Экономика, о которой вам не рассказывали
Много ли женщин в политике? Что делать политику, чтобы понравиться ключевому электорату — избирательницам старшего возраста? Что не так с современными отношениями между полами?
Эти и другие вопросы обсуждаем с Романом Юнеманом, политиком, лидером движения «Общество.Будущее»
Как поменялись отношения в современном обществе? Хотят ли люди создавать семьи? Кому и как государство должно помогать, чтобы увеличить рождаемость?
Эти и другие вопросы обсуждаем с Павлом Пряниковым, автором телеграм-канала «Толкователь»
Что на самом деле значило советское раскрепощение женщины — и почему оно обернулось двойной нагрузкой? Какую роль женщины сыграли в перестройке и в переходе 90-х? Кто привлечёт на свою сторону женский резерв и разобьёт стеклянный потолок в будущей России?
Только подписка
Уровень подписки: Песец-шоу (1000.0 ₽ в месяц)
Почему промышленный рост в России тоже остановился, хотя его накачивали бюджетными деньгами? Что такое «двухсекторный» рост, при котором приоритетные отрасли поднимаются за счёт всех остальных? И почему ставка на заводы держится с 1992 года — при чём тут сталинский промышленный фундамент?
Разбираемся в новом выпуске Песец-шоу.
1 сентября 2026 года в РФ вступает в силу закон, обязывающий крупнейшие банки и торговые сети принимать цифровой рубль — третью форму национальной валюты, наряду с наличными и безналичными деньгами.
Надо сказать, что история с появлением специальных денег в специальных обстоятельствах настолько не новая, что историк экономики найдет аналоги цифровому рублю во времена совершенно отдаленные от наших дней — это и средневековые брактеаты немецких княжеств, и медные копейки государя Алексея Михайловича, и «расчетные знаки» Главного управления строительства Дальнего Севера — а настоящее предназначение таких как-бы-денег объяснял еще древнекитайский мыслитель Гуань Чжун
Но, начнем по порядку
Монета, которую можно перечеканить
В нумизматике есть понятие, сегодня почти забытое — брактеат (от лат. bractea — тонкая пластинка, жесть). Это плоская тонкая монета из золота или серебра с чеканкой только на одной стороне. До появления брактеатов монеты чеканили с двух сторон. Брактеат же имел рельефное изображение на лицевой стороне, а оборотная была зеркально отражённым негативом. Это достигалось чеканкой на очень тонкой заготовке с использованием только одного штампа — нижний служил лишь твёрдым упором. Мотивы изображений варьировались в зависимости от мастера монетного двора — портреты правителей, гербы, церковные символы Брактеаты чеканились примерно с середины XII до середины XV века многочисленными князьями, епископами и городами Священной Римской империи и быстро вытеснили из обращения двусторонние монеты, от которых они отличались принципиально.
Обычная монета — это всегда две стороны: аверс и реверс — чтобы от нее нельзя было «отщипнуть» металл. У брактеата есть только лицевая сторона. Оборотная сторона — это просто вогнутый оттиск того же изображения. Такая монета не может быть полноценным средством обмена в том смысле, в котором мы привыкли — она слишком хрупкая, и ее ценность — не в металле, как это было принято в Средневековье, а в том, что на ней выбито. Но самое важное отличие брактеата от обычной монеты заключалось в том, что его можно было в любой момент изъять из обращения и заменить новым. Это называлось «реновацией» монет. Феодал мог объявить старые монеты недействительными, собрать их с подданных и перечеканить в новые — каждый раз со своей выгодой. Обычно брактеаты полагалось сдавать назад князю на перечеканку раз в год. Например, по курсу 9 новых пфеннингов за 12 старых — своего рода налог в 25% от денежных накоплений.
Обычные монеты в то время так «не работали»: они ходили десятилетиями, а их ценность определялась весом металла. Но брактеат был удобен не для торговли, а для сеньора, который хотел контролировать денежное обращение на своей территории.
Брактеат — это монета, которая служит не рынку, а эмитенту. Цифровой рубль — это брактеат XXI века. Та же односторонняя эмиссия. Та же прозрачность для эмитента. Та же возможность в любой момент изменить правила игры. Потому что, в отличие от наличных и безналичных денег, цифровой рубль хранится не в вашем кармане и не в коммерческом банке, а на платформе Банка России.
Воровские деньги
Летом 1662 года, Москву потряс «Медный бунт» — мятеж, спровоцированный экономическим кризисом. А причиной кризиса стал рост цен, вызванный желанием властей создать «дополнительные деньги» для расчётов по своим обязательствам.
В то время «рубль» был исключительно счётной единицей — реальной монеты с таким номиналом не существовало. В обращении ходили серебряные копейки и полукопейки («деньги»). Чеканились они из серебра, привозимого из Европы, а их ценность действительно соответствовала стоимости содержащегося в них драгоценного металла.
Эта ситуация очень не нравилась правительству государя Алексея Михайловича. Привозного серебра вечно не хватало, а тут ещё с 1654 года шла война с Польшей, потребовавшая колоссальных расходов. Тратить дефицитный импортный ресурс на поддержание хозяйственного оборота и потребления простолюдинов власти категорически не хотели.
И тут царский окольничий Фёдор Ртищев придумал гениальный план: давайте чеканить копейки не из серебра, а из меди и прикажем подданным принимать их вместо серебряных по курсу один к одному. Медь была намного дешевле: цена металла, необходимого для чеканки 10 тысяч медных копеек, составляла всего 160 копеек серебром. «Гарантией» ценности медных денег служил исключительно царский указ.
Как ярко описывал эту историю Василий Ключевский в своем «Курсе русской истории»
Не добывая своего серебра, московская казна выделывала эту монету из привозных немецких иохимсталеров, получивших у нас название ефимков. И при этой операции не забывали казенного интереса: ефимок на московском рынке ходил по 40 — 42 копейки, а переливался в 64 копейки, так что казна наживала от переливки 52 — 60%. Иногда переделка ограничивалась наложением штемпеля, «царской печати» на ефимок, и он из 40-копеечника становился 64-копеечником. Только с начала первой польской войны стали чеканить серебряные рублевики и четвертаки по расчету нарицательной цены штемпельного ефимка. Теперь и наделали мелкой медной монеты формы и веса серебряной. Сначала эти металлические кредитки пользовались полным доверием, ходили al pari, «с серебряными заровно». Но соблазнительная операция попала в падкие на соблазн руки. Денежные мастера, люди небогатые, вдруг разбогатели и на глазах у всех начали сорить деньгами, пышно обстроились, разодели жен по-боярски, в рядах покупали товары не торгуясь. Богатые купцы, даже московские гости, приставленные присяжными надзирателями медного дела, покупали сами медь, привозили ее вместе с казенной на Денежный двор, переделывали в кредитную монету и отвозили на свои дворы. Рынок был наводнен «воровскими», краденными у государственного кредита медными деньгами. В курсе медной монеты образовался лаж, быстро возраставший: начавшись с 4 копеек, разница между серебряными и медными деньгами дошла до того, что в конце 1660 г. за серебряный рубль давали два медных, в 1663 г. сперва 12, а потом даже 15 рублей медных. Соответственно тому дорожали товары. Особенно затруднительное положение создавалось для ратных людей, получавших жалованье медными деньгами по полному курсу. Следствие вскрыло, что плутни денежных мастеров и гостей за большие взятки покрывала московская приказная администрация, проявившая здесь всю свою обычную приказную недобросовестность, а во главе ее коноводили тесть царя боярин Илья Милославский да муж тетки царевой по матери думный дворянин Матюшкин, которым поручено было медное дело; Милославскому приписывали и прямое участие в этом воровстве. Приказным, гостям и денежным мастерам отсекали руки и ноги и ссылали, на тестя царь посердился, а дядю отставил от должности.
Но главная хитрость была ещё тоньше: власти оплачивали государственные закупки медными копейками, а вот в уплату податей и таможенных пошлин принимали исключительно серебро, фактически создав два контура денежного обращения. Один —для внутренних расчётов с подданными. Второй — для налогов, то есть для самой власти.
Цифровой рубль отличается от медных копеек царя Алексея технологией, но не сутью. Как только вы сможете тратить цифровые рубли только на то, на что разрешил эмитент, — деньги перестанут быть деньгами. Они станут расчётными квитанциями с ограниченным оборотом. Ключевой вопрос: будет ли правительство принимать их в уплату налогов в полном объёме — или, как в XVII веке, налоги останутся в «серебряном» (читай — безналичном) контуре?
История медных денег, в изложении Ключевского — это история о том, как власть создала «дополнительные деньги», чтобы решить свои финансовые проблемы, но потеряла контроль над последствиями. Цифровой рубль — это попытка создать «дополнительные деньги» с контролем. Технология позволяет маркировать средства для использования строго на определённые цели. Вопрос в том, кто будет определять эти цели — и сколько таких «целей» станет обязательными.
Как устроен цифровой рубль: технология контроля
Цифровой рубль — это записи в реестре Центрального банка на специальной платформе, доступ к которой имеет только регулятор. Технология распределённого реестра используется, но доступ и управление осуществляет Центральный банк. Это блокчейн, из которого убрали децентрализацию, — централизованная система учёта, которая даёт эмитенту беспрецедентные возможности для контроля.
Для граждан базовые операции — открытие кошелька, пополнение, переводы и оплата покупок — будут бесплатными. Однако есть ежемесячный лимит на пополнение кошелька с безналичного счёта — не более 300 тысяч рублей. Проценты на остаток начисляться не будут. При этом средства на цифровых кошельках гарантируются государством в полном объёме — в отличие от банковских вкладов, где застрахована лишь сумма до 1,4 миллиона рублей.
Для бизнеса главный бонус «цифрового рубля» — экономия на эквайринге. До конца 2026 года приём платежей в цифровых рублях будет бесплатным. С 2027 года тариф составит 0,3% от суммы чека, но не более 1500 рублей за операцию. Для сравнения: стандартный карточный эквайринг обходится в 1,5–2,5%. Экономия может составить десятки миллиардов рублей в год.
Но у «цифрового рубля» есть и обратная сторона. С 1 января 2025 года понятие «счёт цифрового рубля» уже введено в Налоговый кодекс. Налоговики могут приостанавливать операции по счетам цифрового рубля и истребовать справки об остатках. Каждая транзакция на платформе ЦБ обеспечивает тотальный контроль. Так что формальный ответ на вопрос «будут ли принимать налоги в цифровых рублях» — да, будут.
Но это не отменяет главного: вы не можете по своему усмотрению конвертировать цифровые рубли в наличные или безналичные. Только в рамках правил, которые устанавливает Центральный банк. И только в пределах лимитов, которые он же и определяет.
Совсем недавно
Но самой мрачной аналогией цифрового рубля являются не средневековые брактеаты и не медные копейки Алексея Михайловича, а расчётные знаки (существовавшие в двух основных формах: талоны и металлические жетоны), которые ходили внутри системы ГУЛАГа и на предприятиях Дальстроя.
В закрытой экономике Колымы, где с 1931 года действовал государственный трест «Дальстрой» (Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР), существовала своя денежная система. Заключённые и вольнонаёмные работники получали зарплату не «общесоюзными» рублями, а специальными денежными суррогатами, которые имели хождение только на территории, подконтрольной Дальстрою. Самый известный пример — металлические жетоны с надписью «СССР Дальстрой» и годом выпуска (известны выпуски с 1937 по 1940 год). На каждом из них значился номинал — от одного до пяти рублей-. Этими жетонами заключённые и работники расплачивались в лагерных и поселковых магазинах. За их пределами они теряли всякую ценность.
В чём принципиальное отличие этих денег от обычных?
Первое — ограниченный круг обращения. Расчётные знаки Дальстроя были законным платёжным средством только внутри закрытой системы. За её пределами они ничего не стоили. Это не «деньги» в общегосударственном смысле, а внутренняя валюта — средство учёта и распределения внутри изолированной экономики.
Второе — полный контроль эмитента. Выпускались они самим Дальстроем, который был одновременно и работодателем, и владельцем магазинов, и администрацией лагерей. Эмитент, регулятор и получатель налогов (в виде труда заключённых и добытого золота) были одним лицом. Тот, кто контролировал деньги, контролировал всё.
Третье — целевое назначение. В отличие от обычных денег, которые можно потратить на что угодно, лагерные суррогаты были привязаны к системе снабжения. С их помощью нельзя было купить что-то «со стороны», вывезти за пределы лагеря, накопить и выйти на свободу с капиталом. Это были деньги, которые работали только внутри и только на то, что разрешено.
Это почти буквальное воплощение идеи «денег, которые нельзя спрятать и нельзя потратить не по назначению».
Главный вопрос
Поэтапно, к 2028 году, вся торговая и банковская инфраструктура страны будет готова к работе с новой формой национальной валюты. Добровольность ее использования для граждан сохраняется. Но добровольность — понятие растяжимое, особенно когда у тебя нет другого выбора.
Самое интересное в цифровом рубле — не его технология, а его будущее применение. Смысл цифрового рубля в том, что он позволяет соединить свойства «денег» и свойства «карточки»: вы можете потратить его только на то, на что разрешил эмитент. Появляются и новые возможности — смарт-контракты на базе цифрового рубля, которые позволяют автоматизировать платежи при выполнении условий.
Ни одна «структурная трансформация экономики» в мире не обходилась без нормированного распределения ресурсов — и нынешняя не обойдётся. Представьте: вы открываете цифровой кошелёк, превращаете обычные рубли в цифровые талоны на бензин — и едете на разрешённую заправку. Это логика цифрового рубля, доведённая до предела.
Цифровой рубль — это не про «упрощение расчётов». Это про смену модели: от денег как универсального эквивалента к денежным знакам, ценность которых определяется не рынком, а эмитентом. Как брактеат в XII веке.
«Деньги и колесницы с лошадьми…»
Ну и в завершение — еще одна история, о «целевых деньгах» теперь уже из Китая
В 1906 году в Китае было учреждено «Бюро по управлению армейскими финансами Бэйяна», предназначенное для финансирования самой мощной и передовой армейской группировки Китая тех лет — Бэйянской армии. К 1910 г. «Бюро…» переименовалось в «Бэйянскую Тяньцзиньскую серебряную контору» т. е. банк.
Контора выпускала роскошные по внешнему виду и качеству бумажные деньги, на лицевой стороне которой печатали портрет Ли Хунчжана — командующего (фактического владельца) Бэйянской армии, а вот на обороте помещался текст из трактата «Гуань-цзы» (приписываемого основоположнику китайского легизма Гуань Чжуну) вот такого содержания
Хуань-гун спросил Гуань-цзы:
«Позволь спросить о [системе] „деньги и колесницы с лошадьми“ („Би чэн ма“, буквально „Денежное обеспечение колесниц и коней“)
Гуань-цзы ответил:
«Изначально брали три знатных дома высших сановников: с площади в шесть ли выставлялась одна колесница, и двадцать семь человек содержали одну колесницу. То, что называется „деньги и колесницы с лошадьми“: с площади в шесть ли требуется денег — примерно тысяча, и зерна (бобов и злаков) по весу — также около тысячи. Вообще, с каждых шести ли требуется денег около тысячи и зерна по весу — около тысячи. Поэтому „деньги и колесницы с лошадьми“ — это распределение денег по государству; количество денег, соответствующее земле, — это и называется „деньги и колесницы с лошадьми“.»
Смысл этого фрагмента в том, что Гуань-цзы объясняет своем собеседнику надлежащие пропорции военного налога. Основной единицей армии того времени служит колесница (плюс 4 коня к ней и 27 человек обслуживающего персонала), т. е. Гуань-цзы рассчитывает — с какого количества земли в наделе народ должен скинутся царю на войско. «С площади в шесть ли — одна колесница» — это прикидка территориальной мобилизационной нормы. Сейчас идея, как превратить территорию в военную силу через учёт ресурсов, кажется нам очевидной (нормируй землю, привяжи к ней деньги, переведи всё в военные единицы), но для Китая VII в. до н. э. это было очень передовой экономической моделью. Таким образом, реверс банкноты глубоко символичен: армейский банк выпускает деньги с классическими цитатами о том, как в государстве народ должен надлежащим образом содержать царское войско — и делает это образно и поэтично.
Почему российское образование мечется из крайности в крайность — от советских инженеров к «свободному образованию» и обратно? Можно ли получить инженеров и технологический прорыв, одновременно сокращая в школах часы физики и математики? Почему ЕГЭ, задуманный как пропуск для талантливых, стал отсекать тех, кто не играет по его правилам?
Разбираемся в новом выпуске Песец-шоу.
Сможет ли Россия уйти от сырьевой модели экономики — и что мешает этому переходу? Почему малый бизнес вымирает и уходит в тень, а правительство остаётся к этому глубоко безразличным? Можно ли макроэкономическими мерами вернуть доверие к рублю?
Разбираемся в новом специальном выпуске Песец-шоу.
Что означает рост ВВП во втором квартале на 1,3% в годовом выражении, зафиксированный Росстатом? Правильно ли Росстат ведёт подсчёты? Связан ли рост ВВП с благосостоянием?
Разбираемся в новом специальном выпуске Песец-шоу.
Был в СССР так киножанр — производственная драма. В центре сюжета там, как правило была борьба с отдельными недостатками, мешающими обществу на его уверенном пути к коммунизму. Но если внимательно посмотреть эти стары фильмы сегодня — можно увидеть там вещи, показывающие происходящее в СССР с довольно неожиданной стороны — и, кстати, объясняющие все, что случилось потом.
Место коммуниста
«Твой современник», 1968 год. «Мосфильм» Режиссер Юлий Райзман.
Пружина сюжета -в Москву приезжает директор проектного института Василий Губанов (Игорь Владимиров). В Сибири идет стройка большого химического комбината, работающего «на угле». Губанов — автор проекта этого комбината, его институт делал расчеты, это «всесоюзная стройка», колоссальный проект, решение о строительстве принято не то, что Советом министров, а Президиумом ЦК КПСС., т. е. речь идет не только об экономическом, но о «политическом решении» — что в картине постоянно и подчеркивается.
Стройка на полном ходу, «Березовский комбинат» — один из важных козырей Советского Союза во всем мире — крупнейший, самый современный. При этом и сам Губанов — инженер с мировым именем, его знают в США (об этом говорится в самом начале фильма), он значительная фигура в советской науке.
Почему это важно — в 1958 году в СССР был выдвинут лозунг «химизации народного хозяйства». Причиной было катастрофическое отставание этой отрасли от западных стран, особенно в части выпуска продукции потребительского назначения. Таким образом «химическая промышленность» (и все, что с ней было связано) в советской экономике занимало в то время особое место, и было в центре внимания высшего политического руководства.
Плюс — с 1965 года в СССР начались экономические эксперименты, получившие впоследствии название «косыгинская реформа», по имени тогдашнего Председателя Совета министров СССР Алексея Косыгина.
Плюс — Программа КПСС, принятая в 1961 году, прямо обещала советским людям, что в течение «одного поколения» будет построен (хотя бы в «основных чертах») коммунизм — то есть в стране будет товарное изобилие, «решение квартирного вопроса», бесплатное питание (по крайней мере на производстве). В общем, все это было серьезно, и строительство, которым занимался Губанов было важнейшим политическим проектом.
Губанов приходит в профильное Министерство и заявляет — сначала референту министра, а потом и самом министру — мы ошиблись. Я ошибся. Комбинат должен работать «на нефти». Вот новый проект, вот мои расчеты. Текущую стройку надо либо прекращать, либо серьезно переформатировать.
Ты что плетешь, взрывается министр! Решение принято Президиумом Центрального комитета! О стройке знает весь мир. Стройка идет два года, какая нефть? Ты же сам доказывал — все должно работать на угле. Это же твой проект!
Да, говорит Губанов, два года назад я так и думал. А сейчас — я знаю, что «на нефти» всё будет работать лучше, эффективнее, выгоднее. Не признаем ошибку сейчас — завтра будет хуже, комбинат устареет, пока мы будем его строить.
Продукция комбината «нужна стране как воздух, как хлеб», кричит министр (сейчас никто не помнит, а тогда все, кому положено, знали эту знаменитейшую сталинскую фразу про хлеб и воздух, а в 1960е никакой большой начальник просто так, ради красного словца Сталина цитировать бы не стал). И еще –министр подчеркивает особо — за такую продукцию мы сейчас платим огромные суммы в валюте («Импортозамещение» — не вчера родилось) И мы будем это делать — на угле, на соплях, как угодно
Нет, отвечает Губанов, на соплях мы это делать не будем, я во всяком случае
Заготовьте приказ об освобождении Губанова от обязанностей директора института, говорит министр
Но просто так -взять и выгнать Губанова — не может даже министр — слишком много людей знают о требовании Губанова, слишком серьезный вопрос поднял директор института. Назначена комиссия, с заместителем предсовмина во главе — она и решит судьбу проекта.
А пока — Губанов мечется по Москве, по ведомствам и министерствам, доказывая свою правоту и собирая союзников
А одновременно с ним — по Москве мечется его сын, двадцатилетний студент, семья у Губанова давно распалась, но с сыном у него добрые отношения. А сын бьется в нищете — да, на сороковом году Советской власти, в Москве есть нищета, причем в нищете он бьется не один — у него любовь, и его избранница — бригадир на заводе, в «бригаде коммунистического труда», и ей под сорок, и у нее четырехлетний сын, и живет она с ребенком в общежитии, в комнате на шесть коек. И когда она приходит к депутату — просить комнату — депутат отвечает — партия какую поставила задачу — вытащить людей из подвалов, а у вас — вполне приличные условия… Не в подвале же живете, не в бараке.
Да, а денег у этой пары нет настолько, что «до получки» им приходится занимать у процентщицы. Да, в середине 1960х, в Москве, в заводской общаге, сидит старуха процентщица тетя Дуся, и она снабжает деньгами все общежитие, и когда студент приходит просить об отсрочке уплаты долга, процентщица стыдит парня в таких выражениях: «Чему там вас советская власть в комсомоле учит? Взял — отдай! Коммунизма то еще — не построили!» (где Федор Михайлович Достоевский с его Раскольниковым)
А тем временем правительственная комиссия начинает работу. И заседание начинается с цифр — строительная смета — двести миллионов, освоено сорок, но, если менять проект– то построенное на десять миллионов -еще пригодится, а, но тридцать миллионов — придется списывать.
Слово участникам совещания.
Правительственная экспертиза — Губанов прав. Его новый проект лучше, перспективнее, эффективнее, наконец. Академия Наук — допустим, но раз уж начали — построили «под уголь», зачем хвататься «за нефть»? Министерство — два года назад Губанов сделал проект «под уголь», а что такое случилось за эти два года, что он передумал, и требует строить комбинат «под нефть»? И где мнение обкома партии? Вы что же товарищ Губанов, думаете, что разбираетесь во всём лучше, чем люди, которых поставили вами руководить?
Два года назад была допущена ошибка, отвечает Губанов, но тут уже вмешивается председатель комиссии — дело уже не просто в ошибке, дело в государственном престиже!
Слово Губанову. Я понимал, что «на нефти» работать перспективнее. Но испытания новой технологии еще не были завершены. А два года назад, было принято решение — даешь комбинат. А вы знаете как у нас это делается — есть решение, значит всё, давай любой ценой. И я виноват в том, что не настоял на отсрочке строительства. А в чем мой долг как коммуниста сейчас — молчать и строить — или сказать все, как есть?
И вот тут вмешивается секретарь обкома КПСС — из той области, где идет строительство. Хорошо, мы остановим стройку. А что делать с людьми, которые работают на ней? Там уже целый город. Они ведь поверили не нам с вами, они поверили партии — а что мы им скажем?
Правду, отвечает Губанов. Прааавду, тянет секретарь обкома. Ну, ну.
Ладно, говорит председатель комиссии, будем думать, что делать. Ну и судьбу Губанова мы решим.
В фильме нет решения судьбы Губанова, финал остается открытым. Но есть очень важный эпизод, ключевой. Это разговор Губанова с иностранными журналистами — и это очень интересный разговор. Верите ли вы в экономические связи между нашими странами? Нет, потому что-то, что нам нужно, вы не хотите нам продавать. Что вы думаете об американском уровне жизни — высокий, высокий у вас уровень жизни. Возможен ли возврат к культу личности Сталина? Возврат к культу личности невозможен, но истории еще предстоит дать объективную оценку этой эпохе. А как же строительство комбината, который вы проектировали? Там же есть проблемы… Да, есть, отвечает Губанов, да была допущена ошибка, государство понесет убытки, но тем и силен социалистический строй, что мы можем позволить себе признавать их и своевременно исправлять
А что будет с вами? Моей жизни ничего не угрожает отвечает Губанов, в крайнем случае меня просто уволят. Но это же крах карьеры. Понимаете, говорит Губанов, я строитель. А мы очень много строим. Заводы, фабрики, шахты, коровники. Но главное — мы строим коммунизм. А раз так, то не все ли равно коммунисту, на каком месте он будет это делать. А я, как вам известно, коммунист.
Женщины в чрезвычайных обстоятельствах
Инженер Губанов отстаивал свою правоту в конце 1960 х, и вполне всерьез рассуждал о строительстве коммунизма. А вот уже на рубеже 1980х герои советских производственных драм о коммунизме не говорили.
Но зато — и это примечательно, если в 1960е главными героями могли быть только мужчины, сами управлявшие своей судьбой, то в следующем десятилетии, на экране появляются «женщины сложной судьбы», от которых, собственно мужчины начинают серьезно зависеть
«Комиссия по расследованию». 1978 год, «Ленфильм». Режиссер Владимир Бортко
Завязка интриги — авария реактора на атомной станции. Нет, без взрыва, все живы, но новейший реактор — всё. И приезжает Комиссия — разбираться. Понятно, что виноваты либо конструкторы, либо монтажники, либо эксплуатанты.
И прилетевший из Москвы НАЧАЛЬНИК (Михаил Погоржельский) требует ответа.
И выясняется, что виноваты и те, и другие, и третьи.
При конструировании реактора в КБ допустили ошибку и это серьезная ошибка, настаивают эксплуатанты.
Не докажете, что именно эта ошибка стала причиной аварии, отвечают конструкторы.
Мы делали все точно по проекту, огрызаются монтажники. Не наше дело искать ошибку в расчетах конструктора, наше дело собрать все точно по чертежам и в срок.
Да, ошибка была, но это на станции еще что-то сделали не так, настаивают конструкторы.
А что на самом деле?
Главный Конструктор (Олег Ефремов) торопился протолкнуть реактор в серию. Хотел в академики. И ошибку в расчетах пропустили.
Но все работало, пока Главный Инженер АЭС (Владимир Рецептер), с разрешения директора АЭС, не начал испытывать реактор на повышенной мощности.
Зачем он это сделал? Инженер в свое время сам проектировал реакторы, но его КБ проиграло ведомственную конкуренцию, а сотрудников отправили «на производство». Вот он и решил доказать, что реактор можно эксплуатировать эффективнее, чем рассчитали разработчики.
Конструктор понимает, что это Инженер «сжег реактор», но не может доказать.
Ситуацию разруливает ЖЕНЩИНА (Ирина Мирошниченко). Она когда-то работала в «Большой Науке», и у нее были «большие отношения» с Конструктором. Поэтому она оказалась на заполярной АЭС и теперь у нее «отношения» с Инженером. (И про реакторы она знает побольше и того и другого)
И ЖЕНЩИНА находит «выход из ситуации», причем такой, что лицо сохраняют все. (Правда, на нее сильно нажимают, угрожают и шантажируют).
НАЧАЛЬНИК доволен — не то слово как. Все получают своё. Реактор пойдет в серию, Конструктор пойдет в академики, Инженера тоже вернут к вершинам власти (НАЧАЛЬНИК решил, что такой человек ему пригодится, Конструктора аж передергивает, когда НАЧАЛЬНИК сообщает ему о своем решении, но сделать он ничего не может)
Фильм примечателен тем, что там показан позднесоветский научно-производственный карьерист — этакий каток, который произнося всякие правильные слова о «пользе дела», передавит на своем пути всех («а че такова?»). Один из членов Комиссии, пожилой Академик (Евгений Лебедев), стоявший у старта советской ядерной программы, а значит, помнивший и сталинских наркомов, и министра Берию, смотрит на молодых технократов даже с некотором ужасом (это Академик в свое время продвинул Конструктора и задвинул Инженера, и, так сказать, пожинает плоды трудов своих)
А Перспективный Ученый (Михаил Боярский) в одном из эпизодов даже спрашивает у Сотрудника Министерства (Эрнст Романов) — «А че, у меня на лбу написано, что я подонок?» (В общем, да, не просто подонок, а такой веселый людоед).
Самый симпатичный персонаж в картине, кстати, это НАЧАЛЬНИК, партийная номенклатура, единственная сила, в присутствии которой и инженерА и директорА сохраняют подобие человеческого облика.
И хеппи-энда в фильме то нет — НАЧАЛЬНИК и Конструктор шагают к «бОрту», который вывезет их в Москву из наглухо закрытого северного аэропорта, и проходят мимо ЖЕНЩИНЫ, которая ценой своей карьеры и своего будущего, спасла — в прямом смысле слова — спасла шкуры всех членов комиссии.
Со станции она уволена. Аэропорт закрыт.
«Чрезвычайные обстоятельства». 1981 год, Свердловская киностудия. Режиссер Евгений Васильев
«Нефтепромышленный комплекс» в Западной Сибири, 1975 год (там подсказано время действия). Надо «давать план», и Москва жмет на местное начальство, местное начальство жмет на производственное начальство. Производственный Начальник (Анатолий Васильев) жмет на работяг.
И пережимает.
Происходит авария, погиб человек. То есть виноват он как бы сам, но все-всё-понимают. Человеку говорили, что так не надо делать, но… он-настоящий-мужик-который-должен-обеспечивать-семью. Тем более начальство давило. А люди, которые — в прямом смысле ходят по нефтИ, живут в вагончиках и времянках, вся «социальная инфраструктура» только за живые деньги, и гоняясь за длинным рублем, работяга нарушает правила эксплуатации техники. С техникой и сгорает. Вдова и двое детей остаются без кормильца.
Начальник пускает вдову с детьми пожить в своей двухкомнатной квартире, но это, как говорится, «не выход». За аварию, потерю техники, срыв плана и гибель человека — кто-то должен ответить.
И, в общем, ситуация сильно не в пользу Начальника. Предстоит разбирательство. Посадить — не посадят, но снять с должности, отобрать партбилет — могут вполне. Тем более, что дальше на «промыслах» происходит еще одна авария — тут уже не только люди, тут техника не выдержала «давления по плану».
Но Начальнику везет. Из Москвы прилетает очень красивая ЖЕНЩИНА, приближенная к Министру (Валерия Заклунная). По своим делам, «изыскивать резервы». Когда-то у них с Начальником были «отношения», но что-то пошло не так. Однако сейчас ЖЕНЩИНА «одним звонком» решает все проблемы Начальника (за все плохое будет отвечать другой человек). И «Старшие Товарищи» поднимают Начальника на еще более высокое место.
Но хеппи-энд сомнительный — ЖЕНЩИНА возвращается в Москву, Начальник остается с повышением, но без нее. (ЖЕНЩИНА, в принципе, дает понять, почему не останется с ним — объясняет, чем она занимается в Министерстве).
Кстати, там есть еще одна, «параллельная линия», на тему женского руководства.
Центральный персонаж, «начальник нефтедобывающего управления» (главный работодатель для местной территории) едет по городку, строящемуся для его нефтяников. Жилые дома –кирпичные коробки — построены, дороги –так себе, а вот детский сад — стены кое-как доведены до второго этажа, ни окон, ни крыши.
Строительная бригада — кто спит на солнышке, кто песни поет, мастер в домино играет.
А чего это они, удивляется начальник
Да они всегда так, отвечает водитель, с утра до вечера — перекур.
Останови!
Начальник идет к работягам (те знают, кто он, здороваются — не поднимаясь с места), но в целом — реакция нулевая. Лежат, играют.
И дальше диалог Начальника с Мастером
Это что, перерыв у вас, спрашивает начальник
Раствору нету, ждем, когда подвезут, отвечает мастер
А если не подвезут, интересуется начальник
Значит еще чего-нибудь не будет, вмешивается в разговор единственная на стройке женщина — штукатурщица (та самая вдова погибшего работяги)
Какой он мастер — куда ни сунется, его везде заворачивают. Не может по столу шваркнуть — чтобы дали что положено.
Вот ты иди и шваркай, рассудительно отвечает Мастер
Так что, другого дела нет, спрашивает начальник?
Начать и кончить, невозмутим мастер
А им ничего не надо, на повышенных тонах продолжает штукатурщица, у них жены с дома с детками хлопочут. На что им этот детский сад?
(и действительно — сама то штукатурщица пошла на работу только потому, что муж-водитель «обеспечивая-семью», рискнул — и сгорел вместе с своим бензовозом).
Что, так и будем без дела сидеть, продолжает начальник?
Работяги в ответ поют «песни из кино».
Сниму с мастеров, заводится начальник.
Не вы меня назначали, не вам меня и снимать — спокойно отвечает мастер.
Правильно! хором поддерживает бригада
Понятно, у «начальника по нефтянке» достаточно власти, чтобы позвонить начальнику строительного треста, (все, что здесь строится — строится по заказу его управления, и заменить мастера).
Но — и правда — зачем нужен детский сад тем, у кого «жены дома с детками хлопочут» (а в тот исторический момент денег «на северАх» рабочим платили достаточно, чтобы можно было «жить на мужскую зарплату»)
И кстати, новым мастером назначают социально активную штукатурщицу, и теперь она интересуется у начальника — детские ванночки привезли, половина битые, с трещинами -. И что? — я звонила, сказали — других не будет. Что-нибудь придумаем… — Придумывать некогда, их сегодня ставить надо…
Это советское «производственное» кино, в нем чего нельзя было показать — того и не показывали, а вот если что-то показывали — значит, считалось, что в это что-то нужно ткнуть зрителя прямо носом.
Так что многое, что было причиной всего, что случилось потом — открыто показывали уже тогда. Только мы смотрели невнимательно.
Фильм примечателен тем, что показывает — никакие «писаные правила», «договора», «планы» — в плановой экономике — не работают. Совсем. Работают только личные отношения, связи, «понятия», «свои» договоренности. А любая попытка «действовать по уставу» и «идти прямым путем» оборачивается проблемами.
«Танкодром». 1981 год. Киностудия им. Довженко. Режиссер Владимир Довгань.
На танкодроме испытывают прибор ночного видения, созданный советскими военными конструкторами. Но прибор не работает. Совсем. Нет, его можно включить. Только танкисты без прибора ночью видят лучше, чем с прибором. Одна модификация, другая. Не работает.
И это серьезная проблема сразу для трех мужчин. Для Руководителя Проекта (Евгений Киндинов). Для Начальника КБ (Владимир Самойлов). Он же — что большая редкость для советского кино — отец Руководителя Проекта. Собственно, от успешной работы прибора зависит — сможет ли отец передать сыну свое место (вместе с генеральскими погонами), это прямо говорится. И третий мужчина — ГЕНЕРАЛ (Анатолий Ромашин), который отвечает за всю эту чудо-технику перед Министром обороны.
И на танкодром едет ЖЕНЩИНА (Елена Ивочкина). Эта ЖЕНЩИНА — не просто конструктор, а еще жена Руководителя Проекта. ЖЕНЩИНА надевает комбинезон и шлем, и сама лезет в танк, испытывать прибор, сконструированный ее мужем.
Хорошая попытка, но нет.
Не работает.
Да и не будет он работать, говорит ЖЕНЩИНЕ немолодой Командир роты испытателей танков (Николай Сектименко) (В Советской Армии таких офицеров, застрявших на невысоких должностях, называли «пятнадцатилетними капитанами»).
Почему не будет, удивляется ЖЕНЩИНА непрошенному советчику. Там конструкция изначально неправильная, пожимает плечами ротный. То есть, идея разработчиков понятна, но необходимой мощности этот прибор никогда не даст — законы физики. Ах, так вы еще и физику знаете, товарищ капитан, откуда? Закончил физфак МГУ. А здесь вы что делаете? Так получилось…
Понятно, говорит ЖЕНЩИНА, так может вы еще и знаете, как надо было делать? Конечно, знаю, отвечает Командир роты. Вот расчеты. Берите.
Вы их кому-нибудь показывали, интересуется ЖЕНЩИНА? Я докладывал, объясняет несостоявшийся физик. И что? Ничего. Понятно.
ЖЕНЩИНА забирает расчеты, и возвращается в Москву. А молодой подполковник, командир батальона, делает выговор капитану-физику за то, что тот с личным составом «задачки решает», вместо того, чтобы делом заниматься — заправку коек в спальном помещении проверять.
Но из Москвы приходит ВЫЗОВ. Оказывается, что та ЖЕНЩИНА-конструктор — эта такая ЖЕНЩИНА, которая, минуя свое начальство и не спрашивая ни мужа-подполковника, ни свекра-генерала, может сама открыть дверь к главному ГЕНЕРАЛУ. И вот уже комбат лебезит перед капитаном, которого вызывают «наверх».
Командир роты едет в Москву, его встречает ЖЕНЩИНА, и на личной «Волге» (в то время, это как сейчас «Мерседес») везет к ГЕНЕРАЛУ. Тот устраивает совещание, на котором Командир роты объясняет разработчикам прибора, что законы физики они не обойдут. И товарищи-из-Академии-Наук подтверждают его правоту.
А что же, товарищи, говорит ГЕНЕРАЛ, вам в профильном КБ это не было понятно? Вот тут товарищ капитан физику знает, а вы — не знали? Не могли сами с товарищами из Академии Наук посоветоваться?
А мы понимали, отвечают разработчики, даже записки писали по этому поводу.
ГЕНЕРАЛ смотрит на Начальника КБ. И что же с теми записками?
Понимаете, говорит Начальник КБ, записки поступили уже после того, как решение было принято. Проект был утвержден, и…
Понятно, отвечает ГЕНЕРАЛ, но сейчас нужен результат
Капитана производят в майоры, назначают в то самое КБ, дают «людей».
И ждут результат.
И теперь сюжет крутится вокруг того, что Руководитель проекта (сын) и Начальник КБ (отец), должны смириться с восхождением новой звезды. Тем более что ГЕНЕРАЛ сильно недоволен ими обоими, и дает понять, что, если прибор «не заработает» — все могут попрощаться со своими должностями.
И опять невероятная для советского кино откровенность — за какую награду бьются разработчики прибора. Это трехкомнатная квартира в Москве. Руководитель проекта прямо просит ее у своего отца-генерала, но тот объясняет, что квартиру получит тот, кто даст результат. Скажи спасибо, сынок, что погоны сохранил. Твой-то прибор барахло был.
И снова открытый финал, и хеппи-энд неясен. Отношений между Командиром роты и ЖЕНЩИНОЙ не возникает.
Да, кстати, во всех трех фильмах — у этих ЧУДО-ЖЕНЩИН нет детей. И с семейной жизнью — не складывается.
Не может быть такого совпадения, чтобы почти одновременно на трех киностудиях в разных концах страны вышли разные фильмы на одну тему — места ЖЕНЩИНЫ- профессионала в Системе, причем Система показана какой-то волчьей огрызаловкой.
Что-то висело в воздухе. Что-то должно было произойти — и произошло.
Конец жизни
«Частная жизнь», 1982, «Мосфильм», режиссер Юлий Райзман
Сюжет.
Директор очень большого предприятия, с телефоном правительственной связи в кабинете, «организатор производства», фронтовик, (коробку с орденами не удержать в руке), (а надо понимать, Ульянов в то время — единственный исполнитель роли маршала Жукова. Вот он и играет такого «маршала Жукова», только «производственного» — в начале фильма есть эпизод — он проходит к своему кабинету, перед которым ждут приема разные начальники производства — и все они не просто встают при появлении директора — они встают по стойке «смирно» и не двигаются пока за ним не закроется дверь. Хозяин прошёл, царь и бог, повелитель жизни, властелин)
Но ему под шестьдесят, возраст поджимает. И когда он выходит в правительство с проектом объединения двух очень больших предприятий в одно совершенно огромное, ему говорят — «да!» — но начальником в этом новом проекте назначают другого человека, по мнению директора — совершенно недостойного. И директору придется работать под его руководством
И тогда он идет ва-банк, — ах так, вот мое заявление об уходе.
Ну что же, говорят старшие товарищи, хорошо. Давай дорогу молодым кадрам. Заявление принято, вы свободны. Что-то еще?
Нет, это еще не пенсия. Пока- не пенсия. Но это подвешенное, бессмысленное состояние, без статуса, без понимания — что дальше.
Без будущего.
И это — катастрофа.
Катастрофа, потому что теперь ему надо идти к большой семье, которую он всегда кормил, содержал, обеспечивал. И надо сказать им, что теперь их отец больше никто, что они не могут вызывать его служебную «Волгу», чтобы «съездить на рынок», что он теперь не сможет одним звонком решать все их вопросы.
И он сидит в своем кабинете последний день, держа обеими руками неподъемную коробку с орденами и наградным пистолетом — но все эти знаки отличия не могут ничем ему помочь
Нет, конечно, у него будет персональная пенсия, останется огромная квартира в центре Москвы, формальные знаки уважения, но… власти — не будет. И возможностей — тоже не будет. И начальники цехов не будут стоять по стойке смирно, когда он проходит мимо них к своему кабинету. И личный водитель, разбитной хам, не будет стелиться перед «шефом».
И это страшно
Потому что семья, которую он много лет обеспечивал, и так же много лет безжалостно тиранил, понимает, что отныне их отец в системе советского государства — пустое место. И детям надо начинать жизнь заново, потому что выросши за отцовской спиной — они тоже никто. И его жена (большая, страшная роль Ии Савиной), «советская дама», которая еще вчера была женой большого человека (в свое время она увела его из первой семьи) — а сегодня она жена неудачника, на старости лет провалившего карьеру.
И они начинают мстить.
Начинается все с мелких и злобных оскорблений, а потом — чем дальше, тем больше.
И поначалу директор пытается сопротивляться. Пытается что-то доказывать. И чем больше он пытается — тем больше озлобляет семейство.
А там еще такой момент –директор совершенно неприспособлен к обычной жизни советского человека — когда он пытается проехать на троллейбусе (всегда была персональная «Волга»!), он даже не знает, как взять билет — и над ним потешается весь троллейбус.
И он опускается — и с каждым днем все быстрее превращается в забитого никчемного деда.
Единственным человеком в доме, который не издевается над бывшим директором, оказывается сожительница его младшего сына (Татьяна Догилева), не то, чтобы совсем деревня, а «рабочий поселок», приехавшая в Москву чтобы «выйти замуж за жилплощадь». Она даже пытается поговорить со своим парнем — может, не надо так старика-то давить? Как бы не чего не сделал над собой, он ведь тебе все-таки папаша, как никак. Знала бы ты, дура, чего мы от него натерпелись, отвечает директорский сынок.
(Да, и наградной пистолет у него дома тоже отбирают и прячут — на всякий случай, мало ли что придет в голову старику)
И вот бывший директор в отчаянии идет в министерство — в кабинет, в который раньше открыл бы дверь ногой. И, сидя на краешке стула, осведомляется дребезжащим голоском — простите, не подскажете ли, как там мой вопрос…
Жди, внезапно отвечает начальственное рыло. Твой вопрос решается. Тебе — сообщат (на «ты» его, на «ты»)
И бывший директор (бывший человек) идет домой, и пытается сказать, что еще не все кончено.
И видит оскаленные зубы близких.
А потом жена ведет его в театр. И в тот момент, когда он стоит на пороге — одетый кое-как, ссутуленный, опустившийся, ничтожный, никому не нужный старик — звонит телефон
Алё, через губу, брезгливо бросает в трубку жена.
И меняется в лице.
И трясущейся рукой протягивает трубку мужу.
И это звонок — оттуда. Это звонок — ему! Его — возвращают к вершинам.
И в эту секунду Ульянов преображается — и мы видим маршала Жукова!
Он — снова в обойме. Он — снова во власти.
Сейчас за ним придет машина, и он поедет за новым высоким назначением.
И родственники на ватных ногах сползают по стенке — он же ничего не простит, не забудет
Частная жизнь — закончилась.
Почему женская собственность в русских деревнях в XIX веке считалась неприкосновенной для мужчины? Сохраняется ли неравенство в оплате труда между мужчинами и женщинами в современных обществах? Может ли мужчина без высокого дохода позволить себе отношения?
Только подписка
Уровень подписки: Песец-шоу (1000.0 ₽ в месяц)
Одна из самых популярных легенд связанных с «девяностыми» — это сказка о том, что Ельцин пригласил в правительство молодых (Егору Гайдару было 35 лет) никому не известных экономистов-теоретиков, которые, мол и развалили могучий хозяйственный организм СССР — как бы не так — вот как раз Гайдар и был «Человеком Системы», который уже имел и сетку поддержки в высшем руководстве, и широкие связи, и уже показал результат в защите, что ни на есть самых стратегических интересов СССР»
Воспоминания Егора Гайдара «В дни поражений и побед» — книга сама по себе замечательная тем, что написана по горячим следам событий, в которых Гайдар участвовал, причем в ситуации, когда он остается в политической обойме, но уже не имеет прямого доступа к властным рычагам — в своих воспоминаниях Гайдар очень острожен, почти ничего не говорит о механизмах принятия главных решений (почему олигархом стал А, например, а не Б), но есть эпизоды, в которых он, что называется, проговаривается — говорит очень подробно, с деталями, и вдруг, что называется, хватает себя за язык — а потом продолжает рассказ…
Один из таких эпизодов — рассказ об участии Гайдара в решении судьбы месторождения «Тенгиз» в Казахстане
Ниже — цитата из его воспоминаний «В дни поражений и побед»
Весной 1991 года в Госэкспертизу Минэкономики поступил проект использования нефтяного месторождения Тенгиз, находящегося на территории Казахстана, с участием крупной американской компании «Шеврон» — одной из семерки «Великих нефтяных сестер». Коллеги-экономисты, ознакомившись с документами, вспомнили историю с «проектом века» и попросили меня возглавить экспертизу. Сразу предупредили: наверху давят, чтобы заключение экспертизы непременно было положительным.
Тенгизское нефтяное месторождение сопоставимо по своим запасам с нашим знаменитым Самотлором, позволявшим в течение целых пятнадцати ле|г держать на плаву тяжелый, неповоротливый броненосец брежневской экономики. Месторождение разведано, нефть хорошая, правда, с повышенным содержанием серы. Ежегодную добычу можно довести до 30 миллионов тонн и поддерживать на таком уровне долгое время. В отличие от Самотлора, расположено сравнительно близко от транспортных путей. В конце 80-х годов Тенгиз считали козырной картой Советского Союза в борьбе за будущее.
Я понимал, что вступаю в игру слишком поздно. Соглашение, подготовленное в результате переговоров американской и советской делегаций, уже обсудили при встрече президенты США и СССР. Одобрили, подписали бумаги. Проекту дан зеленый свет. По большому счету, экспертиза нужна, чтобы все формально одобрить. Но…
Любая западная корпорация — хищник. Иначе ее бы сразу растерзали другие корпорации. Однако она и не опереточный злодей. Просто обучена жизнью играть по жестким правилам бизнеса. И когда неожиданно на противоположной стороне стола переговоров вместо привычного партнера-хищника возникает нечто малокомпетентное, да еще имеющее личные интересы, не целиком, мягко говоря, совпадающие с интересами представляемой страны, результат может получиться поразительный.
Я и не обвиняю специалистов «Шеврона», готовивших проект контракта, в каких-либо особых грехах. Отстаивая выгоды своей корпорации, они действовали профессионально. И именно потому выработанное соглашение приобрело поистине фантастическую форму. Множество ловко встроенных в текст юридических закорючек и зацепок давало корпорации существеннейшие односторонние преимущества.
Посмотрев проект, я понял: уйти в сторону, отказаться от экспертизы нельзя. Действовать нужно быстро, считаясь с тем, что соглашение будет без всякой экспертизы подписано не сегодня, так завтра. На Горбачева энергично давили и советские сторонники проекта, и американцы.
Первое, что я сделал, — через О.Ожерельева, в то время помощника президента по экономике, обратился с письмом к Горбачеву, привел очевидные несуразицы из проекта договора, убедительно попросил не спешить, позволить разобраться подробнее. Положительная резолюция Горбачева на записке дала возможность приступить к детальной экспертизе. Работа над представленным проектом документа подтвердила худшие опасения. Становилось все более очевидным: в случае подписания проекта на предложенных условиях «Шеврон» окажется собственником одного из крупнейших месторождений мира, не приняв на себя никаких четких обязательств по отношению к нашей стране.
Приведу несколько отрывков из подготовленного заключения:
…В случае с Тенгизом, взяв на себя практически весь риск поисково-разведочных работ, СССР понес крупные производственные затраты и предоставляет совместному предприятию разведанное месторождение, на котором начата добыча нефти, уже пошла прибыль.
…Советская сторона предоставляет совместному предприятию, половина собственности которого принадлежит «Шеврону», исключительное право на разведку, разработку и добычу углеводородов на всей территории, охватывающей Тенгизское и Королевское месторождения. С момента подписаний контракта «Шеврон» становится собственником половины скважин, трубопроводов, установок, закупленных в последние годы Советским Союзом для эксплуатации Тенгизского месторождения…
Что касается обязательств компании «Шеврон» получавшей монопольные права на эксплуатацию крупнейшего месторождения, то в представленном проекте договора они просто отсутствовали. В нем не было сказано ничего определенного, обязывающего относительно объема и сроков инвестиций в развитие совместного предприятия. Все представленные по этим и другим вопросам расчеты и предложения носили ориентировочно-предположительный характер. Разделы соглашения, посвященные этим вопросам, изобиловали словами о необходимости провести переговоры, внимательно изучить и оценить проблемы. Определенность была лишь в одном: «Шеврон», не будучи заинтересованным вкладывать деньги в комплексную переработку сырья, явно ориентировался на экспорт советской сырой нефти.
Даже минимальный размер роялти, до которого в своих предложениях опустилась советская сторона (в среднем за период действия соглашения 7,5 процента совокупной добычи нефти), до сих пор не принят американской компанией.
Единственным исключением, пожалуй, было обещание исправно платить обычные советские налоги. Но и его сводил на нет пункт 13.2 проекта договора, предоставляющий управляющему комитетом «Тенгизшевройла» право своим решением создавать не облагаемые налогом финансовые фонды и расходовать их по своему усмотрению…
Не хочу утомлять читателя перечнем всех пунктов соглашения, дающих односторонние выгоды американцам, их было немало. Заключение же наше заканчивалось выводом: предложенный нам проект соглашения предоставляет беспрецедентные преимущества компании «Шеврон» в ущерб интересам Советского Союза в целом и Казахстана в частности.
Сторонники проекта всполошились. Горбачева начали пугать, что пересмотр подготовленного соглашения не только нанесет ущерб советско-американским отношениям, но и осложнит сотрудничество с деловыми кругами других западных стран, обернется серьезными политическими потерями.
Провели серию переговоров в Москве. С американской стороны их возглавлял Д. Гиффин, президент Американско-Российского консорциума, несущей конструкцией которого был тенгизский проект. Ситуация вполне понятная и, вместе с тем, презабавнейшая. С одной стороны, американцы и наш Миннефтепром во главе с министром В.Чуриловым, с другой — члены экспертной комиссии, ученые, экономисты, геологи, экологи. Разговор получается странный. Мы задаем конкретные вопросы об отсутствии правовых гарантий, обеспечивающих интересы советской стороны, произвольных допущениях при расчете денежных потоков, аномалиях в механизме расчета себестоимости. Нам в ответ — аргументы об исключительном международном значении проекта, его политической поддержке на высшем уровне. После встречи в Москве звонят из аппарата М .Горбачева: между ним и Дж. Бушем достигнута договоренность, что члены экспертной комиссии вылетят в Сан-Франциско и проведут переговоры с руководством «Шеврона». Несложно понять — главная задача не столько учесть наши принципиальные замечания, сколько убедить в нецелесообразности упорствовать.
Звоню В. Щербакову, в то время первому заместителю председателя Кабинета министров СССР, министру экономики. Мы давно и неплохо знакомы, еще со времен его работы на КамАЗе. Говорю, что согласен провести переговоры с американцами, но считаю необходимым, во-первых, занять жесткую позицию, во-вторых, привлечь к юридической экспертизе проекта международные фирмы, профессионально занимающиеся подобными контрактами, слишком уж в нем много юридически тонких мест, можно допустить серьезную ошибку, нанести ущерб интересам страны. Получив его принципиальное согласие, вылетаю в США.
На аэродроме в Ныо-Иорке отклоняю энергичное предложение безмерно гостеприимных американцев немедленно лететь в Сан-Франциско, откланиваюсь и остаюсь на один день для консультаций. Подписав документ о конфиденциальности, показываю проект договора своим друзьям из крупной нью-йоркской юридической фирмы. Их оценки совпадают с моими: в существующем виде соглашение предоставляет бесспорные односторонние преимущества «Шеврону».
На следующий день — переговоры с руководством «Шеврона». С американской стороны их возглавляет Р.Мецке, президент «Шеврон оверсиз компани», с нашей — я. Вначале отношение американцев — покровительственно-снисходительное: понятное дело, советские коллеги навыдумывали ерундовых придирок, сейчас мы им все объясним. Но по ходу переговоров настроение постепенно меняется.
Когда же мы продемонстрировали пункты проекта соглашения, позволяющие «Шеврону», при желании, не платить ни копейки налогов на прибыль и не выделять ни одного цента на инвестиции, сохраняя при этом все свои приобретенные права, возникло ощущение, что американским представителям откровенно неудобно, просто стыдно смотреть нам в глаза. Начались оправдания: ну вы же понимаете, мы порядочные люди, мы и налоги будем платить, и инвестиционные обязательства собираемся выполнять.
В результате подготовили и подписали документ, фиксирующий согласие «Шеврона» пойти на радикальный пересмотр условий соглашения, с учетом интересов советской стороны. Договорились о продолжении переговоров. Убедился еще раз в том, что знал и ранее: за нас самих никто и нигде не будет отстаивать наши национальные интересы.
Думаю, что эта история была уроком и для высшего руководства страны.
Так вот, что мы можем прочитать между строк этого воспоминания. Неназванные «коллеги-экономисты» просят 34х летнего Гайдара возглавить м Государственной экспертной комиссии по проекту «Тенгизшевройл». Это не рядовая должность, а высокая позиция в структуре союзного планирования. При этом заключение должно было быть «непременно положительным», так как соглашение уже было одобрено на уровне президентов СССР и США. Это значит, что Гайдар получил задачу «одобрить» сделку, которая была согласована высшим политическим руководством. Вместо этого Гайдар пишет отрицательное заключение. Это демонстрация значительного политического веса: обычного чиновника за такой шаг уволили бы немедленно. Гайдар же не просто уцелел, а добился пересмотра условий контракта. Он лично выезжал на переговоры в США с руководством «Шеврона». Это уже уровень, недоступный для рядового экономиста — Гайдар уже вращается в кругах, где решались судьбы страны. К Горбачеву он обращается почти напрямую — через помощника президента Ожерельева Гайдар направляет письмо напрямую Горбачеву с просьбой не спешить с подписанием. То есть, они имеет полномочия и возможность обратиться к первому лицу страны. Горбачев упоминает, что лично знаком со Щербаковым, первым заместителем председателя Кабинета министров СССР, и обсуждает с ним стратегию переговоров.
Дальше — больше — прилетев в Америку, Гайдар показывает договор о Тенгизе «друзьям из крупной нью-йоркской юридической фирмы»: Это была не просто консультация, а проверка политической ставки. Гайдар, формально будучи советским чиновником, уже имел «друзей» в американском юридическом истеблишменте. Это говорит о серьезной сети контактов, которая в то время была невозможно без поддержки со стороны спецслужб. Показательно, что он «подписал документ о конфиденциальности» — это не просто дружеская беседа за чашкой кофе, а полноценная профессиональная консультация с высоким уровнем доверия, которая могла стоить огромных денег. Сам факт, что Гайдар мог себе это позволить, говорит о его серьезных финансовых и административных ресурсах.
Да, и что там Гайдар пишет об «американских партнерах» которых он возит носом по столу.
Д. Гиффин, президент Американско-Российского консорциума: Это не просто представитель «Шеврона». Консорциум был создан специально для продвижения тенгизского проекта. Гиффин — лоббист, чья задача «продать» сделку советскому руководству.
Р. Мецке, президент «Шеврон оверсиз компани»: В 1991 году он был одним из ключевых переговорщиков от американской стороны. Описание его реакции («откровенно неудобно, просто стыдно смотреть нам в глаза») — это классический прием мемуариста: выставить оппонента в смешном свете, подчеркнув собственную правоту.
Все эти детали перестают быть просто милыми байками, когда мы видим их в контексте. Гайдар не просто случайный чиновник, который получил задание и его выполнил. Это человек, который управляет сложной сетью:
«Снизу» — его поддерживает группа «неназванных экономистов» которые видят в нем своего лидера и делегируют ему право принимать стратегические решения.
«Сверху» — у него есть прямой доступ к президент, и он имеет влияние на высшее руководство правительства.
«Извне» — он имеет доверительные и профессиональные контакты с ведущими западными юридическими и финансовыми кругами.
В 1991 году, во время переговоров с «Шевроном», Гайдар уже играет роль «архитектора», а не просто «исполнителя». Он не просто критикует проект, а пересобирает его на новых условиях, используя все доступные ему рычаги влияния. Эта способность выстраивать сложные политические комбинации и делает его в глазах Ельцина идеальным кандидатом на пост главы правительства всего через несколько месяцев. Он уже доказал, что умеет договариваться с иностранными корпорациями и отстаивать интересы Системы.
Думаю, что эта история была уроком и для высшего руководства страны, замечает Гайдар.
Так что «Гайдар в 1991 году» — это не «темная лошадка», которую Ельцин случайно заметил после путча. Это уже сформировавшийся, авторитетный и широко известный в верхах экономист, имеющий доступ к первому лицу, опыт ведения международных переговоров и полномочия блокировать решения президентского уровня. Его последующее назначение на пост главы правительства РФ было не случайностью, а логичным развитием его уже существовавшего статуса одного из ключевых архитекторов экономической политики на излете советской эпохи.
С каким багажом советский гражданин вошёл в август 1991 года? Мог ли СССР пойти по китайскому пути? Навсегда ли СССР прекратил своё существование 35 лет назад?
Разбираемся в новом специальном выпуске Песец-шоу.
Насколько важны маркетплейсы для российской экономики? Будет ли правительство поддерживать селлеров? Что мешает им отстаивать свои права?
Разбираемся в новом специальном выпуске Песец-шоу.
Что такое интеллект и сколько его разновидностей существует? Почему у женщин при социализме секс лучше? Какой размер члена у партнёра женщины считают предпочтительным? Эти и другие не менее животрепещущие вопросы обсуждаем с Евгением Статецким
Только подписка
Уровень подписки: Песец-шоу (1000.0 ₽ в месяц)
Информационно-аналитический комментарий ЦБ РФ, «Инфляционные ожидания и потребительские настроения / № 7 (115)» опубликованный 28 июля 2026 года, фиксирует одновременный и разнонаправленный рост всех ключевых индикаторов инфляционных ожиданий по состоянию на 24.07.2026. Это не просто «умеренное повышение» — это системный сдвиг, который затрагивает и население, и бизнес, и финансовые рынки, и профессиональных аналитиков.
Медианная оценка инфляционных ожиданий населения на год вперёд выросла до 14,7% — это плюс 2,3 процентных пункта к июню и третий по величине показатель за последние десять лет. Мы приближаемся к пиковым значениям, которые наблюдались весной 2022 года. Напомню — в декабре 2021 года этот показатель составлял 14,8%, в марте 2022-го — 16,3%.
Ценовые ожидания предприятий (баланс ответов) подскочили до 20,2 пункта — плюс 4,4 пункта к июню, отыграв всё снижение предыдущих пяти месяцев. Средний ожидаемый прирост цен на следующие три месяца в годовом выражении увеличился до 5,8% против 4,3% в июне.
Индекс потребительских настроений снизился до 89,5 пункта — минус 8,3 пункта к июню. Это самое низкое значение с момента начала наблюдений в 2017 году.
Вмененная инфляция для ОФЗ-ИН выросла до 5,4% на период до 2028 года, до 8,8% на период 2028–2030 годов и до 8,4% на период 2030–2032 годов. Рынок закладывает высокую инфляцию на годы вперёд.
Прогнозы профессиональных аналитиков по инфляции на 2026 год повышены до 6,2% — плюс 0,9 процентных пункта к июню.
Что это означает в совокупности? Инфляционные ожидания перестали быть «индикатором настроений» и стали самостоятельным экономическим фактором. Они формируют поведение — и населения, и бизнеса. А значит, они будут влиять на фактическую инфляцию независимо от того, что делает Центральный банк.Рост инфляционных ожидания населения носит универсальный характер. Ожидания выросли как у респондентов со сбережениями (с 11,0% до 13,0%, +2,0 п. п.), так и у тех, кто не располагает накоплениями (с 13,6% до 16,5%, +2,9 п. п.). Это означает, что рост ожиданий не связан с «бедностью» или «богатством» — он охватывает все слои населения. Разрыв между группами сохраняется: бедные ожидают инфляцию на 3,5 процентных пункта выше, чем богатые. Инфляция бьёт сильнее по тем, у кого нет финансовой подушки безопасности, и они это остро чувствуют.
Ожидания растут быстрее, чем наблюдаемая инфляция — за предыдущие 12 месяцев наблюдаемая инфляция выросла до 15,1% (+0,9 п. п. к июню). При этом фактический годовой прирост ИПЦ на 20 июля составил 5,9%. Разрыв между наблюдаемой инфляцией и официальной достиг 9,2 п. п. — это исторический максимум. Наблюдаемая инфляция в 2,5 раза выше официальной. В среднем за 2022–2025 годы это превышение составляло 2,0 раза. Это фундаментальная проблема: люди видят рост цен на те товары, которые покупают каждый день, и их оценки расходятся с официальной статистикой. Чем больше этот разрыв, тем слабее доверие к официальным данным и тем сложнее регулятору убедить людей в том, что инфляция под контролем.
Долгосрочные ожидания на 5 лет также выросли до 11,2% (+0,9 п. п. к июню). Рост наблюдается как в группе со сбережениями (10,1%, +0,6 п. п.), так и без сбережений (12,7%, +1,3 п. п.). Доля респондентов, считающих, что через 3 года рост цен будет заметно выше 4%, выросла до 61% (+3 п. п. к июню). Это означает, что люди перестают верить в целевой показатель 4% не только в краткосрочной, но и в долгосрочной перспективе.
ЦЬ РФ в своём комментарии связывает рост ожиданий с удорожанием топлива и жилищно-коммунальных услуг. В числе наиболее подорожавших товаров и услуг в июле респонденты чаще всего упоминали бензин (самый заметный рост частоты упоминаний), жилищно-коммунальные и медицинские услуги. Здесь важно подчеркнуть: это не просто «инфляционные ожидания» в абстрактном смысле. Это конкретная реакция на конкретные цены, которые люди видят каждый день. Бензин подорожал с начала года на 18%, дизель — на 20%. ЖКХ — это регулярные платежи, которые невозможно игнорировать. Когда люди видят, что их регулярные расходы растут, они экстраполируют это на будущее.
Ценовые ожидания предприятий (баланс ответов) в июле выросли до 20,2 пункта — плюс 4,4 пункта к июню. Это значительный рост после пяти месяцев последовательного снижения. Наиболее значительно ценовые ожидания выросли в розничной торговле — до 46,2 пункта (+12,3 п. п. к июню). Это рекордный показатель за всю историю наблюдений. В транспортировке и хранении — до 28,9 пункта (+11,4 п. п. к июню). Рост ожиданий наблюдается во всех отраслях, кроме добычи полезных ископаемых, где они немного снизились.
Почему розничная торговля и транспорт дают такой рост? Ответ очевиден: топливо. В транспортировке и хранении топливо составляет значительную часть затрат, что напрямую влияет на себестоимость перевозок. В торговле рост транспортных расходов оперативно отражается в закупочных ценах из-за высокой частоты поставок и оборачиваемости запасов. При этом розничные продавцы имеют больше возможностей для повышения отпускных цен, в отличие от многих производственных компаний, так как их конечные цены не ограничены долгосрочными контрактами.
Количественный показатель — средний ожидаемый темп прироста цен на следующие 3 месяца — поднялся до 5,8% (+1,5 п. п. к июню). Аналогичный показатель по предприятиям розничной торговли возрос до 12,9% (+3,7 п. п. к июню). Это означает, что бизнес закладывает в свои планы существенное ускорение цен в ближайшие месяцы.
Качественная оценка: предприятия в качестве основной причины ожидаемого повышения цен отмечают удорожание ГСМ. Рост цен на топливо является прямым, а не опосредованным фактором увеличения ценовых ожиданий. Это подтверждает, что топливный шок имеет системный характер и его влияние не ограничивается одним сектором экономики.
Издержки растут быстрее, чем цены. По данным мониторинга предприятий ЦБ РФ, в июле наблюдалось ускорение роста издержек. Это означает, что бизнес вынужден повышать цены не для увеличения прибыли, а для компенсации своих собственных растущих затрат. Это классическая инфляция издержек, которая не лечится повышением ключевой ставки.
Индекс потребительских настроений (ИПН) в июле 2026 года снизился до 89,5 пункта (-8,3 п. п. к июню, -15,5 п. п. к июлю 2025 года). Это самое низкое значение за всю историю наблюдений с 2017 года.
Основной вклад в снижение внесли ожидания респондентов. Индекс ожиданий в июле составил 92,2 пункта (-11,4 п. п. к июню, -20,5 п. п. к июлю 2025 года). Уменьшились значения всех его компонентов: ожидания относительно изменения личного материального положения в ближайший год, оценки перспектив развития страны на 1 год и 5 лет вперёд.
Индекс текущего состояния также снизился. До 85,5 пункта (-3,6 п. п. к июню, -7,9 п. п. к июлю 2025 года). Снизились и оценки изменения личного материального положения за последний год, и оценки благоприятности текущего момента для совершения крупных покупок.
Склонность респондентов к сбережению заметно снизилась. Доля опрошенных, предпочитающих откладывать свободные деньги, а не тратить их на покупку дорогостоящих товаров, составила 47,9% (-6,5 п. п. к июню, -3,1 п. п. к июлю 2025 года). Это минимальное значение с марта 2015 года. Доля тех, кто предпочитает тратить, возросла до 32,7% (+4,1 п. п. к июню, +1,9 п. п. к июлю 2025 года).
Что это означает? Когда люди перестают сберегать и начинают тратить, они подстёгивают спрос. А когда спрос растёт на фоне ограниченного предложения — цены растут. Это классический механизм инфляции спроса, который накладывается на инфляцию издержек. Получается двойной удар: цены растут и потому, что издержки выросли, и потому, что спрос подогревается психологией «надо покупать сейчас, пока ещё дороже не стало».
Снижение склонности к сбережению —это поведенческий сдвиг, который сам по себе становится проинфляционным фактором. Люди перестают верить в будущее, перестают копить и начинают тратить. Это создаёт дополнительный спрос, который разгоняет цены. И этот механизм уже запущен.
Вменённая инфляция для ОФЗ-ИН выросла по всем трём сегментам. До 5,4% на период до 2028 года, до 8,8% на период 2028–2030 годов и до 8,4% на период 2030–2032 годов. Рост составил 1,5, 1,0 и 0,2 процентных пункта соответственно. Вменённая инфляция — это инфляционные ожидания, закладываемые рынком облигаций. Рост вменённой инфляции означает, что участники рынка ожидают высокой инфляции в среднесрочной и долгосрочной перспективе.
Наибольший рост зафиксирован на коротком горизонте (до 2028 года) — плюс 1,5 п. п. Это означает, что рынок ожидает высокой инфляции в ближайшие 1,5 года. Это совпадает с прогнозом ЦБ по инфляции на 2026 год (6–7%) и свидетельствует о том, что участники рынка не верят в быстрое возвращение инфляции к цели.
Вменённая инфляция на среднесрочном горизонте (2028–2030) — 8,8% — это аномально высокий уровень. В предыдущие годы этот показатель обычно находился в диапазоне 6–7%. Рынок закладывает инфляцию значительно выше целевого уровня 4% на 2028–2030 годы. Это означает, что участники рынка не верят в возможность достижения цели по инфляции в среднесрочной перспективе.
Прогнозы профессиональных аналитиков по инфляции также повышены. На 2026 год — до 6,2% (+0,9 п. п. к июню), на 2027 год — до 4,6% (+0,2 п. п. к июню). Прогнозы на 2027 и 2028 годы также незначительно повышены, до 4,6% и 4,1% соответственно. На 2029 год прогноз остался на уровне 4,0%.
ЦБ РФ в своём комментарии предлагает сравнивать текущие инфляционные ожидания не с целевым значением 4%, а с их уровнем в период 2017–2019 годов, когда инфляция была устойчиво низкой и вблизи 4%.
Инфляционные ожидания населения в 2017–2019 годах колебались в диапазоне от 7,8% до 12,9%, с медианой 9,5%. 90% времени они находились в интервале от 8,4% до 11,2%. Текущий уровень 14,7% находится существенно выше этого ориентира. Это означает, что инфляционные ожидания населения не просто «выше целевого уровня» — они выше даже того уровня, который наблюдался в период низкой инфляции. Это системный сдвиг, который не может быть объяснён «временными факторами».
Ценовые ожидания предприятий в 2017–2019 годах находились в диапазоне от 4,5 до 17,7 пункта. Медиана составила 8,4 пункта, 90% времени — от 5,1 до 11,8 пункта. Текущий уровень 20,2 пункта также существенно выше этого ориентира. Ценовые ожидания бизнеса превышают даже пиковые значения периода повышения НДС в 2019 году. Это означает, что бизнес ожидает более высокого роста цен, чем в период, когда инфляция была низкой.
Первое: текущая жесткость денежно-кредитной политики недостаточна для сдерживания инфляционных ожиданий. Несмотря на то, что ключевая ставка находится на уровне 14%, инфляционные ожидания населения выросли до 14,7%. Это означает, что реальная ставка (разница между ключевой ставкой и инфляционными ожиданиями) составляет около -0,7%. Реальная ставка отрицательна. Это означает, что деньги, хранящиеся на депозитах, обесцениваются быстрее, чем приносят доход. В таких условиях население не заинтересовано в сбережениях — оно предпочитает тратить. А это подстёгивает спрос и инфляцию.
Второе: ЦБ мог ошибиться в оценке устойчивости инфляции. В своём июльском решении ЦБ снизил ставку на 25 базисных пунктов, исходя из того, что топливный шок носит временный характер. Однако данные по инфляционным ожиданиям за июль показывают, что шок уже перешёл в устойчивые ожидания. Когда ожидания растут, они становятся самосбывающимся пророчеством. Бизнес закладывает более высокие цены в свои планы, население требует повышения зарплат — и инфляция ускоряется.
Третье: ЦБ придётся либо повышать ставку, либо признать, что инфляция будет выше целевого уровня в течение длительного времени. Если инфляционные ожидания останутся на уровне 14–15%, ЦБ придётся повышать ставку до уровня, который сможет убедить население в том, что инфляция будет снижаться. В противном случае ожидания продолжат расти, и инфляция выйдет из-под контроля. Альтернатива — признать, что цель по инфляции 4% недостижима в среднесрочной перспективе, и смириться с более высокой инфляцией. Но это будет означать потерю доверия к ЦБ и к денежно-кредитной политике в целом.
Четвёртое: политика ЦБ сталкивается с противоречием. С одной стороны, ключевая ставка растёт, чтобы сдерживать инфляцию. С другой стороны, высокие ставки и жёсткие кредитные условия подавляют рост. Экономика уже близка к стагнации (прогноз ВВП на 2026 год — 0,0–1,0%). Если ЦБ будет ужесточать политику, он рискует окончательно задушить рост за пределами корпоративного сектора. Если он будет смягчать политику, инфляция ускорится. Это классическая дилемма, которая возникает на грани стагфляции.
Рост инфляционных ожиданий не является случайностью или результатом «неверного восприятия» населения. За ним стоят конкретные экономические факторы
Топливный фактор. Бензин и дизель подорожали с начала года на 18% и 20% соответственно. Это не «разовый всплеск» — это системное удорожание ключевого товара-маркера, который влияет на цены практически всех других товаров и услуг. Топливо — это издержки для производителей, перевозчиков, сельского хозяйства. Рост цен на топливо напрямую увеличивает издержки, которые затем закладываются в конечные цены.
Бюджетный импульс. Расходы на приоритетные задачи правительства в первом квартале 2026 года составили почти половину всех бюджетных трат. Правительство продолжает расходовать значительные объёмы средств, что создаёт дополнительный спрос в экономике и подстёгивает инфляцию. Дефицит бюджета растёт, и правительство вынуждено занимать деньги на рынке, что повышает доходности ОФЗ и создаёт дополнительное давление на процентные ставки. Возникает замкнутый круг: правительство тратит — инфляция растёт — ЦБ повышает ставку — бизнес сворачивает инвестиции — экономика замедляется.
Налоговая нагрузка. Ненефтегазовая нагрузка на ВВП достигла 31,6% — максимума за 15 лет. Повышение налога на прибыль с 20% до 25% и НДС с 20% до 22% увеличивает издержки бизнеса. Часть этих издержек перекладывается на потребителей, что ускоряет инфляцию.
Снижение производительности труда. Рост зарплат опережает рост производительности труда, что создаёт дополнительное инфляционное давление. Когда зарплаты растут быстрее, чем производительность, это означает, что издержки на единицу продукции растут, что закладывается в цены.
Тогда зачем регулятор все-таки снизил ставку?Главный аргумент, которым руководствовался регулятор принимая решение о снижении ключевой ставки 24 июля, заключался в том, что ускорение инфляции, зафиксированное Росстатом в летние месяцы — штука временная и поправимая. Основные драйверы роста цен — шок предложения на топливном рынке и разворот цен на плодоовощную продукцию — были названы разовыми факторами — а такие факторы не требуют автоматической корректировки денежно-кредитной политики. Эльвира Набиуллина на пресс-конференции пояснила это так: «В июне рост цен ускорился. В основном это было связано с ситуацией на топливном рынке, а также с возобновлением роста цен на плодоовощи, которые нетипично сильно дешевели весной». Далее глава регулятора сделала экскурс в основы макроэкономики «Топливная ситуация относится к шокам предложения. ДКП реагирует на шоки предложения только при выраженных вторичных эффектах, просачивающихся в устойчивую инфляцию, и в зависимости от их длительности».
Другими словами, ЦБ исходил из того, что временное сокращение предложения на топливном рынке не является основанием для ужесточения политики, если оно не приводит к устойчивому переносу издержек в широкую потребительскую корзину. То есть, как думает ЦБ, предприятия не заложат издержки «на бензин» в цены на продукты. Тем более, что все понимают причины «негативного шока предложения топлива», и повлиять на них хоть повышением, хоть снижением ставки регулятор в принципе бессилен. Как сформулировала глава финансового регулятора, «Основные проинфляционные риски связаны с более значительным масштабом вторичных эффектов от временного выбытия производственных мощностей в отдельных отраслях». Более того, регулятор сослался на то, что правительство предприняло меры по стабилизации ситуации, а большая часть выбывших производственных мощностей должна вернуться к нормальной работе до конца текущего года.
Однако в этой логике есть уязвимость: что если топливный шок окажется более устойчивым, чем предполагает ЦБ? Ведь даже в самом пресс-релизе ЦБ признаётся, что годовая инфляция в 2026 году может составить 6–7%, что на 1,5 процентных пункта выше апрельского прогноза. То есть регулятор, по сути, признаёт, что последствия шока уже оказались более серьёзными, чем он ожидал ранее, но всё равно квалифицирует их как временные. Это похоже на известную ситуацию, описанную еще Франческо Гвиччардини: «то, что должно пасть от истощения сил, живёт гораздо дольше, чем думалось вначале; происходит это оттого, что движение идёт медленнее, чем можно было бы думать, и оттого, что люди, решившись терпеть, делают и выносят гораздо больше, чем этому можно было бы поверить». Ситуация на топливном рынке может оказаться именно таким случаем: шок, который изначально казался временным, закрепляется в структуре издержек и начинает жить своей жизнью.
Но на этот счет у ЦБ РФ есть свой аргумент — нет денег — нет и роста цен. Вторым фундаментальным аргументом в пользу снижения ставки стало ослабление спроса на макроуровне. Согласно оперативному мониторингу ЦБ РФ, предприятия в июне существенно ухудшили оценки будущего спроса. Это и дало регулятору основание полагать, что компаниям будет сложнее полностью переносить возросшие издержки в конечные цены. «За последний месяц существенно снизились ожидания бизнеса по будущему спросу и выпуску. Это в том числе может указывать на замедление роста потребления во втором полугодии», говорится в пресс-релизе ЦБ РФ Логика здесь достаточно прозрачна: рост издержек → попытка повысить цены → слабый спрос → снижение продаж → ограниченный перенос издержек. Но, если потребители, уже перестроившие свою потребительскую корзину с фокусом на дешевую еду, вынужденные выплачивать проценты по предыдущим кредитам, и лишенные возможности перекредитовываться (привет, жесткая ДКП!) не готовы принимать повышение цен, то бизнес не сможет бесконечно перекладывать издержки в цены, не теряя объёмы продаж. Это классическая логика, которая в данном случае работала в пользу снижения ставки.
Кроме того, регулятор сослался на замедление корпоративного кредитования и постепенную нормализацию ситуации на рынке труда, что также свидетельствует о достаточности текущей жесткости денежно-кредитных условий.
Инфляция устойчива, но есть нюансы
«Мы не изменили свою оценку устойчивой инфляции и полагаем, что во второй половине года она останется вблизи текущих уровней», сказала Эльвира Набиуллина на пресс-конференции. ЦБ считает, что «устойчивые компоненты инфляции стабильны» и остаются в диапазоне 4–5% в пересчёте на год.
Это ключевой тезис: мы видим повышение уровня цен, но пока не видим убедительного разворота устойчивого темпа роста цен. Поэтому ставку можно снизить. Но здесь возникает логическая напряжённость: если устойчивая инфляция остаётся в целевом диапазоне, зачем повышать прогноз по общей инфляции до 6–7%? Видимо, ответ в том, что ЦБ разделяет «общий рост цен» и его «устойчивую» составляющую, полагая, что текущее ускорение носит временный характер и не меняет среднесрочной траектории.
Поэтому самое существенное в решении Совета директоров даже не само снижение на четверть процентного пункта, а обновлённый среднесрочный прогноз, который ЦБ опубликовал одновременно с решением по ставке. Именно здесь скрыта главная коллизия этого заседания.
Прогноз по ключевой ставке на текущий год был повышен с 14,0–14,5% до 14,5–14,6%. На следующий год — с 8,0–10,0% до 10,5–12,5%. Это повышение сразу на 2,5 процентных пункта по нижней границе диапазона. Траектория смягчения денежно-кредитной политики сдвинулась вверх и вправо: ставка будет оставаться выше, чем ожидалось, причём не только в этом году, но и на всём прогнозном горизонте. Набиуллина объяснила это изменение следующим образом: «С учетом новых вводных по бюджету и вероятных вторичных эффектов от произошедшего роста цен требуется более высокая траектория ключевой ставки».Прогноз по инфляции на 2026 год был пересмотрен вверх с 4,5–5,5% до 6,0–7,0% — повышение на 1,5 процентных пункта. Прогноз по ВВП был понижен с 0,5–1,5% до 0,0–1,0%. Экономика фактически входит в зону стагнации. Основная причина — резкий пересмотр инвестиций вниз: с 0–2% до минус 1,5–0,5%. Это означает, что частный инвестиционный цикл практически заморожен.И, наконец, прогноз по цене на нефть был снижен на 5 долларов за баррель на всём прогнозном горизонте.
Итак, более высокая ставка, более высокая инфляция и более низкий рост. Это не «разворот к смягчению», а признание, что экономика застряла в зоне высокой инфляции и низкого роста, и выхода из неё в ближайшие годы не видно. В контексте российской экономики это означает закрепление текущей структуры: приоритетный сектор получает ресурсы, остальные отрасли выживают в меру своих возможностей, а переток ресурсов происходит не через рыночные механизмы, а через административные и бюджетные каналы. Эту штуку еще великий Роберт Солоу объяснял — мол, нигде не написано, что экономика должна либо расти, либо умереть — она вполне может существовать в ситуации стагнации, сколь угодно долго, если правительство будет удовлетворять стремление населения к накоплениям, создавая дефицит и продавая людям облигации, а вырученные средства тратить не на инвестиции (в этом случае экономика вырастет), а на, допустим, красивые фейерверки и концерты.
И тут надо вспомнить о бюджетном дефиците — и что он нем думает финансовый регулятор
Бюджет, как главный фактор неопределённости
В заявлении ЦБ есть важный пассаж о бюджете, который фактически переводит его из разряда «внешних предпосылок» в разряд «ключевых рисков»: «Вместе с тем с учетом прямых и вторичных эффектов от временного сокращения производственных возможностей в отдельных отраслях и более стимулирующей бюджетной политики на трехлетнем горизонте, чем прогнозировалось в апреле, требуется более плавное снижение ключевой ставки». Набиуллина пояснила это более развёрнуто: «Фактические расходы бюджета складываются значительно выше, чем в прошлые годы. Поэтому в целом по году мы ожидаем более высокой динамики расходов и, соответственно, более высокого структурного дефицита, чем это заложено в текущих проектировках».
И дальше — важное признание, которое меняет многое в прогнозах: «Первичный структурный дефицит с высокой вероятностью сохранится до 2028 года включительно, а значит, мы не можем закладывать в свой макроэкономический прогноз нулевое сальдо». Это означает, что ЦБ официально признаёт: бюджет останется дефицитным как минимум до 2028 года, и это будет давить на инфляцию. Раньше в прогнозах закладывали выход на нулевой первичный структурный дефицит к 2029 году. Теперь — не могут. Это означает, что при прочих равных денежно-кредитная политика должна быть жестче, чтобы компенсировать бюджетный импульс.
Это решение важное, потому что оно подчеркивает, что ЦБ РФ пока сохраняет независимость — регулятор не снижает ставку искусственно, чтобы правительству было дешевле обслуживать свой долг, а ориентируется на инфляцию. Как это работает? Когда правительственный долг большой, его обслуживание (выплата процентов) становится для бюджета проблемой — чем выше ключевая ставка, тем дороже правительству обходятся заемные деньги. В таких условиях у правительства возникает соблазн оказать давление на центральный банк, чтобы тот снизил ставку — и, если регулятор поддается давлению, это называется фискальным доминированием — если интересы наполнения бюджета получают приоритет над финансовой стабильностью.
В нашей ситуации условное «правительство министров-капиталистов» действует на двух направлениях — «министры» ужесточают налоговую политику, чтобы собрать в бюджет больше денег, а «капиталисты» публично причитают в медиа, объясняя, что не могут инвестировать без снижения ключевой ставки. Но, как отмечал финансовый регулятор, пока долг небольшой относительно ВВП, правительство может обслуживать его и при высокой ставке, и у него нет острой потребности просить ЦБ о снижении ставок. Тем более, что сам по себе высокий дефицит бюджета еще не равен фискальному доминированию. Доминирование наступает, когда ЦБ подчиняется бюджетным интересам. А пока ЦБ РФ держит ставку на уровне 14% (а в прогнозе до 14,6%), несмотря на бюджетный импульс, он демонстрирует, что его главный приоритет — инфляция, а не обслуживание госдолга.
Но эта конструкция имеет макроэкономическую цену: чем больше бюджетный импульс, тем сильнее ограничивается частный кредит. Ресурсы перераспределяются в пользу правительства, и это создаёт структурный перекос, который денежная политика может только компенсировать, но не устранить.
Экономический рост и его отсутствие
Вообще, вся озабоченность экономическим ростом на пресс-конференции была переведена в плоскость структурных ограничений, которые от действий ЦБ не зависят примерно никак. В интерпретации финансового регулятора рост экономики РФ ограничивают дефицит трудовых ресурсов, слабая производительность труда, неэффективное распределение инвестиций, временное выбытие производственных мощностей и структурные отраслевые ограничения.
Логика здесь жёсткая, но последовательная: если физических ресурсов больше не стало, то снижение ставки не создаст дополнительный выпуск, а создаст дополнительный спрос на прежний объём товаров, провоцируя дисбаланс спроса и предложения и усиливая инфляционный импульс. Набиуллина фактически подтвердила это: «В базовом сценарии мы исходим из того, что компании восстановят свои производственные мощности до конца текущего года». То есть восстановление предложения товаров (топлива, в первую очередь) — это ключевое условие для дальнейшего смягчения ДКП. Без него любые шаги по снижению ставки будут лишь разгонять инфляцию.
Интересно, что именно здесь проявляется один из парадоксов текущей экономической политики. Солоу в своём пассаже о стационарной экономике задавался вопросом: на что была бы похожа экономика, если бы она не росла и не сокращалась? И отвечал, что нет такого экономического закона, который утверждал бы, что такая экономика не может не только существовать, но и процветать. Вопрос лишь в социальной цене такого состояния. И в этом смысле текущая ситуация в России — это именно что стационарное состояние, в котором мы просто научились жить с дисбалансами. Вопрос в том, как долго это может продолжаться и к чему приведёт. Кстати, социальную цену этого стационарного состояния Солоу тоже объяснял: «Из года в год будут самовоспроизводиться одни и те же хорошие рабочие места и профессии с высоким статусом, и люди, занимающие эти рабочие места, будут готовить своих детей, чтобы те пошли по их стопам. Подобное общество будет склонно к наследственной олигархии».
Вообще, ЦБ РФ крайне остро реагировал на тезисы о стагфляции (ситуации роста цен в сочетании с падением выпуска товаров), предложив собственное определение этого феномена. В логике регулятора, стагфляция — это устойчивое снижение деловой активности, высокая безработица, высокая и ускоряющаяся инфляция, а также ошибочно мягкая ДКП в условиях ресурсных ограничений. Но текущая ситуация в РФ-экономике, по версии ЦБ, отличается от «стагфляционной»: безработица остаётся исторически низкой, рост ВВП находится около нуля, но не обязательно устойчиво отрицателен (приоритетный сектор, накачанный бюджетными деньгами, растет), ускорение инфляции связано преимущественно с временным шоком предложения, а ДКП остаётся ограничительной. Стагфляция, с точки зрения регулятора, если и возникнет, то не из-за текущей политики «дорогих денег», а если ЦБ попробует стимулировать спрос при недостатке производственных возможностей. Тем более, что у недостатка производственных возможностей, вы не поверите, с точки зрения главы ЦБ есть и позитивная сторона, о которой Эльвира Набиуллина и напомнила «С другой стороны, ситуация с временным выбытием производственных мощностей может иметь и дезинфляционные эффекты. Если настроения бизнеса и потребительская уверенность существенно снизятся под влиянием этого фактора, то мы увидим значительно более сдержанную динамику совокупного спроса».
Нет производственных мощностей за пределами приоритетного сектора — ну и не надо. Вместо того, чтобы кататься по торговым центрам, лучше копите деньги, покупайте облигации федерального займа, и так далее, между строк подсказывает нам начальник по деньгам. Но что, если в оценке инфляции регулятор ошибся? Инфляционные ожидания в России в июле 2026 года достигли уровней, которые в последний раз наблюдались в кризисные годы. Рост носит системный характер и затронул все группы населения, все отрасли экономики и финансовые рынки. Такие уровни инфляционных ожиданий требуют активных действий со стороны регулятора. Однако инструменты ДКП имеют свои границы, и их чрезмерное использование может привести к ещё большему замедлению экономики и росту бюджетных рисков.
ЦБ РФ оказался в сложной ситуации. С одной стороны, снижение ставки в июле выглядит преждевременным, учитывая рост инфляционных ожиданий. С другой стороны, жёсткая политика уже привела к замедлению экономики. Выбор между инфляцией и рецессией становится всё более острым. Если инфляционные ожидания не начнут снижаться в ближайшие месяцы, ЦБ придётся либо ужесточать политику, либо пересматривать целевой уровень инфляции. Первое приведёт к дальнейшему замедлению экономики. Второе — к потере доверия к институту ЦБ и к денежно-кредитной политике в целом.
Вопрос в том, сможет ли ЦБ удержать ситуацию под контролем, не допустив ни рецессии, ни гиперинфляции — потому что бизнес намерен цены повышать, не оглядываясь на ставку. Уверенность бизнеса в возможности повышать цены выглядит парадоксальной на фоне падающего спроса и рекордного за 15 лет уровня налоговой нагрузки. Казалось бы, логика подсказывает: если потребители беднеют и закредитованы, попытка поднять цены должна привести к обвалу продаж. Но у бизнеса своя логика — драйвер ценовых ожиданий предприятий — рост себестоимости. Топливный шок этого лета стал системным фактором — для транспорта и логистики это не «разовое удорожание», а фундаментальное изменение структуры затрат. В розничной торговле, где оборачиваемость запасов высока, а поставки часты, рост транспортных расходов оперативно отражается в закупочных ценах. Предприятия не повышают цены, потому что хотят — они повышают их, потому что не могут не повышать.
К топливному шоку добавился налоговый пресс. С января 2026 года базовая ставка НДС выросла с 20% до 22%, а налог на прибыль — с 20% до 25%. Это прямое изъятие средств у бизнеса, которое увеличивает издержки и сокращает маржинальность. Малый и средний бизнес, для которого порог по НДС был снижен с 60 до 20 миллионов рублей выручки в год, оказался под двойным ударом: теперь он обязан платить налог, который раньше не платил, и при этом нести все сопутствующие административные издержки.
ЦБ в своём июльском комментарии признаёт: рост цен на топливо «начинает распространяться на цены по широкому кругу товаров и услуг». В этой логике повышение цен — это не стратегия, а единственная доступная защитная реакция. Но есть и другой слой — расчёт на бюджетный спрос. Предприятия, работающие в приоритетных секторах чувствуют себя в относительной безопасности. Бюджетные вливания создают очаги повышенного спроса, где можно диктовать условия. Предприятия, которые находятся в цепочке госзаказа, могут позволить себе повышать цены, зная, что спрос гарантирован государством. Но даже за пределами госзаказа есть товары и услуги, спрос на которые неэластичен. Жилищно-коммунальные услуги, общественный транспорт, продукты первой необходимости — их покупают независимо от цены. И бизнес, работающий в этих сегментах, знает: даже если цены вырастут, покупатель никуда не денется. Это создаёт иллюзию устойчивого спроса, которая подкрепляет уверенность в возможности повышать цены.
ЦБ в июле пошёл на снижение ставки, исходя из того, что топливный шок носит временный характер и не приведёт к устойчивому разгону инфляции. Но данные по инфляционным ожиданиям за июль показывают, что шок уже перешёл в устойчивые ожидания. Бизнес закладывает высокую инфляцию в свои планы, — и инфляция ускоряется. ЦБ снизил ставку, надеясь, что инфляция замедлится, но его собственные данные показывают обратное. Прогноз ВВП на 2026 год снижен до 0,0–1,0%. А инфляция продолжает разгоняться из-за роста издержек, которые не зависят от монетарной политики.
Если ЦБ ошибся в оценке глубины падения частного спроса, бизнес, поднявший цены в расчёте на платёжеспособных покупателей, столкнётся с пустыми полками и затовариванием. Потребители не выдержат двойного давления — высоких цен и дорогих кредитов, и тогда уверенность бизнеса в возможности повышать цены окажется иллюзией, порождённой вынужденной реакцией на издержки, а не реальным состоянием спроса.
Уверенность бизнеса в возможности повышать цены — это не результат оптимистичных прогнозов и не расчёт на «безграничный» бюджетный спрос. Это вынужденная реакция на неуправляемый рост издержек, подкреплённая иллюзией неэластичного спроса на отдельные категории товаров. ЦБ, снижая ставку, пытается балансировать между рисками рецессии и инфляции. Но если он ошибётся в оценке устойчивости инфляционных ожиданий, инфляция может выйти из-под контроля, а экономика — погрузиться в стагфляцию. В этом сценарии уверенность бизнеса окажется иллюзорной, а ЦБ придётся либо резко ужесточать политику, либо признать, что цель по инфляции 4% недостижима в среднесрочной перспективе. Оба варианта имеют высокую цену.
Почему Банк России снизил ставку вопреки консенсусу экономистов? Можно ли бороться с помощью ставки с шоком предложения? И может ли экономика быть стабильной без роста?
Разбираемся в новом специальном выпуске Песец-шоу.