50. Демобилизация масс.
Нестор Махно познакомился с анархизмом в театральном кружке.
Изучая 20-й век, мы часто не замечаем очевидного. Например, влияние на политику театра (Можете поискать информацию, например, про Синюю Блузу). Наставником юного Нестора Махно стал «Вольдемар Антони», гуляпойльский чех, называвший себя Заратуштра. Познакомились они с Махно в театре при заводе Кернера. Есть и иная версия: в театре Махно познакомился с Назаром Зуйченко, а уж тот свел будущего Батьку с Антони
Вольдемар Антони прожил бурную и насыщенную жизнь, пережил своего подопечного. После частичного разгрома Крестьянской группы анархо-коммунистов (Она же Союз Вольных Хлеборобов) он смог сбежать в Европу вместе с лидером организации, Семенютой, а оттуда отправился в Латинскую Америку
В 1918 году, под влиянием событий в России, русские рабочие — иммигранты в Аргентине создали Южноамериканскую Федерацию русских рабочих организаций, председателем которой выбрали «Григория Ляпунова» — Вольдемара Антони, человека с большим революционным опытом. Федерация издавала газету «Голос труда» и охватывала около 2 тысяч организованных рабочих
— пишет про Антони сайт topwar, и нет оснований не доверять этой информации, так как она представлена и в академических публикациях.
Так.
Стоп.
Ничего не щелкает?
В Аргентине в начале 20-го века было не очень много русских эмигрантов. Но у них имелись газета (!) и профсоюз (!); они устраивали забастовки и добивались на этом поприще успеха. Теперь сравните с нынешней российской эмиграцией, чей уровень самоорганизации — Веган Кафе Фрик.
А чем еще прославились анархисты в первую половину 20-го века. Про Вольную Территорию Махно слышали многие. Но как действовали анархисты на территории Европы?
Открываем книгу Вадима Дамье «История анархо-синдикализма». Читаем:
«Наконец, в 1912 г. был создан Итальянский синдикальный союз (УСИ), имевший федералистскую и самоуправленческую внутреннюю структуру. В 1914 г. в нем насчитывалось уже 124 тыс. членов. Революционные синдикалисты организовали такие крупнейшие выступления итальянских рабочих, как всеобщие забастовки работников мраморной промышленности и миланских металлургов, выступления строителей, моряков, батраков и железнодорожников, всеобщая забастовка солидарности с рабочими производства мебельных материалов (1913 г.), стачки
каменщиков Каррары (1914 г.).
<…>
В 1912 г. в знак солидарности с выступлением 20 тысяч сельскохозяйственных рабочих Эворы синдикалисты объявили всеобщую забастовку. Рабочие вооружались, Лиссабон фактически оказался в руках трудящихся.
<…>
В 1906–1916 гг. ИРМ участвовали в ряде наиболее ожесточенных и радикальных рабочих стачек в истории США: общем выступлении рабочих различных профессий в Голдфилде (Невада), забастовке рабочих лесопильной промышленности в Портленде (Орегон) (1906-1907), многотысячных забастовках текстильщиков в Скоухегене (Мэн, 1907) и Лоуренсе (Массачусетс, 1912), металлистов в Мак-Кис-Роксе (Пенсильвания,
1909) и т. д.»
Есть ли что-то подобное в наше время в Европе или США? Нет.
Забастовка мальчиков газетчиков в Нью-Йорке в 1899 г.
И анархисты в бурное время Стальных гроз находились далеко не на первом месте. Степень мобилизации тех же коммунистов поражает. В сериале «Хроники русской революции» играющий Ленина Евгений Ткачук бросает фразу: «Да нас шесть тысяч с Путиловского завода только».
При всей одиозности картины Кончаловского данная реплика недалека от истины. Люди в первой половине 20-го века не просто массово включались в политику, но и были готовы жертвовать деньгами, здоровьем, свободой, жизнью. В Первую Русскую революцию тысячи рабочих включились в политическую стачку, не боясь увольнений и арестов. В 1917 г. в раскинувшейся на одной шестой части суши аграрно-индустриальной стране, большую часть населения которой составляли крестьяне, проводились съезды как рабочих и солдатских, так и крестьянских депутатов, избранных от советов — стихийно созданных органов власти.
Но и на Западе не отставали. Коммунистическая Партия Германии времен Тельмана или Коммунистическая Партия Франции являлись, по сути, государствами в государстве. Например, у КПГ имелась вооруженная организация, «красные фронтовики», которая насчитывала около 130 000 человек. А еще были свои магазины, кооперативы, пресса, клубы по интересам.
Яркая история левого движения затмила историю профсоюзов. Профсоюзы обычно связывают с социалистами, однако их история гораздо древнее. Они непрямые наследники средневековых гильдий и двоюродные братья таких организаций, как масонские ложи (в США, кстати, была организация Рыцари Труда, построенная по принципу масонской ложи), кассы взаимопомощи, потребкооперативы.
В России, например, и в революции 1905 г., и в революции 1917 г. ключевую роль играли организации железнодорожников. Стачка в Первую русскую революцию вряд ли бы стала Всероссийской без «решения Центр. бюро Всерос. союза железнодорожников о всеобщей забастовке работников ж.-д. транспорта».
А что было на Западе? Откроем того же Вадима Дамье.
«В 1892 г. они образовали общенациональную федерацию. „Биржи труда“ вели активную работу по сплочению трудящихся на местах, независимо от политических партий и отдельных профсоюзов, которые часто находились под партийным влиянием. Они стали своего рода хребтом социальной самоорганизации и взаимопомощи рабочих: помогали безработным и лицам, ищущим работу, больным и жертвам несчастных случаев на производстве; создавали библиотеки, социальные музеи, профессиональные и общеобра- зовательные курсы; вели пропаганду за создание профсоюзов и оказывали в этом методическую помощь; организовывали стачки, забастовочные кассы; вели общую агитацию и т. д. Слабым местом „бирж труда“ была их зависимость от финансирования со стороны муниципальных властей, которая порождала постоянные конфликты между государственной администрацией и рабочими активистами.
В 1902 г. Федерация бирж труда объединилась с другим профцентром — Всеобщей конфедерацией труда (ВКТ) — в единую ВКТ. Новая ВКТ стала крупнейшей рабочей организацией Франции: в 1912 г. она объединяла 600 тыс. из 1 млн организованных наемных работников страны»
Можете представить себе такое сегодня?
Неудивительно, что на Западе профсоюзы называли пятой властью. Благодаря профсоюзному движению были приняты законы в трудовой сфере, начиная от нормирования рабочего дня и заканчивая минимальной оплатой труда. В США профсоюзы были связаны с мафией: они нередко вынуждали предпринимателей и менеджеров идти на уступки.
Однако в последней трети 20-го века численность профсоюзов во всех западных странах стала резко падать. В Британии число и членов упало с 13 000 000 в 80-е гг. до 7 000 000 в наше время. Во Франции, если не ошибаюсь, в профсоюзах было задействовано около 30% из числа трудоустроенных, сейчас же где-то около 10%
В России ситуация несколько иная. Все профсоюзы в годы СССР находились под влиянием партии и какой-либо реальной силы не имели:
«Функции этих „профсоюзов“ на деле сводились к распределению некоторых государственных социальных благ, организации досуга, а также дополнительной инстанции по контролю соблюдения трудового законодательства и трудовой дисциплины. И сейчас слово „профсоюз“ вызывает у старшего поколения, чья трудовая деятельность прошла в СССР, воспоминания о путевках, подарках, детских лагерях и новогодних елках.»
Однако, начиная с 90-х гг., какого-либо массового рабочего движения на постсоветском пространстве не возникло. В Перестройку и пост-перестройку были редкие акции, вроде забастовок горняков. Независимые профсоюзы оказались поглощены ФНПР, полностью подконтрольной властям организации.
Могу рассказать про два личных опыта взаимодействия с профсоюзами. Первый опыт — касается профсоюза «Курьер». Я начал бегать с сумкой в начале пандемии. Во-первых, тогда устроиться курьером стало гораздо проще, во-вторых, на них возник спрос. Однако мне не повезло с субподрячиком — через несколько месяцев работы меня уволили на ровном месте, не выплатив сумму за месяц. Я обратился в профсоюз «Курьер»… и получил через три недели ответ, состоящий из каких-то красивых слов, но ни капли, подчеркиваю, ни капли не помогающий решить трудовой конфликт.
Второй независимый профсоюз, с которым я сотрудничал — это профсоюз Учитель. Однако вся его деятельность сводилась к юридическим консультациям.
Я большую часть жизни работал либо в образовании, либо в общепите. В образовании я задумывался несколько раз о создании профсоюза и даже обсуждал эту идею с коллегами, но раз за разом все это оборачивалось в лучшем случае ответами в духе: «Да, замечательно, вы начните, мы поддержим», в худшем — инсинуациями про «агентов госдепа».
В математике есть раздел, который называется «теория игр». Все слышали про дилемму заключенного. В некой тюрьме находятся двое заключенных. Оба откажутся сотрудничать — получат минималку. Оба будут сотрудничать — получат небольшой срок. Если сдаст один, то он получит свободу, а несдавшийся — десять лет. Это — простейшая концепция из данной области математики.
Теорию игр можно применить к рабочему движению. Разумеется, факторов там гораздо больше. Однако нельзя не заметить, что прежде люди получали выгоду (или думали, что получают выгоду) от коллективного противостояния работодателю. Сейчас же рабочий считает оптимальной стратегию выживать поодиночке — сменить работу/открыть свой бизнес/смириться и потратить время для рабочей борьбы на нечто иное.
Демобилизация затронула не только профсоюзы. Выше я приводил цифры и факты о движении анархистов. Сейчас же вместо многотысячных профсоюзов, горизонтальных корпораций и даже армий мы видим в лучшем случае пьяных обоссанных говнарей, в худшем же какую-то немытую образованщину из веган кафе фрик, пишущих поэмы «Моя вагина» и мечтающих устроиться комиссарами по разнообразию в международную корпорацию.
Не лучше судьба и у наследников Маркса. На западе умеренные марксисты, то есть социал-демократы, не просто отказались от попыток построить социализм путем демократической борьбы, но в целом сместились на позиции центризма. Социал-демократическая партия Германия, например, давно стала зонтичной партией, особо не отличающейся от своих оппонентов из ХДС/ХСС. Конечно, специалисты по Западноевропейской политике приведут мне тысячу контрааргументов, но все они «косметические».
Радикальные же левые социалисты встроились в тот же мейнстрим, что и анархисты: веган кафе «Фрик», отказ от автомобилей, завоз миллионов мигрантов, Джудит Батлер и прочее, и прочее, и прочее.
В середине десятых произошел раскол по иной линии. И правые центристы, и левые центристы, и радикальные левые комиссары столкнулись с тем, что в политологии окрестили «популизм». Данный термин применялся и раньше, однако в современном дискурсе он связывается с Трампом в Америке, Ле Пен во Франции, Милеем в Аргентине и т. д.
Современных популистов ругали фашистами, нацистами, расистами. Неудивительно — для немытых интеллигентов из веганских кафе фашистами являются все, кто находится справа от них. Однако и Трамп, и Ле Пен, настроены против центристского мейнстрима, а не одержимы какой-то экстремистской идеей.
Популизм и радикальные левые (они же SJW, они же Воукисты) раскололи Западное общество. Однако есть один нюанс. Раскол и поляризация общества не означают мобилизацию масс.
Ни Трамп, ни Ле Пен, ни Берни Сандерс, ни тем более там Макрон какой-нибудь не требует от своих сторонников чего-то большего, чем выйти и пройтись толпой по городу. В крайнем случае, активисты могут поклеить плакатики или вручить листовки. Да и в области агитации Западные политики действуют как маркетологи или организаторы концертов, а не пламенные революционеры: спонсоры заносят деньги; кто-то ищет типографию, кто-то арендует автобусы и биотуалеты; затем электорат собирается на митинг и расходится. Участие в политике не предполагает стремительный социальный лифт и приключенческую жизнь: везде комсомол.
Российских левых и правых упрекают нередко в ностальгии. Мол, первые все время трясут Лениным и изучают историю революции, у других хруст ХРАНЦУЗСКОЙ булки. Но и на Западе ситуация схожая: бои за историю и культуру, ностальгия по лучшим временам, косплей политических сил прошлого, ютуб. Не борьба за власть или средства, а поддержка любимого фандома.
Массовый митинг на Юнион сквер ровно 105 лет назад. 11 апреля 1914 года. Выступает известный анархист Александр (Овсей) Беркман. После революции 1917 г. власти США вышлют его как опасного для общества врага народа.
На Востоке правительства стремятся контролировать интернет и другие сферы жизни своих подданных. Но мы видим, что и Запад действует примерно так же. С одной стороны, на Западе ограничивают и цензурируют соцсети, пусть и не так радикально. С другой стороны, и популисты, и центристы, и левые радикалы на Западе заинтересованы поддерживать общество, которое Лимонов метко окрестил Дисциплинарным санаторием.
Трудоспособность — основной социальный параметр современного человека. Не физическая сила, не мыслительные или сексуальные способности, но трудоспособность в обществе, одержимом продуктивностью, — основное достоинство. Старательность выполнения порученной функции. Худшие — лишаются бремени труда. Положительный средний гражданин трудится на фабрике, в офисе, в сфере обслуживания, в своем магазине или лавке с девяти до пяти. Он исправно платит налоги в Public treasury[73] и аккуратно выписывает чеки сервисам обслуживания его жизни: телефонной и электрогазовой компании, компании страхования, докторам, адвокатам, привязал себя на долгие годы к выплате процентов банку (взял кредит на покупку квартиры или автомобиля). Положительный средний гражданин не совершает наказуемых законом действий, никогда не бывает арестован. Если участвует в собраниях граждан, то только в «организованных» (его профсоюзом, партией, муниципалитетом, по поводу «справедливых дел») демонстрациях, то есть он знает свое социальное место. Беспрекословно подчинен санаторному распорядку его жизни: Formation — Employment — Retirement…[74] He употребляет врожденную биологическую агрессивность человеческого вида — сдал заботу о своей безопасности администрации — полиции (следствие этого — атрофированность воли и боевого духа, психология протектируемого и защищаемого взрослыми вечного подростка). Современный гражданин санатория обладает всеми положительными качествами одомашненного животного: послушен, легко управляем, может выйти из себя, только если голоден.
Книга «Дисциплинарный санаторий» была написана в 1993 г., но актуальна до сих пор. Единственные изменения состоят в том, что на Западе общество поляризовано. Но разделение на два лагеря не отменяет демобилизации.
Крупнейшее офисное здание в мире, Суратская биржа алмазов
Обыватель, сталкиваясь с трудностями, предпочитает действовать в одиночку. Чаще всего он выбирает смирение. Подать на банкротство, жить с родителями, работать 5 на 2.
Второй вариант — биться в одиночку или небольшой группой. Рвать жилы на дядю или взять кредит и попытаться открыть свой бизнес. Вкатиться в IT. Стать дауншифтером и попытаться не замечать правил игры.
Ко второму варианту примыкает «серая зона», где обитают различные Волчары с Уолл-стрит. За ними уже третий вариант — криминал, начиная от беловоротничковой преступности и заканчивая мафией. Но преступники действуют либо в одиночку, либо с небольшой группой своих.
Однако ни на Западе, ни на Востоке люди не действуют сообща, чтоб улучшить текущие условия. И уж тем более массы не стремятся радикально поменять мир.
Ты либо занимаешься активизмом на выходных (клеишь плакатики) в ожидании, что победит очередной политик. Либо изучаешь теорию (читаешь книги/смотришь YouTube) Либо занимаешься активизмом постоянно (открываешь веган кафе-фрик или, там, сортируешь мусор) в качестве некоего хобби, которое умиляет окружающих, но вряд ли меняет общество и мир.
Однако в современном мире есть и исключения. Во-первых, мобилизующей силой среди исламских этносов стали различные радикальные исламистские течения. Во-вторых, левая политическая мобилизация была заметна в Латинской Америке, где остались левые революционеры, вроде Субкоманданте Маркеса, а также среди курдского народа. Однако данные течения слабо затронули Европу, США и страны Дальнего Востока.
Таким образом, можно сделать вывод.
В XIX в. и первой половине XX в. весь мир охватило не просто «Восстание масс», но некоторая мобилизация общества. Массы активно включались в политику, жертвуя свободным время на изменения мира. Однако со второй половины 20-го века массы стали предпочитать отстраниться от политики.
Понять, почему произошла демобилизация масс непросто. Есть большой соблазн обратиться к простым ответам.
Первый из них — это возросшее благосостояние общества. В начале 20-го века рабочие жили в комнате по 20 человек; не имели ни канализации, ни душа; из развлечений кабак. Но уровень жизни стал расти. Появились квартиры, «социалка», исчез голод.
Да, есть бездомные и безработные, но их не так много и «Жертвам сочувствуют, одновременно радуясь, что участь жертвы „меня лично“ миновала». Имея крышу над головой, еду и теплый туалет, трижды подумаешь, чем встать с дивана.
Второй — это изменение скорости распространения информации. Маклюэн, глобальная деревня, интернет. На чьей стороне капитал — на той стороне и информация. Любая политика становится шоу, а общество — «обществом спектакля».
Однако на эти ответы можно привести и контрааргументы. Так или иначе причин больше. Поэтому вопрос остается открытым.
Но для себя отмечу, что демобилизация масс стала одной из причин гибели СССР. Это не гипотеза, это пока что тезис. Однако как социальный историк отмечу его для себя и, надеюсь, разберу позже.
P.S.
Нельзя не заметить, что и раньше в истории человечества были периоды мобилизации масс и их демобилизации.
В классической Греции ключевую роль играл полис. Полис — это не просто город, это община. Горожане собирались на площади, спорили, решали сообща вопросы от обустройства города до войны и мира. Все горожане были воинами.
Однако уже в эпоху диадохов начинается демобилизация масс. Судьбу решают теперь могущественные цари, чья власть не уступает власти восточных правителей. Войска составляются из наемников.
И в Риме тоже был период гражданской активности, который сменился разобщенностью и демобилизацией общества.
В Средние Века небывалый подъем случился в период Высокого Средневековья. Люди бросали свои аллоды, фьефы и огороды, чтоб пойти отвоевывать Иерусалим, не зная толком, где Иерусалим находится. Можно найти объяснение объективные, можно субъективные, но Крестовый поход нищих только ими не объяснишь.