Основы гоэтии

Несколько месяцев я был занят грандиозным проектом, растянувшимся в итоге на сорок с хвостиком страниц — ультимативным пояснением в формате огромных таблиц за всех демонов Лемегетона и некоторых не вошедших в него, с соответствиями, списком задач и возможными версиями происхождения, плюс основательная стена текста по теме, вводящая в курс дела даже совершенно не понимающего в этом человека и содержащая мысли, которые до меня доходили не год, не два и не три.

В процессе мне пришлось полностью прочитать три книги на английском (про русскоязычные источники я промолчу), одну из которых я купил на бумаге, ибо в сети её не было.

По-хорошему за такую работу надо брать деньги, и просто так размещать ее здесь я, конечно, не буду. Однако некоторые ключевые моменты выложу, чтобы уберечь от ошибок тех, кто заинтересован в теме.

В современном понимании гоэтии распространены две противоположные крайности касательно методов работы с духами. Первая из них — это самозабвенное истовое поклонение им как богам или святым, объясняемое обычно либо путаницей между богами и демонами, усугубляемой тем, что некоторые из них унаследовали имена своих сюзеренов — ситуация, никак не связанная с христианизацией и восходящая еще к Греческим магическим папирусам языческой эпохи — либо намеренной чернухой и борьбой с общественными нормами, либо просто подлой рабской натурой пропагандирующего такой подход человека. Вторая, которая обычно претендует на аутентичное происхождение из гримуаров, что на самом деле далеко от истины — это работа с духами исключительно принуждением, в том числе таким агрессивным, как сожжение их печатей на огне ибо помещение в коробку с вонючими материалами, угроза вечными карами и так далее и тотальное неприятие подношений духам и вообще каких-либо компромиссов.

Разумеется, обе этих точки зрения — полнейший бред и ёбаная хуета.

Следует в очередной раз напомнить, что для античных гоэтов даймоны были существами промежуточными между богами и людьми. Их почитали, но почитали во вторую очередь после богов. Античные авторы предупреждают нас, что взаимодействие в любой форме с даймонами загрязняет душу и разрушает психику, пусть даже очень медленно, и, кстати, ангелов Яхве это тоже касается. И компенсируется этот эффект только поклонением богам, предкам и святым.

Даймоны заслуживают почитания, потому что почитания заслуживают те, чью волю они несут, и заслуживают почитания во вторую очередь после них. И нет ничего дурного в том, чтобы сдерживать их божественными именами, сдерживать их властью тех, кто посылает их людям, более того, это совершенно необходимо. Такой же подход, кстати, проповедуют и Ключи Соломона, содержащие большую и подробную главу о подношениях духам. Это то, что я называю срединным методом. И в таблицах ниже этот термин еще не раз встретится.

Существовали и другие гримуары, призывавшие работать исключительно методами принуждения и никогда не делать подношений — но, кстати, и описаний «пыток» духов они как правило не содержат. Они заслуживают следующей оговорки.

Подобные методы известны ещё из всё тех же Греческих магических папирусов и более древних практик Греции и Египта, и применялись они даже к богам. Объяснение этому очень простое — они могли использоваться только тем, кто имел защитника из числа еще более могущественных богов. То же самое касается и применения этого метода к даймонам: большинство и из тех, кто применял его в Европе, были рукоположенными христианскими священниками, и если вы не являетесь таковым или кем-то сравнимым с ним по статусу перед почитаемыми вами богами, этот метод не для вас, и не стоит о нем даже думать.

Однако рассуждение о соотношении кнута и пряника — это не единственный важный момент в методах работы с гоэтическими духами. Другой часто неверно понимаемый нюанс — это отношение к призыву каждого из них как к чему-то одноразовому. Дух, выполняющий какие-то конкретные задачи, призывается для их выполнения — и больше не получает от совершившего этот призыв никакого внимания. Однако огромная доля духов имеет своей основной задачей обучение тем или иным дисциплинам — в первую очередь обучение магии. И таких духов даже больше, чем кажется тем, кто не умеет читать некоторые хитроумные шифры гримуаров. Взаимодействие с большинством таких персонажей, тем более сильнейшими из них, должно быть регулярным. Первый призыв служит лишь для обсуждения условий сотрудничества и установления упрощенной церемонии, применяемой в дальнейшем для повторного установления контакта каждый раз. После этого дух выступает инициатором для молодого мага и способен обучить ему всему, даже если до этого он сдал от людей только лишь то, что было ему необходимо для призыва такого учителя. Это тот метод, которого заслуживает пристального внимания.

<…>

…произошел переворот, ставший определяющим для традиции: загробный мир все чаще стали помещать не под землей, а на небесах и даже сопоставлять различные его области с разными частями звездного неба. Под влиянием этих представлений крайне изменились, усложнились и расширились представления о многих божествах, в том числе тех, которые к тому моменту уже несколько веков как были почти забыты, но вдруг снова набрали популярность: хтонических богов стали считать в то же время небесными и солнечными, небесных и солнечных — в то же время хтоническими. Огромную роль в этом сыграли мифы, связанные с пребыванием Солнца от заката до рассвета в подземном мире и его триумфальным возвращением поутру, существующие по всему миру, в том числе у славян, но в Египте имевшие просто гигантское значение. В эпоху эллинизма сложилось сразу несколько образов богов, являющихся одновременно солнечными, связанными с миром мертвых и претендующими на роль верховного бога — таковы, например, Дионис, Аполлон, Серапис, Тифон-Сет и, конечно же, Баал, гигантская роль которого в магии и религии того времени в современном мире обычно не осознается не специалистами, но достаточно сказать, что даже Ямвлих Халкидский происходил именно из рода жрецов Баала.

Таким образом, незадолго до нашей эры в Средиземноморье и на Ближнем Востоке сложилась культура, для которой разница между загробным миром и иным миром вообще была исчезающей, и населен этот мир был не только богами и мертвыми, но и великим множеством существ, промежуточных между богами и людьми, с которыми можно и зачастую нужно было вступать в прямой контакт в самых разных целях, как духовных, так и глубоко практических. Первыми письменными записями такой магической системы, точнее систем, поскольку было их великое множество, и поначалу между ними было немало противоречий, стали так называемые греческие магические папирусы, являющиеся прямым предком жанра гримуаров. Уже в них содержатся некоторые мотивы, которые мы позднее находим и в европейской ветви данной традиции. В первую очередь это четыре короля, приписанные к сторонам света, определяющая роль из этих королей того, который соответствует Востоку и связан с солнцем и солнечными божествами, и представление о пактах с духами, разумеется, понимаемых не как отказ от рая за земные блага, а наоборот, как обретение духовного руководства, дающего помощь не только в этой жизни, но и в первую очередь в посмертии.

Еще более близкими к современному понятию гримуара стали византийские Гигромантия, часто датируемая третьим веком, но скорее всего на самом деле написанная в седьмом, и, в меньшей степени, Завещание Соломона, которое иногда считают созданным в третьем веке, но скорее всего оно немного младше. Много гримуарной литературы было создано в Арабском халифате и в целом в мусульманском мире тех времен, когда он переживал свой расцвет, но почти вся она европейскому читателю недоступна и малоизвестна. В Европе же первыми образцами гримуаров стали Свод священной магии или Summa Sacrae Magicae, созданная в четырнадцатом веке на юге Европы, Либер Юратус, появившаяся на свет в тринадцатом веке и чуть более молодая Мюнхенская тетрадь некроманта. В последующие века число гримуаров исчислялось десятками, если считать только те из них, которые имели хоть какое-то распространение; если же учитывать и малоизвестные книги, многие из которых существуют в единственном экземпляре, счет идет на сотни.<…>Отступление первое. Либер Юратус

Либер Юратус — один из первых европейских гримуаров, и значение его нельзя переоценить. Он содержит не слишком много имен духов и ещё меньше — таких имён их, которые встречаются и в последующей литературе, однако интересен он самой классификацией духов. И первое, что бросается в глаза — абсолютно все рассматриваемые духи здесь именуются ангелами.

При этом, учитывая однозначно христианскую ориентацию этой системы, получается что вредоносные демоны из нее полностью исключены и, видимо, подразумевается, что их призвать невозможно, да и не очень-то и нужно. Ангелы делятся здесь на три типа — земные, воздушные и небесные. При этом небесные делятся еще на две категории. Первая — это обычные девять ангельских чинов, которые, кстати, здесь изложены в несколько перепутанном порядке, и про которые упоминается что их тоже нельзя призвать, но им можно молиться и обращаться к ним. Вторая — это различные планетарные и прочие небесные духи, которые упоминаются как достойные почти такого же уважения, как совсем высшие ангелы, и среди которых, между тем, всплывают такие нам знакомые по гримуарам имена, как Амаймон, который здесь — дух Сатурна, как и у арабов, и Формиконс, который позднее стал известен под именем Маракс. Далее следуют, собственно говоря, воздушные духи, и касательно них есть интересные нюансы: здесь говорится что западные и восточные духи почти полностью благие, северные и южные почти полностью злобные, а все остальные находятся где-то посередине. Вдумчивое прочтение других гримуаров и практика гоэтической магии эту информацию скорее подтверждают, чем опровергают, и это стоит запомнить.

Далее следуют так называемые земные ангелы, которые связаны с дикой природой и с подземным хтоническим царством, и которые описаны почти полностью как вредные и опасные, при этом влияют в основном на природу, а не на человека, и вредят природе (но «в основном» не означает «полностью»). Облик у них страхолюдный и откровенно гротескный, с плачущими лицами на коленях и тому подобными чертами.

Несмотря на разделение между ними, воздушные и планетарные ангелы тут сильно связаны потому что некоторые персонажи включая всё того же Амаймона, упоминаются в обоих списках; при этом планетарные ангелы описываются как пребывающие в яркой вспышке молнии и общающиеся приветливо если вызыватель правильно подготовлен и очищен, а воздушные уже агрессивнее: они заставляют выйти из круга сначала красивыми зрелищами и музыкой, затем разными устрашающими картинами.

Из всего этого следуют четыре основных вывода.

Первое — для этого автора все гримуарные духи — это ангелы. Второе — это не обязательно обозначает их полную благосклонность и безопасность. И третье — существует почти полная прямая корреляция между их близостью к Земле и к материи и их злобностью. Но этот мотив прослеживается в общем-то и в западной традиции в целом: можно вспомнить, например, тех же Камаэля и Самаэля, из которых первый — это ангел Гебуры, а второй, Самаэль — это ангел Марса, и он уже более спорный персонаж, потому что Марс, как материальная планета в нашем мире, является менее чистой и имеет клипотические загрязнения в каком-то количестве процентов. Материя хоть и не считается в герметизме безусловным злом, в отличие от гностицизма, но рассматривается как лишь бледное отражение божественной реальности, во многом искаженное и очень сильно ей уступающее, хотя и прекрасное само по себе.

А четвертый вывод — это то, что, считая всех этих персонажей ангелами, автор тем не менее призывает им не поклоняться, считает это скатыванием в язычество и деградацией. Их просто заклинают божьими именами, но всегда вежливо и не пытаясь им угрожать печатью в мангале и тому подобной поебенью, иногда встречающейся в более поздних книгах — но эту тему мы рассмотрим отдельно.

Учитывая, насколько стара эта книга, все эти выводы чрезвычайно важны для понимания структуры всей традиции в целом.

<…>

о некоторых темных моментах в гримуарах, которые новичку сложно понять.

Первое и самое основное — это указание на поиск сокровищ. В более древние времена оно описывалось как поиск сокровищ в пещерах. И пещеры, и подземелья, а точнее — Нижний мир имеют наипрямейшее отношение к инициации в мистерии. Духи, у которых указаны такие задачи, на самом деле выступают как инициаторы и обучают магии. Впрочем, за прошедшие века, скорее всего, они настолько задолбаны требованиями денег, что большинство из них может согласиться таковые требования выполнить.

Невидимость — еще один шифр из того же ряда, что предыдущий. Невидимость требовалась в основном от враждебных духов в странствиях по Нижнему миру в поисках истины. Впрочем, опять же, большинством духов, у которых она указана в задачах, она может быть дарована и на материальном плане, как сфера невнимания, позволяющие проходить в охраняемые места. Хотя, конечно, проверять это на себе довольно опасно.

Воровство из королевских домов — возможно, шифр, указывающий на способность выполнять задачи, связанные со свойствами любой планеты, когда эта планета образует аспект с Луной.

Надежда вернуться на небо через 1200 лет: Сами указания на наличие у духов такой надежды скорее всего следует воспринимать буквально. Во многих религиозных моделях, как языческих, так и христианских, духовная эволюция возможна не только для людей. Однако цифра является условной, тем более что большинство этих духов существует бок о бок с человечеством уже намного дольше. Цифра 120 часто упоминается в контексте достижения единства с Богом у масонов и розенкрейцеров, известна в таком качестве телемитам. Ноль добавлен скорее всего, для подчеркивания масштаба требуемого на эту задачу времени.

Изменение обличья человека: Из контекста некоторых описаний, где такая задача упоминается, понятно, что речь идет об изменении как раз-таки чего угодно, но не обличья, то есть о том, что в современности обычно называется открытием дорог. Впрочем, иногда это связано с магией иллюзий, о которой подробнее ниже, либо, совсем уже в редких случаях, именно с обучением оборотничеству. Но это обычно ясно из контекста.

Язык птиц — сленг тайных обществ. См, например, Грасе Д’Орсе — Язык птиц.

Язык всех животных: скорее всего под этим понимается умение предсказывать будущее или знание и прошлого, и настоящего, и будущего, то есть всезнание, довольно распространенная способность у гоэтических духов.

Ещё одним мотивом, часто появляющимся в самых старых гримуарах и намного реже в более поздних, является магия иллюзий. Например, создание иллюзорного войска, чтобы напугать врага и заставить его отступить (похожий мотив присутствует также в легендах Тибета), или астральные путешествия на много миль, воспринимаемые как настоящие, или особо интригующее — отправка человека на иллюзорный пир, на котором невозможно наесться, но присутствует великое множество духов. Внимательный читатель уже мог догадаться, что такие пиры с высокой вероятностью имеют прямое отношение к культуре шабаша, проходящего зачастую не в материуме, а в мире снов, пока натертое психоактивными травами тело участника лежит у него дома на печи. Тем не менее, эта гипотеза нуждается в проверке.

Свободные искусства: Это не совсем шифр. Человеку Средневековья или Ренессанса это было понятно, но сейчас этот термин не знаком людям, не интересующимся историей этих эпох. Семь свободных искусств — это грамматика, логика и риторика, так называемый тривиум, и арифметика, геометрия, астрономия и музыка — это квадривиум.

<…>

…Печатные гримуары потреблялись в основном мещанами и крестьянами, умеющими читать и имеющими некоторое количество лишних денег, но в целом ничем не примечательными. В такой же среде была распространена другая традиция, гораздо более близкая к Соломоновой и называемая Фаустианской. Она существовала в Германии 18 века, плюс примерно пятьдесят лет в обе стороны, и заслуживает пристального внимания, ибо удивительным образом сочетает вызывающую иногда улыбку сельскую наивность, безудержную жажду знаний и весьма серьезную практичность, приводившую иногда авторов к совершенно не иронично гениальным идеям, которых не хватает другим образцам гримуаров.

Надо сказать, в простонародных условиях гримуарная традиция, избавленная от бдительного ока цензуры и подпитываемая весьма архаичными верованиями крестьян, зачастую приобретала менее христианизированные формы, демонстрирующие прямую преемственность от магии глубокой, еще античной, древности, и тесно переплеталась с народным колдовством и культурой шабаша, к которым на самом деле питали глубокий интерес и многие адепты более элитарных вариаций гоэтии, прекрасно видевшие там неисчерпаемый источник силы и идей.

В целом можно уверенно заявить что гоэтическая традиция прошла через десятки веков и захватила половину мира — великое множество одних и тех же духов, а также неисчислимые сотни других, вызывали и в ближневосточных мегаполисах Римской империи, и в лопающемся от золота и драгоценностей мусульманском Багдаде, и в раздираемой религиозными войнами Испании Высокого средневековья, и в рыцарских замках католической Европы, и в глухих деревнях разоренной тридцатилетней войной Германии и революционной Франции, и в скандинавских поселениях за полярным кругом, и в размываемых тропическими дождями европейских колониях в Африке и Южной Америке, и в современных трущобах Каира и рыбацких деревеньках Сомали.

Продолжить ее далее предстоит нам.

А теперь звуки музыки