно бежать с той же скоростью. А чтобы почувствовать прогресс, нужно скорость увеличивать.
Счастье от расходов — то же самое
Ворчик также показывает, что всё вышесказанное верно не только для дохода, но и для расходов. Если вы тратите деньги на еду, одежду, развлечения в примерно одинаковых пропорциях, то удовольствие от роста расходов равно сумме удовольствий от каждой статьи. И здесь работает тот же механизм: вы привыкаете к новому уровню потребления так же быстро, как и к новому уровню дохода.
Поэтому новая машина радует неделю, а потом становится просто машиной. Ремонт в квартире — месяц, а потом вы уже не замечаете новую плитку. Каждое материальное улучшение имеет свой «срок годности» с точки зрения эмоций.
Так стоит ли вообще стремиться к росту?
Вот здесь Ворчик даёт неоднозначный ответ. С одной стороны, рост полезен, потому что он реализует нашу внутреннюю потребность в развитии. Психологи говорят о потребности в компетентности, автономии, самореализации. Если вы растёте потому, что вам интересно, вы выходите за пределы своих возможностей, учитесь новому — это приносит удовлетворение, которое не так сильно подвержено адаптации.
С другой стороны, если рост вызван внешней мотивацией — желанием не отстать от соседа, страхом потерять статус, конкуренцией, — то это чистая беговая дорожка. Вы бежите, потому что все бегут. И счастья это не прибавляет.
Отсылая к исследованиям Инглхарта и теории культурной модернизации, Ворчик приходит к выводу: технический прогресс без социального прогресса счастья не приносит. Если общество не становится более свободным, более терпимым, более равноправным, если в нём не растёт доверие и не снижается неравенство, то рост ВВП — это просто гонка крыс. Вы бежите быстрее, а стоите на месте.
Самая горькая ирония
Ворчик подчёркивает: экономический рост эндогенен нашей психике. Мы растем не потому, что так нужно для экономики, а потому что наш мозг устроен так, чтобы испытывать желание роста. Это желание — эмоция, и она работает через логарифмическую функцию.
Ирония в том, что мы обречены бежать всё быстрее, но счастье от этого не растёт. Как только вы привыкаете к новому уровню дохода, он перестаёт приносить удовольствие. Вы ставите новую цель — и снова в путь.
Иеремия Бентам ещё в XVIII веке писал, что человек находится в подчинении двух господ — боли и удовольствия. Экономическая теория рационального выбора была попыткой вырваться из этого подчинения, представить человека как холодный калькулятор. Но Ворчик, вслед за Даниэлем Канеманом, лауреатом Нобелевской премии за «поведенческую экономику», предлагает вернуться к Бентаму. Потому что эмоции — это не баг, а фича. Это основной драйвер нашего поведения, включая экономическое.
Что делать простому человеку?
Если вы дочитали до этого места, у вас наверняка возник вопрос: «И что мне теперь, не радоваться прибавке зарплаты?». Нет, радоваться, конечно, стоит. Но стоит понимать, что это чувство временно.
А что же делать?
Во-первых, не ждите, что следующее повышение зарплаты сделает вас счастливым навсегда. Через три месяца вы привыкнете и будете хотеть ещё. Поэтому лучше радоваться самому процессу роста, а не конечной точке.
Во-вторых, попробуйте сменить точку отсчёта. Сравнивайте себя не с теми, у кого больше, а с теми, у кого меньше. Или с собой в прошлом, но не в деньгах, а в здоровье, знаниях, отношениях. Социальное сравнение — это яд, от которого адаптация не спасает.
В-третьих, инвестируйте в то, что даёт длительное удовлетворение: отношения, хобби, обучение, путешествия, помощь другим. Ко всему материальному привыкаешь быстро. К хорошим воспоминаниям и связям — гораздо медленнее.
В-четвёртых, поддерживайте социальные изменения. Ворчик прямо говорит: если вы хотите счастья для общества в целом, лучше вкладываться в здравоохранение, образование, культуру, борьбу с неравенством, чем в ускорение ВВП. Потому что социальный прогресс — в отличие от технического — не так сильно подвержен гедонистической адаптации.
А что с Россией?
Работа Андрея Ворчика показывает, что российская академическая наука способна на высококлассные теоретические исследования, которые объясняют глобальные экономические парадоксы.
Но есть и горькая ирония. В стране, где реальные располагаемые доходы населения не растут уже почти десятилетие, обсуждение «оптимального темпа роста» звучит почти издевательски. Какой рост, когда доходы падают? Какой выбор между трудом и отдыхом, когда работаешь на двух работах?
В этом смысле работа Ворчика — не только теория, но и диагноз. Если счастье зависит от темпа роста, а темп роста в России около нуля или отрицательный, то неудивительно, что уровень субъективного благополучия в стране колеблется, но не растёт. И никакие «потрясения» или «стабильность» не помогут, пока экономика не начнёт устойчиво расти хотя бы на 2–3% в год. Но даже когда начнёт — через несколько лет адаптация сделает своё дело, и мы снова будем требовать большего.
Вместо заключения
Парадокс Истерлина не отменяет того факта, что деньги важны. В бедности действительно трудно быть счастливым. Но он говорит, что за определённым порогом (а этот порог для разных стран разный, но в развитых он давно пройден) дальнейший рост богатства перестаёт приносить прибавку к счастью. Вы начинаете бежать по беговой дорожке: ваша скорость растёт, а горизонт остаётся тем же.
Ворчик даёт нам эмоциональную карту этого бега. И главный урок: если вы хотите реального, а не иллюзорного счастья, вам придётся управлять своей точкой отсчёта. Либо снижать ожидания, либо переключаться на нематериальные цели, либо бежать с той скоростью, которая вам комфортна, а не с той, которую навязывает телевизор. А может, и вовсе сойти с дорожки, признав поражение в эволюционной гонке.