Основы гоэтии: верховная иерархия джиннов

Во многих из гримуаров, в которых духи организованы в некую общую иерархию, вершиной этой иерархии предстают Люцифер, Вельзевул и Астарот либо Люцифер, Вельзевул и Сатана (реже — Люцифер, Вельзевул и Аластор). Самыми известными примерами являются Великий и Истинный гримуары, однако эти верования намного старше и появляются еще в византийских источниках. Учитывая изначально языческое происхождение гоэтии в целом и большинства её персонажей, о котором уже говорилось ранее, появление в этой системе вышеупомянутых фигур выглядит откровенно неуместно, и для многих ее последователей становится настоящим бельмом на глазу, а некоторых из них окончательно толкает в примитивную чернуху. И тем не менее объяснение ему есть.

С Вельзевулом, не говоря уж об Астарот, все просто, несмотря на его дурную репутацию. Он непосредственно восходит к Баалу, а также, менее очевидно, к Тифону-Сету. Роль обоих этих богов в религии и магии эпохи эллинизма вряд ли стоит разъяснять лишний раз, с той лишь оговоркой, что культ Баала с какого-то момента стал в Римской империи общепринятой частью мейнстрима, а вот Тифон-Сет всегда оставался в тени и был на слуху только у колдунов. Что же касается Люцифера, его появление в гримуарной традиции связано не с чьей-либо сознательной попыткой внести в нее черных красок, а скорее со свойственной многим системам народного колдовства неразборчивостью в заимствовании персонажей из окружающих культур — как отрицательных, так и положительных. Причем первые зачастую даже рассматриваются как более могущественные за счет выхода за границы мирского мышления и ритуального нарушения табу. При этом несомненно, что Люцифер здесь играет важную для традиции в целом роль существа, связанного со светом, а следовательно и с Солнцем, и в то же время с адом и миром мертвых.

Каким же в таком случае оказывается положение Люцифера в устройстве Вселенной с точки зрения двоеверия той эпохи? Как минимум в одном из раннехристианских апокрифов содержится любопытнейший пример таких верований, в котором фигурирует Аид, как верховный правитель Нижнего мира, каким он всегда и был, и выполняющий свои привычные функции, но всецело подчиненный Аиду дьявол. Вряд ли стоит комментировать, что для рассматриваемой темы такие представления более чем валидны.

Однако по-настоящему важно даже не это. Интереснее то, что, по сути дела, грани между двумя мужскими персонажами одной из двух описанных выше наиболее распространенных версий Верховной триады (не говоря уж о Сатане, отличия которого от Люцифера и само их наличие или отсутствие — предмет, скажем так, крайне дискуссионный) являются чрезвычайно размытыми. Имя Вельзевула становится синонимом дьявола как в гримуарах, где он может быть прямо назван синонимичным Люциферу или просто быть представлен верховным главой всех демонов, так и в христианской демонологической литературе, и в народном колдовстве на протяжении веков по всей Европе до самых северных её границ. Еще забавнее в этом контексте выглядит такой редкий, но встречающийся как минимум в Малом Альберте, гримуаре конца 17 века, случай, как упоминание Люцифера, подчиненного Вельзевулу, а не наоборот. Фактически разделить этих двух персонажей очень сложно, и выбор между тем, кого из них считать главой всей иерархии демонов — того, который, даже не имея никаких связей с христианством, появляется в этой роли как прямой наследник когда-то чрезвычайно влиятельных древних богов, выполнявших такую функцию, или того, чье появление в традиции довольно искусственно и неуклюже — представляется очевидным.

К схожим выводам приходит в поздних своих работах Джейк Стреттон-Кент, и от человека, десятки лет работавшего в первую очередь по Истинному гримуару, в котором вполне себе фигурируют и Люцифер, и Сатана, это звучит чрезвычайно красноречиво. Говоря еще прямее, похоже что неуместное присутствие этих двоих успело окончательно заебать даже его.