Великая французская революция: Философия Эпохи Просвещения

Как уже говорилось в предыдущей статье цикла: «…парижская толпа начала просыпаться, но, чтобы кризис перерос в крушение „Старого порядка“, нужен ещё идеологический катализатор…». Этим катализатором и питательной средой для революционных идей во Франции и стала — «Эпоха Просвещения».

Итак, что же происходило в интеллектуальной среде Франции в течение большей части XVIII века, что подготовило почву для 1789 года? Чтобы ответить на этот вопрос надо несколько расширить рамки нашего обзора на западную цивилизацию того времени в целом.

«Эпоха Просвещения» — одновременно этап в истории развития интеллектуальной мысли западных стран, интеллектуальное движение и определённый спектр достаточно разнородных воззрений философов XVII–XVIII веков.

Начавшись в Англии под влиянием научной революции XVII века, это движение распространилось на Францию, Германию и охватило другие государства и страны Европы. Интеллектуальное движение этой эпохи оказало большое влияние на последовавшие изменения в этике и социальной жизни Европы и Америки, борьбу за национальную независимость американских колоний европейских стран, отмену рабства, формулирование концепции прав человека, становление идей классического либерализма и ранних социалистических течений. Кроме того, оно поколебало авторитет аристократии и влияние церкви на социальную, интеллектуальную и культурную жизнь.

Собственно термин «Просвещение» пришёл в русский язык, как и в английский (The Enlightenment) и немецкий (Zeitalter der Aufklärung) из французского (siècle des lumières) и преимущественно относится к философскому течению XVIII века. Вместе с тем он не является названием некой философской школы, поскольку взгляды философов Просвещения нередко существенно различались между собой и противоречили друг другу. Поэтому Просвещение считают не столько определённым направлением философской мысли, сколько комплексом идей. В основе философии Просвещения лежала критика существовавших в то время традиционных институтов, обычаев и морали.

Относительно датировки этой мировоззренческой эпохи существуют разные мнения. Одни историки относят её начало к концу XVII в. (в некоторых случаях к его середине). Конец «Просвещения» связывают как правило либо со смертью Вольтера и Руссо в 1778 г., или с началом Наполеоновских войн 1803–1815 гг. Также существует мнение о привязке рамок Эпохи к двум революциям: «Славной революции» в Англии (1688 г.) и Великой Французской революции (1789 г.).

Салон мадам Жоффрен. Худ. Анисет Шарль Габриэль Лемонье 1812 г

Так или иначе во Франции ко второй половине XVIII века оформилось интеллектуальное движение, которое развернуло активную деятельность в различных сферах. Вся страна постепенно покрылась сетью разнообразных общественных объединений — естественно-научных, философских и агрономических кружков, провинциальных академий, библиотек, масонских лож, музеев, литературных салонов и тому подобного. В отличие от общественных объединений характерных для французского общества «Старого порядка», эти ассоциации имели внесословный характер и демократическую организацию. В них участвовали и дворяне, и священнослужители, и представители образованной верхушки третьего сословия. Подобные просветительские общества, находясь в разных регионах и городах Франции, поддерживали между собой интенсивные связи, образуя что-то вроде «социальной сети». Именно в этой среде и образовалась «просвещённая элита» — собирательное название сообщества представителей разных сословий, объединённых идеями «Просвещения», включая принципы народного суверенитета, прав человека и т. д.

Движение просветителей в первую очередь ассоциируется с классическим либерализмом и его провозвестниками в лице Вольтера, Дидро, Монтескье и т. д. Но содержало оно в себе и социалистический элемент, из просветителей «первой величины» ярким примером протосоциалистической мысли можно назвать Жан-Жака Руссо (1712–1778 гг.).

Жан-Жак Руссо

Из произведений Руссо основным для понимания его социальной теории является «Рассуждение о происхождении и основах неравенства между людьми» (1755 г.). Суть его взглядов состоит в представлении о «естественном равенстве», якобы существовавшем в эпоху первобытности, которое исчезло по мере развития человечества, переломным моментом в формировании неравенства Руссо считал возникновение собственности на землю, которое, по его мнению, и породило существующие социальные пороки. Первобытное равенство Руссо считал навсегда ушедшим золотым веком, которому невозможно вернуться, однако его политические взгляды исходят из стремления приблизиться насколько это возможно к идеалу социального равенства. Политические реформы, предлагаемые им изложены в статье «Economie politique» («О политической экономии»), напечатанной в «Энциклопедии» Дидро и Даламбера и трактате «Общественный договор». Идеалом государства для Руссо является демократическая республика на манер древнегреческих полисов, в экономическом плане он выступал за прогрессивную шкалу налогообложения, государственное регулирование торговли хлебом, регулирование передачи имущества по наследству «в интересах равенства». Основой такого общества по Руссо должен стать «Общественный договор», принятый и утверждённый народом, который является единственным источником власти. При всём этом Руссо не считает демократическое устройство одинаково подходящим для всех государств, широко известна его фраза о том, что для маленьких государств идеальна демократия, средних — аристократия, больших — монархия. Каких-либо призывов к резким коренным социальным и политическим изменениям в творчестве Руссо нет, здесь он остаётся верен своему умеренному курсу, ёмко выраженному в другой известной его цитате: «рабов надо сначала сделать достойными свободы и способными её переносить, а затем уже их освобождать».

Жан Мелье

Были в среде просветителей и более радикальные представители социалистического крыла, пусть и менее известные на широкую аудиторию в настоящее время. Самым ранним из них можно назвать сельского священника Жана Мелье (1664–1729 гг.). В своём «Завещании» Мелье критикует непропорциональное разделение благ между сословиями, паразитизм чиновников, церковных и дворянских элит за счёт народа, большой раздел его книги посвящён критике абсолютной монархии. От критики феодализма и абсолютизма Мелье переходит к критике института частной собственности как источника неравенства и прямым призывам к революции. Социальный идеал сельского «кюре» (священника) из Шампани представляет собой общину с коллективными собственностью и организацией труда. Такие общины, согласно взглядам Мелье, должны объединяться в союзы для поддержки друг друга и управляться выборными старейшинами.

Этьен-Габриэль Морелли

В похожем русле по поводу частной собственности высказывался выходец из экономической школы физиократов Этьен-Габриэль Морелли (1717–1778 гг. г.). В своём произведении «Кодекс природы, или подлинный дух её законов» этот автор описывает общественное устройство гипотетической «Коммуны».

«Ничто в обществе не будет принадлежать никому отдельно» — гласит первая статья этого Кодекса. «Собственность отвратительна, и тот, кто попытается ее завести, подлежит пожизненному заключению как буйнопомешанный и враг человечества».

«Каждый гражданин будет питаться, содержаться и заниматься за счет общества» — гласит статья вторая. «Все продукты будут собраны на общественных складах, чтобы распределяться среди граждан и служить потребностям их жизни. Города будут построены по единому плану; все здания для пользования граждан будут схожи. В пятилетнем возрасте все дети будут забираться у семей, чтобы совместно и единообразно воспитываться за государственный счет».

В отличие от анархических по своей сути общин Мелье, «Комунна» Морелли предстаёт сверхцентрализованным государством, где производство и распределение подчинены единому плану, а все граждане обязаны трудиться.

Габриэль Бонно де Мабли

Ещё один представитель так называемого «утопического социализма» аббат Габриэль Бонно де Мабли (1709–1785 гг.). Мабли видел наибольший социальный порок в жадности, что привело его к мысли о создании общества без частной собственности: «чтобы уничтожить этого вечного врага равенства нужно создать такой строй, в котором никто бы не имел повода искать счастья в увеличении своего личного состояния. А для этого безусловно необходимо уничтожение личной собственности и замена её общностью собственности (communauté des biens).»

Таким образом социалистический уклад становится для Мабли средством, чтобы основать социальную мораль на личном интересе и сделать людей поневоле счастливыми и добродетельными. Свой идеальный строй Мабли рисует в виде небольших, исключительно земледельческих общин вроде Древней Спарты, но проникнутых духом аскетизма и построенных на ограничении потребностей. При изображении модели своего строя Мабли не углубляется в подробности и возможные затруднения, которые могли бы проявиться при осуществлении его теории. Он, например, не касается взаимоотношений своих гипотетических коммунистических общин между собой; он обходит молчанием вопрос, должны ли они считаться собственниками возделываемой ими земли и т. д.

Реальная программа реформ, которую он предлагал, во многом перекликается с идеями Руссо в части государственного регулирования торговли, ограничения наследования имущества, установления максимума земли находящейся в личной собственности. Под влиянием Платона и исторического опыта античных городов-государств Мабли относился с недоверием к «страстям и порокам толпы» и отвергал прямую демократию.

В предоставлении такой власти выборным людям или представителям народа Мабли усматривал условие политической свободы и прогресса в «духе разума и справедливости». Когда народ сам пишет для себя законы, утверждал Мабли, он всегда относится к ним с пренебрежением; «в чистой демократии на форуме издаются такие же несправедливые и неразумные законы, как и в диване Турции».

Леже-Мари Дешан

Замыкает перечень просветителей-социалистов дореволюционного периода сравнительно малоизвестный бенедиктинский монах Леже-Мари Дешан (1716–1774 гг.). В своей социальной концепции Дешан выделял три стадии («состояния»): естественное (дикость, при которой отсутствует частная собственность), гражданское («при котором частная собственность существует и является основным злом), и будущий „строй нравственности“ (в котором частная собственность прекратит своё существование, уступив место социальному равенству и общему благополучию).

В общем и целом, социалистическую мысль во Франции Эпохи Просвещения можно свести к вышеперечисленным фигурам, осведомлённый читатель может заметить, что вне фокуса внимания данной статьи остались четыре автора, которых тоже справедливо было бы отнести к ранним социалистам — Марат, Брюссо, Ленге и Сен-Симон. Обойдены вниманием они были сознательно, так как в отличии от вышеперечисленных застали Великую Французскую революцию и были политическими деятелями Первой Французской Республики, следовательно разбор их идей дело последующих статей.

Отдельный вопрос насколько в принципе идеи французских просветителей повлияли на широкие народные массы или же всё это интеллектуальное движение было эдаким «клубом по интересам» для своих? Ответ на него дал французский историк XIX века Алексис де Токвиль, разбиравший обращения крестьян к различным королевским чиновникам:

«Народу, который ее [Революцию] совершил, писатели предоставили не только свои идеи, они передали ему свой темперамент и нрав. Под их долгим влиянием, в отсутствие любых других вожатых, среди глубокого невежества, где полагались на один только опыт, вся нация, читая их, приобрела в конце концов склонности, склад ума, вкусы и даже природные недостатки писавших; так что, когда у нее появилась возможность действовать, она перенесла все свои литературные привычки в политику…

Я обнаруживаю крестьян, которые в своих прошениях именуют собственных соседей — согражданами, интенданта — почтенным магистратом, приходского священника — служителем алтаря, а Господа Бога — Высшим Существом, и которым для того, чтобы заделаться плохими писателями не хватает только знания орфографии».

Таким образом литературный язык философов «Просвещения» проник довольно глубоко в народные массы Франции. К концу XVIII в. даже крестьянские письма изобилуют псевдоантичными метафорами популярными у «просветителей». Понятно, что речь идёт о сравнительно небольшом слое деревенских грамотеев, но и этого хватило чтобы к 1789 г. толпы пришли в движение. Элиты французского общества играли в свои интеллектуальные игры, до последней секунды думая, что низы их не слышат, а это было далеко не так.

À suivre…