100 000 световых лет до кандидат

@lightyears100000

Подписчиков: 15

О проекте

Я - Виктор Пепел (это псевдоним). Я хотел стать историком и писателем.

Сейчас много блогов-дневников, описывающих путь в бизнесе. Их заводят подопечные различных коучей, они однообразны и унылы. Заводят их либо для развития личного бренда, либо для некоей самодисциплины.

И сейчас немало блогов на тему истории. Кто-то пересказывает Википедию, кто-то хочет прославиться, кто-то популяризирует науку.

Я подумал, почему бы не завести блог, описывающий путь в академическую карьеру, ведь он не менее труден и опасен. Это поможет оглядываться на пройденный путь и улучшит дисциплину.

Одновременно мне бы хотелось рассказать об истории и популяризировать некоторые не очень заметные направления. Некогда я уже пытался заняться чем-то подобным: писал как в блог, так и в различные медиа, однако потерпел неудачу. Здесь же я не буду гнаться за хайпом, а рассказывать об истории с той стороны, с которой вы не знали.

Уровни подписки

Нет уровней подписки

Лента

Мне помогают вести уроки по русскому языку Иван Золо и Дмитрий Куплинов.

Нет, разумеется, они не присутствуют лично. И онлайн тоже. Просто я строю каждый урок по следующему сценарию.

1. Появляется слайд, где Иван Золо заявляет, что он самый умный.

2. На этом же слайде Дмитрий Куплинов спрашивает его некое правило.

3. Иван Золо тушуется.

4. На следующем слайде начинается объяснение теории с забавными комментариями от Дмитрия Куплинова.

Слайды прикрепляю. (Кстати, закинул некоторые в группу Странные слайды презентаций)

Дети в восторге.

Беда школы и педагогов в том, что они не знают детский мир. В нулевых, когда я сам учился, в учебнике по русскому языку мне попалось упражнение: небольшой рассказ, в котором мальчик играл в Дэнди. Стоит ли говорить, что в приставку никто из нас уже не играл, у всех были компьютеры и Сони Плейстейшен.

В учебнике по английскому, Happy English использовалась эстетика Space Invaders. Когда все слышали реп, тетеньки из администрации затирали про «Рок против наркотиков», хотя из моего класса рок никто не слушал, ну вот ни один человек.

К слову, все эти онлайн-школы недалеко ушли, только там уже вайб миллениалов: Гарри Поттер, мемфисский стиль, мемы десятых годов.

Но я, чувствую, что попал в точку. При виде Ивана Золо взгляды устремляются к доске, и отроки как-то усваивают и грамматику, которую им за девять лет все эти заслуженные мучительницы так и не смогли преподать.

Про мучительниц не приукрашиваю. Один ученик у меня не смог справиться с заданием по русскому языку у доски. Спросил его, как в школе преподавали. Ответил, что «русичка» травила: обсуждала и высмеивала внешность; говорила, что мальчик ничего не добьется. Другая девочка, тихоня-отличница, говорила, что историчка просто орала каждый урок, что молодежь плохая, телефоны — зло и надо вернуть СССР. У исторички была подруга-географичка, у которой висел портрет Сталина.

Такие дела.

А презентацию прикрепляю файлом, пользуйтесь.

#опыт

5

В западном твиттере нашел картинку. 

Все началось с того, что кто-то из исторических нердов (1) задал вопрос:

«I once saw an art of cheka flappers (the 20s girls with bob cut and thin dress) executing christians in a way definitely meant to be villainous and I can’t ever find it again» 

Перевод:

Однажды я видел картину с флеппершами-чекистками (девушками 20-х с каре и тонкими платьями), которые казнили христиан в явно злодейской манере, но я так и не могу ее больше найти.

Небольшое пояснение. 20-е гг. стали временем, когда окончательно формируется привычная нам массовая культура. Появилась она не сразу. В конце 19-го столетия горожане ходили в театр на оперетки и мюзиклы, читали дешевые романы для невзыскательного читателя, узнавали сплетни из газет. В 1877 г. Томас Эдисон изобрел фонограф, в 1895 г. братья Люмьер — кино. 

И конкретные изобретения, и перемены в образе жизни людей появлялись постепенно. Но в 20-ее гг., когда начался экономический рост и люди выдохнули после кошмаров Первой Мировой, количество перешло в качество и появилась привычная нам массовая культура. Поэтому ту эпоху в истории называют «ревущими двадцатыми».

Также необходимо добавить, что Первая Мировая сильно выкосила в Старом Свете аристократию. Газы и пулеметы не различали, где простой Джонни из Ист-Энда, а где барон Ричард Пупкин, чей род восходит аж ко временам Столетней Войны. Одновременно капитализм дал возможность сколотить состояния людям с самых низов: изобретателям, торговцам, грамотным управленцам. Таким был, например, Генри Форд или тот самый Великий Гэтсби. Если в XIX столетии Ницше провозгласил смерть Бога, то в 20-е гг. люди стали массово верить в себя. И это тоже стало одним из факторов массовой культуры, одинаково понятной и миллионерам, и простым рабочим. 

Возникли первые субкультуры. На улицах городов от Нью-Йорка до Токио стали появляться коротко стриженые девушки, которые любили джаз, не стеснялись курить и выпивать, а также не боялись водить машину и говорить с мужчинами. Их стали называть флэпперами. 

Эта мода или даже образ жизни добралась и до Советской России. И здесь есть три нюанса. 

Первый заключается в том, что 20-е гг. в Советской Республики являлись периодом относительной открытости. РСФСР, а потом и СССР рассматривался как плацдарм для будущей мировой революции или же как некий перевалочный пункт. «Социализм в отдельно взятой стране» появился несколько позже. В экономике царил НЭП, в партии велись дискуссии, из-за рубежа возвращались эмигранты, ну, а в искусстве и вовсе было дозволено все, что не запрещено (а не запрещено все, что не разрешено). И поэтому идеал западной эмансипированной девушки не входил в явное противоречие с идеалами молодого государства. Достаточно взглянут на Лилю Брик.

Второй же нюанс кроется в борьбе с буржуазным образом жизни. С одной стороны, большевики испытывали неприязнь к образам царской России: балы, дворяне, купцы, мещане. С другой же, вряд ли им понравились бы фитцжеральдовские новые красавицы. В конце концов, Маяковский в своей поэме «Маруся отравилась» рисует наряд явно не дореволюционный:

В каждой витрине

       буржуевы обноски:

       какая-нибудь

       шляпа

       с пером «распри»,

       и туфли

       показывают

       лакированные носики.

В общем, девушки-флепперы были, но идеалом 20-х гг. была все же комсомолка в юнгштурмовке

Но это не дает нам ответы на вопрос: «Водили ли чекисты в тюрьму посторонних, в частности девушек»  

В твиттере пишут, что девушки чекистки. Но в революцию по моде никто не одевался, а после была введена форма. Следовательно, на рисунке посторонние. Но я никогда не слышал, если не считать байку про то, что якобы Яков Блюмкин водил Есенина в тюрьму на расстрел. Этот миф отразился в неисторическом сериале «Есенин» с Безруковым. Следовательно, рисунок — это антисоветская пропаганда, но чья?

Поэтому заканчиваю свою статью вопросом к специалистам:

1. Где, как и кем мог быть нарисован рисунок?

2. Могли ли сотрудники ВЧК или ГПУ приводить на расстрелы посторонних или это миф?

14

Не ‎так‏ ‎давно ‎канал ‎Черный ‎Ящик ‎написал полушуточный-полусерьезный‏ ‎пост ‎про‏ ‎самозванцев.‏ ‎Мол, ‏ ‎раньше ‎их ‎было ‎много, ‏ ‎а ‎сейчас‏ ‎они ‎перевелись, ‏ ‎что‏ ‎странно, ‏ ‎так ‎как ‎самозванцы‏ ‎— ‎исконная ‎русская‏ ‎традиция.

Главная ‎ошибка‏ ‎историко-политического‏ ‎блоггинга ‎— ‎принимать‏ ‎некоторые ‎длительно‏ ‎длящиеся ‎феномены‏ ‎за ‎врожденную ‎черту‏ ‎этноса.‏ ‎Однако ‎большая ‎часть‏ ‎качеств ‎той ‎или ‎иной‏ ‎этнической ‎группы‏ ‎связана‏ ‎с‏ ‎культурой. ‎

Если ‎мы ‎отмотаем‏ ‎время ‎на‏ ‎эпоху ‎Древней‏ ‎Руси, ‏ ‎то ‎не‏ ‎увидим ‎ни ‎одного‏ ‎самозванца. ‎Ни‏ ‎в ‎эпоху‏ ‎государства‏ ‎Рюриковичей, ‎ни‏ ‎в ‎период ‎раздробленности‏ ‎летописи ‎не‏ ‎упоминают ‎про ‎людей, ‏ ‎выдающих‏ ‎себя‏ ‎за ‎правителей.‏ ‎Даже ‎во‏ ‎времена ‎Батыя, ‏ ‎когда‏ ‎на ‎поле‏ ‎боя ‎пало ‎немало ‎русских ‎князей, ‏ ‎не ‎нашлось‏ ‎личностей, ‏ ‎которые‏ ‎выдавали ‎бы ‎себя, ‎например, ‏ ‎за ‎спасшегося‏ ‎Василия ‎Ивановича, ‏ ‎малолетнего‏ ‎князя‏ ‎Козельска, ‎погибшего ‎при‏ ‎взятии ‎города. ‎

Самозванцы‏ ‎появляются ‎в‏ ‎XVII‏ ‎в., ‎действуют ‎активно‏ ‎во ‎времена‏ ‎Смуты, ‎при‏ ‎первых ‎Романовых, ‎затем‏ ‎будто‏ ‎бы ‎сходят ‎на‏ ‎нет. ‎В ‎XVIII ‎в.‏ ‎число ‎самозванцев‏ ‎резко‏ ‎растет, ‏ ‎но ‎в ‎XIX ‎в.‏ ‎этот ‎феномен‏ ‎затухает, ‎сводится‏ ‎на‏ ‎нет. ‎Последний, ‏ ‎очень ‎слабый, ‎всплеск‏ ‎самозванцев ‎приходится‏ ‎на ‎первую‏ ‎половину‏ ‎XX ‎столетия‏ ‎и ‎связан ‎с‏ ‎падением ‎дома‏ ‎Романовых ‎в ‎России‏ ‎и‏ ‎расстрелом‏ ‎Царской ‎Семьи.

Мой‏ ‎преподаватель, ‎Олег‏ ‎Григорьевич ‎Усенко‏ ‎приводит следующую‏ ‎статистику

«По ‎моим‏ ‎подсчётам, ‎в ‎Российском ‎государстве ‎с‏ ‎1601 ‎г.‏ ‎по‏ ‎1800‏ ‎г. ‎включительно ‎действовали ‎147‏ ‎лжемонархов ‎(в‏ ‎XVII ‎в.‏ ‎—‏ ‎29, ‏ ‎в ‎XVIII ‎в.‏ ‎— ‎118)2. ‎При‏ ‎этом ‎среди‏ ‎них‏ ‎было ‎всего ‎8‏ ‎женщин ‎(5%).

Соотношение‏ ‎россиян ‎и‏ ‎иноземцев. ‎128 ‎лжемонархов‏ ‎(87%)‏ ‎были ‎российскими ‎подданными.‏ ‎Иностранцами ‎являлись ‎19 ‎чел.‏ ‎— ‎исключительно‏ ‎мужчины.

Конфессиональный‏ ‎состав‏ ‎лжемонархов. ‎Общая ‎доля ‎христиан‏ ‎составляла ‎97%‏ ‎(143 ‎чел.), ‏ ‎при‏ ‎этом ‎явно‏ ‎преобладали ‎православные ‎—‏ ‎123 ‎чел.‏ ‎(86% ‎всех‏ ‎самозванцев-христиан).‏ ‎Второе ‎место‏ ‎было ‎за ‎лютеранами‏ ‎(7 ‎чел.), ‏ ‎а ‎третье ‎—‏ ‎за‏ ‎представителями‏ ‎армяно-григорианской ‎церкви‏ ‎(2 ‎чел.).‏ ‎По ‎одному‏ ‎самозванцу‏ ‎«делегировали» ‎униаты‏ ‎и ‎католики, ‎а ‎насчёт ‎остальных‏ ‎9 ‎членов‏ ‎этой‏ ‎группы‏ ‎что-либо ‎конкретное ‎сказать ‎нельзя.

Нехристиане‏ ‎представлены ‎мусульманином‏ ‎и ‎двумя‏ ‎«язычниками»‏ ‎(об‏ ‎одном ‎самозванце ‎данных‏ ‎нет).»

Но ‎кто ‎же‏ ‎такой ‎самозванец? ‏ ‎Во-первых, ‏ ‎точно ‎не ‎стоит‏ ‎относить ‎к‏ ‎самозванцам ‎людей‏ ‎с ‎тяжелыми ‎ментальными‏ ‎проблемами‏ ‎или ‎людей ‎в‏ ‎состоянии ‎аффекта. ‎На ‎одном‏ ‎из ‎митингов‏ ‎2012‏ ‎г.‏ ‎на ‎площади ‎я ‎встретил‏ ‎грязного ‎мужчину‏ ‎с ‎кровоподтеками‏ ‎на‏ ‎лице, ‎который‏ ‎орал ‎как ‎резаный: ‏ ‎«Пустите ‎меня‏ ‎на ‎трибуну, ‏ ‎я‏ ‎царь». ‎Такой‏ ‎человек ‎явно ‎не‏ ‎самозванец. ‎Во-вторых, ‏ ‎самозванцем ‎нельзя ‎назвать‏ ‎людей, ‏ ‎которые‏ ‎шутили ‎или‏ ‎разыгрывали ‎окружающих.‏ ‎

Обратимся ‎к‏ ‎определению Олега‏ ‎Григорьевича:

«Итак, ‎получается, ‏ ‎что ‎самозванец ‎— ‎это ‎индивид, ‏ ‎который, ‎сделав‏ ‎соответствующие‏ ‎заявления, ‏ ‎от ‎них ‎уже ‎не‏ ‎отказывается, ‎подтверждает‏ ‎их ‎—‏ ‎либо‏ ‎словами, ‏ ‎либо ‎также ‎и‏ ‎делами, ‎при ‎этом‏ ‎его ‎поведение‏ ‎направлено‏ ‎на ‎закрепление ‎за‏ ‎собой ‎нового‏ ‎статуса, ‎не‏ ‎принадлежащего ‎ему ‎по‏ ‎праву.‏ ‎И ‎всё ‎это‏ ‎происходит ‎в ‎реальной ‎жизни, ‏ ‎а ‎не‏ ‎в‏ ‎игровой‏ ‎обстановке.»

И ‎еще ‎два его ‎определения

« Под‏ ‎„самозванством“ ‎разумеются‏ ‎мысли, ‎чувства‏ ‎и‏ ‎действия ‎индивида, ‏ ‎решившего ‎выдавать ‎себя‏ ‎за ‎носителя‏ ‎другого ‎имени‏ ‎и/или‏ ‎за ‎обладателя‏ ‎нового ‎статуса, ‎факторы, ‏ ‎влиявшие ‎на‏ ‎его ‎поведение ‎и‏ ‎самооценку, ‏ ‎а‏ ‎также ‎особенности‏ ‎его ‎самовосприятия.‏ ‎Самозванство ‎начинается‏ ‎тогда, ‏ ‎когда ‎у‏ ‎человека ‎появляется ‎идея ‎о ‎смене‏ ‎привычного ‎статуса, ‏ ‎а‏ ‎кончается‏ ‎в ‎момент ‎его ‎публичного‏ ‎саморазоблачения. ‎Однако‏ ‎самозванцем ‎в‏ ‎полном‏ ‎смысле‏ ‎слова ‎индивид ‎становится‏ ‎лишь ‎после ‎того, ‏ ‎как ‎прилюдно‏ ‎заявит‏ ‎о ‎своём ‎новом‏ ‎качестве.

После ‎этого‏ ‎рождается ‎и‏ ‎«самозванщина», ‎если ‎претенденту‏ ‎на‏ ‎обладание ‎новым ‎статусом‏ ‎удалось ‎привлечь ‎на ‎свою‏ ‎сторону ‎хотя‏ ‎бы‏ ‎одного‏ ‎человека. ‎Данным ‎термином ‎описываются‏ ‎общественная ‎реакция‏ ‎на ‎появление‏ ‎самозванца‏ ‎и ‎его‏ ‎взаимоотношения ‎с ‎людьми.‏ ‎Самозванщина ‎сходит‏ ‎на ‎нет, ‏ ‎когда‏ ‎от ‎самозванца‏ ‎отворачивается ‎последний ‎сподвижник.»

Однако‏ ‎затем ‎О.‏ ‎Г. ‎Усенко ‎делает еще‏ ‎одно‏ ‎замечание:

«Человека, ‏ ‎явно ‎относящегося‏ ‎к ‎числу‏ ‎душевнобольных, ‎тоже‏ ‎следует‏ ‎называть ‎самозванцем‏ ‎лишь ‎в ‎том ‎случае, ‎если‏ ‎он ‎последователен‏ ‎в‏ ‎своей‏ ‎самооценке, ‎если ‎одержим ‎одной‏ ‎и ‎той‏ ‎же ‎„сверхценной‏ ‎идеей», ‏ ‎ставшей‏ ‎сутью ‎всей ‎его‏ ‎жизни.»

То ‎есть ‎ограниченно‏ ‎дееспособный ‎человек‏ ‎в‏ ‎теории, ‎да ‎и‏ ‎на ‎практике‏ ‎может ‎тоже‏ ‎стать ‎самозванцем.

Но ‎почему‏ ‎в‏ ‎России ‎появилось ‎самозванчество‏ ‎и ‎почему ‎оно ‎исчезло?

Олег‏ ‎Григорьевич ‎Усенко‏ ‎называет главной‏ ‎причиной‏ ‎династические ‎кризисы. ‎Я ‎немного‏ ‎добавлю ‎от‏ ‎себя: ‎в‏ ‎XVI‏ ‎столетии ‎Русь‏ ‎объединилась ‎и ‎осознала‏ ‎себя ‎как‏ ‎единственное ‎сильное‏ ‎православное‏ ‎царство. ‎Статус‏ ‎русского ‎царя ‎оказался‏ ‎сильно ‎сакрализирован.‏ ‎И ‎когда ‎деяния‏ ‎монарха‏ ‎шли‏ ‎вразрез ‎с‏ ‎чаяниями ‎народа, ‏ ‎то ‎появлялся‏ ‎самозванец.

« В‏ ‎литературе ‎устоялось‏ ‎мнение, ‎будто ‎народ ‎поддер­живал ‎самозванцев‏ ‎главным ‎образом‏ ‎потому, ‏ ‎что‏ ‎те ‎обе­щали ‎ему ‎освобождение‏ ‎от ‎крепостного‏ ‎гнёта, ‎сытую‏ ‎жизнь‏ ‎и‏ ‎повышение ‎социального ‎статуса.‏ ‎При ‎этом ‎до­пускается‏ ‎возможность ‎того, ‏ ‎что‏ ‎трудящиеся ‎(по ‎крайней‏ ‎мере, ‎их‏ ‎часть) ‎могли‏ ‎идти ‎за ‎самозванцами, ‏ ‎не‏ ‎веря ‎в ‎их‏ ‎царское ‎происхождение, ‎а ‎просто‏ ‎используя ‎их‏ ‎в‏ ‎своих‏ ‎целях. ‎Подразумевается, ‎что ‎„толпе“‏ ‎всё ‎равно, ‏ ‎кто ‎взой­дет‏ ‎с‏ ‎её ‎помощью‏ ‎на ‎престол, ‎—‏ ‎главное, ‎чтобы‏ ‎новый ‎царь‏ ‎был‏ ‎„мужицким“, ‎„хорошим“, ‏ ‎чтобы ‎он ‎защищал‏ ‎ин­тересы ‎народа.

Однако‏ ‎данная ‎точка ‎зрения‏ ‎далеко‏ ‎не‏ ‎бесспорна. ‎Не‏ ‎секрет, ‎что‏ ‎наряду ‎с‏ ‎такими‏ ‎самозванцами, ‎как‏ ‎Лжедмитрий ‎I ‎и ‎Е. ‎Пугачёв, ‏ ‎увлекавшими ‎за‏ ‎собой‏ ‎тысячи‏ ‎людей, ‎в ‎России ‎были‏ ‎и ‎другие, ‏ ‎которые ‎в‏ ‎лучшем‏ ‎случае‏ ‎могли ‎похвастаться ‎несколькими‏ ‎десятками ‎сторонников. ‎Чем‏ ‎объяснить ‎такую‏ ‎вот‏ ‎избирательную ‎«глухоту»?

Скорее ‎всего, ‏ ‎одни ‎самозванцы‏ ‎лучше ‎играли‏ ‎свою ‎роль, ‎их‏ ‎поступки‏ ‎в ‎большей ‎степени‏ ‎соответствовали ‎на­родным ‎ожиданиям, ‎а‏ ‎другие ‎претенденты‏ ‎на‏ ‎престол‏ ‎не ‎соблюдали ‎общепринятых ‎«правил‏ ‎игры» ‎или‏ ‎же ‎чаще‏ ‎их‏ ‎нарушали.

«Праведным» ‎в‏ ‎глазах ‎народа ‎выглядел‏ ‎тот ‎монарх, ‏ ‎который ‎был, ‏ ‎во-первых, ‏ ‎«благочестивым», ‎во-вторых, ‏ ‎«справедливым», ‎в-третьих, ‎«законным».

«Законность»‏ ‎правителя ‎определялась‏ ‎Богоизбран­ностью ‎— ‎обладанием‏ ‎харизмой‏ ‎(личной‏ ‎благодатью), ‎ко­торая‏ ‎доказывалась ‎наличием‏ ‎«царских ‎знаков»‏ ‎на‏ ‎теле. ‎Именно‏ ‎с ‎их ‎помощью ‎(креста, ‎звезды, ‏ ‎месяца, ‎«орла», ‏ ‎то‏ ‎есть‏ ‎царского ‎герба) ‎многочисленные ‎самозванцы‏ ‎в ‎XVII–XVIII‏ ‎веках ‎доказывали‏ ‎своё‏ ‎право‏ ‎на ‎престол ‎и‏ ‎обеспечивали ‎себе ‎поддержку‏ ‎в ‎народе.»

В‏ ‎Европе‏ ‎монархи ‎тоже ‎обладали‏ ‎сакральным ‎статусом.‏ ‎Но ‎у‏ ‎них ‎был ‎противовес‏ ‎сперва‏ ‎в ‎виде ‎католической‏ ‎церкви, ‎а ‎затем ‎в‏ ‎виде ‎и‏ ‎католической‏ ‎церкви, ‏ ‎и ‎протестантских ‎проповедников. ‎Разнообразие‏ ‎династий, ‎сильная‏ ‎аристократия ‎также‏ ‎не‏ ‎давали ‎каких-‏ ‎либо ‎преимуществ ‎самозванцу.

В‏ ‎XIX ‎столетии‏ ‎самозванство ‎идет‏ ‎на‏ ‎спад. ‎А‏ ‎во ‎время ‎русской‏ ‎революции ‎происходит‏ ‎мощнейшая ‎десакрализация ‎власти.‏ ‎И‏ ‎хотя‏ ‎желание ‎сильного‏ ‎лидера ‎сохраняется‏ ‎(что ‎присуще‏ ‎не‏ ‎только ‎русскому‏ ‎народу), ‎но ‎вот ‎идея ‎передачи‏ ‎сакральности ‎по‏ ‎наследству‏ ‎исчезает.‏ ‎Соответственно, ‎нет ‎и ‎запроса‏ ‎на ‎некоего‏ ‎«чудом ‎спасшегося‏ ‎наследника».‏ ‎

Более‏ ‎того, ‎в ‎90-е‏ ‎гг. ‎в ‎России‏ ‎были ‎относительно‏ ‎популярны‏ ‎идеи ‎советского ‎патриотизма, ‏ ‎сильной ‎руки.‏ ‎Сталин ‎воспринимался‏ ‎не ‎как ‎коммунист, ‏ ‎но‏ ‎как ‎русский ‎красный‏ ‎монарх. ‎В ‎это ‎время‏ ‎внук ‎Сталина‏ ‎Евгений‏ ‎Яковлевич‏ ‎Джугашвили ‎неоднократно ‎пытался ‎избраться‏ ‎в ‎Государственную‏ ‎Думу ‎от‏ ‎блока‏ ‎«Сталинский ‎блок‏ ‎— ‎за ‎СССР»‏ ‎— ‎и‏ ‎каждый ‎раз‏ ‎проваливался, ‏ ‎набирая ‎какие-то‏ ‎доли ‎процента. ‎

Наконец, ‏ ‎в ‎XIX–XX‏ ‎столетии ‎произошло ‎развитие‏ ‎психиатрии.‏ ‎Разумеется, ‏ ‎ни ‎один‏ ‎из ‎сколь‏ ‎известных ‎самозванцев‏ ‎не‏ ‎был ‎недееспособным.‏ ‎Однако ‎менее ‎известные ‎случаи, ‎когда‏ ‎человек ‎выдавал‏ ‎себя‏ ‎за‏ ‎правителя ‎или ‎наследника ‎и‏ ‎при ‎этом‏ ‎собирал ‎группу‏ ‎последователей, ‏ ‎тоже‏ ‎стали ‎спадать.

Таким ‎образом, ‏ ‎можем ‎сделать ‎вывод, ‏ ‎что ‎самозванство‏ ‎—‏ ‎это ‎явление, ‎характерное‏ ‎для ‎России‏ ‎времен ‎XVII–XVIII‏ ‎в. ‎и ‎связанное‏ ‎с‏ ‎сакрализацией ‎власти ‎в‏ ‎народе ‎и ‎династическими ‎кризисами.

Ближе‏ ‎всего ‎к‏ ‎феномену‏ ‎самозванцев‏ ‎— ‎руководители ‎различных ‎сект, ‏ ‎например, ‎Андрей‏ ‎Попов, ‎лидер‏ ‎секты‏ ‎Бога ‎Кузи

6

Недавно слышал, что задержали какого-то чиновника из тесно связанного с молодежной политикой Общества Знание, Серикова. А еще некоторое время назад был задержан человек из Движения Первых, Марат Закиров. Руководитель Росмолодежи Ксения Разуваева под домашним арестом.

Удивительно, но я не видел анализа молодежной политики ни на ютубе, ни в телеграме. Кто-то выкладывает новости, кто-то критику. Расскажу свое видение, пусть я и наблюдаю снизу, как путник, идущий по дну ущелья, созерцает оттуда освещенные солнцем скальные пики.

Молодежной политики у нас нет.

Точнее она есть, но ее эффективность нулевая.

Зайдите на ТГ канал Росмолодежи. На канале 97 000 подписчиков. В 19:47 опубликовали пост, посвященный «Большой перемене». К 11 часам следующего дня 26 лайка, 3 комментария.

На канале Движения Первых 200 000 подписчиков, 96 лайков и два комментария на схожий пост.

Скриншот с канала Росмолодежи

Скриншот с канала Движение Первых

Уже по этим скриншотам понятно: молодежная политика явно расходится с той реальностью, где живет молодежь.

Кто знает хоть одного (!) депутата от молодежного парламента? Кто слышал про бесконечные форумы и резиденции, типа Машука и мечтал туда поехать? Наконец, есть ли хоть одно узнаваемое лицо у молодежной организации, кого можно считать лидером общественного мнения? В СССР, например, у пионеров была Пионерская Правда, куда каждый год приходило 200 000 (!) писем.

Евгений Норин как-то написал:

«Как я уже говорил, Россия — уникальная страна, где последовательно воплощают в жизнь молодежную политику, целевой аудиторией которой являются пенсионеры.»

Картина несколько сложнее. Действительно, главные заказчики молодежной политики — это люди, заставшие СССР. Однако в СССР пионерия охватывала почти всех детей, комсомол — многих. И пионерия, и комсомол были непосредственно связаны с коммунистической партией.

И Движение Первых, и Юнармия — это даже не попытки создать некоммунистическую пионерию, а попытки сделать организации «За все хорошее». «Были в СССР всякие тимуровцы, бабулям помогали, ну вот, а мы сделаем свою организацию хороших детей» — примерно такая логика.

Ну, а составляют множество «Все хорошее», разумеется, исходя из предпочтений высшего руководства.

Это первый уровень. Но есть и второй, который уважаемый Евгений Норин не заметил.

Как мне кажется, во всех направлениях молодежной политики присутствует дух не 2007, а какого-то 2009 что ли или 2006. Флешмобы, турнички, «паркур-паркур, новое движение», ЗОЖ, интернет и т. д. и т. п. Разгадка проста — делают молодежную политику миллениалы, миллениалы особого склада, такие были активистами, вожатыми, реже КВНщиками какими-нибудь.

Но есть два нюанса.

Активисты и вожатые были далеко не самой заметной частью миллениалов.

Зумеры и альфа просто не понимают их.

А не понимают они потому что в молодежной политике нет ответов на запросы молодежи.

Движение первых, откровенно говоря, либо хейтят, либо не понимают.

И нельзя сказать, что наша молодежь «зомбирована западом». Просто представления у них о традиционных ценностях несколько разные.

Для девушек традиционные ценности — это уют, то есть cozy. Хендмейд, кошки, книги, садик, коттедж кор, гоблинкор, сериальчики, вязаные игрушки, визуальные новеллы. И в этом ряду есть место и для семьи, и для материнства. Однако сверху упорно транслируют все, что угодно: ИИ картинки, вымученные тексты, официальные фото. Все, что угодно, но только вот не ощущение дома и уюта.

Для парней традиционные ценности — это «успешный успех». Арсен Маркарян, тачки, крипта, мечты про Дубай, рислы, стримы, Арсен Маркарян, карьера, шмотки, Арсен Маркарян. Такой холодный индивидуализм, «Красная таблетка».

И опять, ну вот ничего из этого не транслируется. Неужто нельзя было показать хоть в одном ролике или посте батю, который учит сына машину чинить или боксом с ним занимается, ну это воплощение всего успешного успеха: машина, сын, дом со спортзалом и гаражом, и вот ты сына учишь чинить машину или грушу молотить, но нет, НЕЛЬЗЯ! Не поймут. Не положено!

Что уж говорить про запрос молодежи касательно прав человека, свободы слова и собраний, требований социальной справедливости — это табу. Самый волнующий молодежь вопрос, блокировки, ПОЛНОЕ ТАБУ, буквально [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ].

А вытекает эта проблема по следующей причине: стремление организовать работу с молодежью через единую вертикаль сверху вниз.

Понятно, что работа исполнительной власти организуется сверху вниз. Однако на Западе да и на Востоке государство присматривается к ярким лидерам, движениям и проектам и отбирает наиболее достойных, с которыми взаимодействует.

Например, в Америке есть молодежная организация Turning Points USA, ее деятелем был покойный Чарли Кирк. Можно ли представить, чтоб у нас был человек, который транслировал некие консервативные ценности, был популярным, вызывал споры и дискуссии?

Вот тут хорошо написано:

«Я подумал: какая же это удивительная страна, где тридцатилетний деятель — не артист, не певец, а политический активист, — становится популярным на уровне большого шоу-бизнеса, миллионы слушателей, и только из-за того, что выступает с речами и организует дискуссии на всякие острые темы в молодежно-студенческой среде.

У нас бы люди только зевнули от скуки, зато пришли бы органы, да и оформили на него уголовное дело, а заодно и разогнали все эти сомнительные мероприятия (кто согласовал?), где огромные толпы собираются с подозрительными целями.»

У демократов так же есть свои общественные организации, например, Gen-Z for Change, чьи лидеры так же известны, точнее «на слуху»

Во времена правления Байдена представители Gen-Z for Change взаимодействовали с Министерством Здравоохранения США, с Белым Домом и конгрессом. Равно и во времена Трампа представители Turning Points говорили и говорят с законодательной и исполнительной властью.

Можно ли себе представить нечто подобное у нас? Нет. Даже ультралоялистов, сверхлоялистов, вроде Владислава Жмилевского или Ромуальда Антоновского предпочитают не замечать, не говоря уже о более независимых спикерах. Их не допускают даже (!) в Общественную палату, которая, по идее, была задумана вот для таких деятелей. Исключением стал разве что Стас Ай Как Просто, но опять же до «молодежной политики» его особо не допускают.

Любая общественная организация у нас либо создается сверху, либо на ранних стадиях создания полностью интегрируется с муниципальными органами самоуправлениями или же краевой или федеральной властью.

При этом такая сверхцентрализация в сфере идеологии не привела к централизации на уровне организационном. По идее, Движение Первых должно было объединить всякие молодежные центры, общественные организации и т. д. и т. п., но нет Движение Первых отдельно, Юнармия отдельно, а созданные прежде муниципалитетами и региональной властью бюджетные учреждения существует отдельно.

Ну вот и существуем — молодежная политика отдельно, молодежь отдельно.

4

Нестор Махно познакомился с анархизмом в театральном кружке.

Изучая 20-й век, мы часто не замечаем очевидного. Например, влияние на политику театра (Можете поискать информацию, например, про Синюю Блузу). Наставником юного Нестора Махно стал «Вольдемар Антони», гуляпойльский чех, называвший себя Заратуштра. Познакомились они с Махно в театре при заводе Кернера. Есть и иная версия: в театре Махно познакомился с Назаром Зуйченко, а уж тот свел будущего Батьку с Антони

Вольдемар Антони прожил бурную и насыщенную жизнь, пережил своего подопечного. После частичного разгрома Крестьянской группы анархо-коммунистов (Она же Союз Вольных Хлеборобов) он смог сбежать в Европу вместе с лидером организации, Семенютой, а оттуда отправился в Латинскую Америку

В 1918 году, под влиянием событий в России, русские рабочие — иммигранты в Аргентине создали Южноамериканскую Федерацию русских рабочих организаций, председателем которой выбрали «Григория Ляпунова» — Вольдемара Антони, человека с большим революционным опытом. Федерация издавала газету «Голос труда» и охватывала около 2 тысяч организованных рабочих

— пишет про Антони сайт topwar, и нет оснований не доверять этой информации, так как она представлена и в академических публикациях.

Так.

Стоп.

Ничего не щелкает?

В Аргентине в начале 20-го века было не очень много русских эмигрантов. Но у них имелись газета (!) и профсоюз (!); они устраивали забастовки и добивались на этом поприще успеха. Теперь сравните с нынешней российской эмиграцией, чей уровень самоорганизации — Веган Кафе Фрик.

А чем еще прославились анархисты в первую половину 20-го века. Про Вольную Территорию Махно слышали многие. Но как действовали анархисты на территории Европы?

Открываем книгу Вадима Дамье «История анархо-синдикализма». Читаем:

«Наконец, в 1912 г. был создан Итальянский синдикальный союз (УСИ), имевший федералистскую и самоуправленческую внутреннюю структуру. В 1914 г. в нем насчитывалось уже 124 тыс. членов. Революционные синдикалисты организовали такие крупнейшие выступления итальянских рабочих, как всеобщие забастовки работников мраморной промышленности и миланских металлургов, выступления строителей, моряков, батраков и железнодорожников, всеобщая забастовка солидарности с рабочими производства мебельных материалов (1913 г.), стачки

каменщиков Каррары (1914 г.).

<…>

В 1912 г. в знак солидарности с выступлением 20 тысяч сельскохозяйственных рабочих Эворы синдикалисты объявили всеобщую забастовку. Рабочие вооружались, Лиссабон фактически оказался в руках трудящихся.

<…>

В 1906–1916 гг. ИРМ участвовали в ряде наиболее ожесточенных и радикальных рабочих стачек в истории США: общем выступлении рабочих различных профессий в Голдфилде (Невада), забастовке рабочих лесопильной промышленности в Портленде (Орегон) (1906-1907), многотысячных забастовках текстильщиков в Скоухегене (Мэн, 1907) и Лоуренсе (Массачусетс, 1912), металлистов в Мак-Кис-Роксе (Пенсильвания,

1909) и т. д.»

Есть ли что-то подобное в наше время в Европе или США? Нет.

50. Демобилизация масс

Забастовка мальчиков газетчиков в Нью-Йорке в 1899 г.

И анархисты в бурное время Стальных гроз находились далеко не на первом месте. Степень мобилизации тех же коммунистов поражает. В сериале «Хроники русской революции» играющий Ленина Евгений Ткачук бросает фразу: «Да нас шесть тысяч с Путиловского завода только».

При всей одиозности картины Кончаловского данная реплика недалека от истины. Люди в первой половине 20-го века не просто массово включались в политику, но и были готовы жертвовать деньгами, здоровьем, свободой, жизнью. В Первую Русскую революцию тысячи рабочих включились в политическую стачку, не боясь увольнений и арестов. В 1917 г. в раскинувшейся на одной шестой части суши аграрно-индустриальной стране, большую часть населения которой составляли крестьяне, проводились съезды как рабочих и солдатских, так и крестьянских депутатов, избранных от советов — стихийно созданных органов власти.

Но и на Западе не отставали. Коммунистическая Партия Германии времен Тельмана или Коммунистическая Партия Франции являлись, по сути, государствами в государстве. Например, у КПГ имелась вооруженная организация, «красные фронтовики», которая насчитывала около 130 000 человек. А еще были свои магазины, кооперативы, пресса, клубы по интересам.

Яркая история левого движения затмила историю профсоюзов. Профсоюзы обычно связывают с социалистами, однако их история гораздо древнее. Они непрямые наследники средневековых гильдий и двоюродные братья таких организаций, как масонские ложи (в США, кстати, была организация Рыцари Труда, построенная по принципу масонской ложи), кассы взаимопомощи, потребкооперативы.

В России, например, и в революции 1905 г., и в революции 1917 г. ключевую роль играли организации железнодорожников. Стачка в Первую русскую революцию вряд ли бы стала Всероссийской без «ре­ше­ния Центр. бю­ро Все­рос. сою­за же­лез­но­до­рож­ни­ков о все­об­щей за­бас­тов­ке ра­бот­ни­ков ж.-д. транс­пор­та».

А что было на Западе? Откроем того же Вадима Дамье.

«В 1892 г. они образовали общенациональную федерацию. „Биржи труда“ вели активную работу по сплочению трудящихся на местах, независимо от политических партий и отдельных профсоюзов, которые часто находились под партийным влиянием. Они стали своего рода хребтом социальной самоорганизации и взаимопомощи рабочих: помогали безработным и лицам, ищущим работу, больным и жертвам несчастных случаев на производстве; создавали библиотеки, социальные музеи, профессиональные и общеобра- зовательные курсы; вели пропаганду за создание профсоюзов и оказывали в этом методическую помощь; организовывали стачки, забастовочные кассы; вели общую агитацию и т. д. Слабым местом „бирж труда“ была их зависимость от финансирования со стороны муниципальных властей, которая порождала постоянные конфликты между государственной администрацией и рабочими активистами.

В 1902 г. Федерация бирж труда объединилась с другим профцентром — Всеобщей конфедерацией труда (ВКТ) — в единую ВКТ. Новая ВКТ стала крупнейшей рабочей организацией Франции: в 1912 г. она объединяла 600 тыс. из 1 млн организованных наемных работников страны»

Можете представить себе такое сегодня?

Неудивительно, что на Западе профсоюзы называли пятой властью. Благодаря профсоюзному движению были приняты законы в трудовой сфере, начиная от нормирования рабочего дня и заканчивая минимальной оплатой труда. В США профсоюзы были связаны с мафией: они нередко вынуждали предпринимателей и менеджеров идти на уступки.

Однако в последней трети 20-го века численность профсоюзов во всех западных странах стала резко падать. В Британии число и членов упало с 13 000 000 в 80-е гг. до 7 000 000 в наше время. Во Франции, если не ошибаюсь, в профсоюзах было задействовано около 30% из числа трудоустроенных, сейчас же где-то около 10%

В России ситуация несколько иная. Все профсоюзы в годы СССР находились под влиянием партии и какой-либо реальной силы не имели:

«Функции этих „профсоюзов“ на деле сводились к распределению некоторых государственных социальных благ, организации досуга, а также дополнительной инстанции по контролю соблюдения трудового законодательства и трудовой дисциплины. И сейчас слово „профсоюз“ вызывает у старшего поколения, чья трудовая деятельность прошла в СССР, воспоминания о путевках, подарках, детских лагерях и новогодних елках.»

Однако, начиная с 90-х гг., какого-либо массового рабочего движения на постсоветском пространстве не возникло. В Перестройку и пост-перестройку были редкие акции, вроде забастовок горняков. Независимые профсоюзы оказались поглощены ФНПР, полностью подконтрольной властям организации.

Могу рассказать про два личных опыта взаимодействия с профсоюзами. Первый опыт — касается профсоюза «Курьер». Я начал бегать с сумкой в начале пандемии. Во-первых, тогда устроиться курьером стало гораздо проще, во-вторых, на них возник спрос. Однако мне не повезло с субподрячиком — через несколько месяцев работы меня уволили на ровном месте, не выплатив сумму за месяц. Я обратился в профсоюз «Курьер»… и получил через три недели ответ, состоящий из каких-то красивых слов, но ни капли, подчеркиваю, ни капли не помогающий решить трудовой конфликт.

Второй независимый профсоюз, с которым я сотрудничал — это профсоюз Учитель. Однако вся его деятельность сводилась к юридическим консультациям.

Я большую часть жизни работал либо в образовании, либо в общепите. В образовании я задумывался несколько раз о создании профсоюза и даже обсуждал эту идею с коллегами, но раз за разом все это оборачивалось в лучшем случае ответами в духе: «Да, замечательно, вы начните, мы поддержим», в худшем — инсинуациями про «агентов госдепа».

В математике есть раздел, который называется «теория игр». Все слышали про дилемму заключенного. В некой тюрьме находятся двое заключенных. Оба откажутся сотрудничать — получат минималку. Оба будут сотрудничать — получат небольшой срок. Если сдаст один, то он получит свободу, а несдавшийся — десять лет. Это — простейшая концепция из данной области математики.

Теорию игр можно применить к рабочему движению. Разумеется, факторов там гораздо больше. Однако нельзя не заметить, что прежде люди получали выгоду (или думали, что получают выгоду) от коллективного противостояния работодателю. Сейчас же рабочий считает оптимальной стратегию выживать поодиночке — сменить работу/открыть свой бизнес/смириться и потратить время для рабочей борьбы на нечто иное.

Демобилизация затронула не только профсоюзы. Выше я приводил цифры и факты о движении анархистов. Сейчас же вместо многотысячных профсоюзов, горизонтальных корпораций и даже армий мы видим в лучшем случае пьяных обоссанных говнарей, в худшем же какую-то немытую образованщину из веган кафе фрик, пишущих поэмы «Моя вагина» и мечтающих устроиться комиссарами по разнообразию в международную корпорацию.

Не лучше судьба и у наследников Маркса. На западе умеренные марксисты, то есть социал-демократы, не просто отказались от попыток построить социализм путем демократической борьбы, но в целом сместились на позиции центризма. Социал-демократическая партия Германия, например, давно стала зонтичной партией, особо не отличающейся от своих оппонентов из ХДС/ХСС. Конечно, специалисты по Западноевропейской политике приведут мне тысячу контрааргументов, но все они «косметические».

Радикальные же левые социалисты встроились в тот же мейнстрим, что и анархисты: веган кафе «Фрик», отказ от автомобилей, завоз миллионов мигрантов, Джудит Батлер и прочее, и прочее, и прочее.

В середине десятых произошел раскол по иной линии. И правые центристы, и левые центристы, и радикальные левые комиссары столкнулись с тем, что в политологии окрестили «популизм». Данный термин применялся и раньше, однако в современном дискурсе он связывается с Трампом в Америке, Ле Пен во Франции, Милеем в Аргентине и т. д.

Современных популистов ругали фашистами, нацистами, расистами. Неудивительно — для немытых интеллигентов из веганских кафе фашистами являются все, кто находится справа от них. Однако и Трамп, и Ле Пен, настроены против центристского мейнстрима, а не одержимы какой-то экстремистской идеей.

Популизм и радикальные левые (они же SJW, они же Воукисты) раскололи Западное общество. Однако есть один нюанс. Раскол и поляризация общества не означают мобилизацию масс.

Ни Трамп, ни Ле Пен, ни Берни Сандерс, ни тем более там Макрон какой-нибудь не требует от своих сторонников чего-то большего, чем выйти и пройтись толпой по городу. В крайнем случае, активисты могут поклеить плакатики или вручить листовки. Да и в области агитации Западные политики действуют как маркетологи или организаторы концертов, а не пламенные революционеры: спонсоры заносят деньги; кто-то ищет типографию, кто-то арендует автобусы и биотуалеты; затем электорат собирается на митинг и расходится. Участие в политике не предполагает стремительный социальный лифт и приключенческую жизнь: везде комсомол.

Российских левых и правых упрекают нередко в ностальгии. Мол, первые все время трясут Лениным и изучают историю революции, у других хруст ХРАНЦУЗСКОЙ булки. Но и на Западе ситуация схожая: бои за историю и культуру, ностальгия по лучшим временам, косплей политических сил прошлого, ютуб. Не борьба за власть или средства, а поддержка любимого фандома.

Массовый митинг на Юнион сквер ровно 105 лет назад. 11 апреля 1914 года. Выступает известный анархист Александр (Овсей) Беркман. После революции 1917 г. власти США вышлют его как опасного для общества врага народа.

Массовый митинг на Юнион сквер ровно 105 лет назад. 11 апреля 1914 года. Выступает известный анархист Александр (Овсей) Беркман. После революции 1917 г. власти США вышлют его как опасного для общества врага народа.

На Востоке правительства стремятся контролировать интернет и другие сферы жизни своих подданных. Но мы видим, что и Запад действует примерно так же. С одной стороны, на Западе ограничивают и цензурируют соцсети, пусть и не так радикально. С другой стороны, и популисты, и центристы, и левые радикалы на Западе заинтересованы поддерживать общество, которое Лимонов метко окрестил Дисциплинарным санаторием.

Трудоспособность — основной социальный параметр современного человека. Не физическая сила, не мыслительные или сексуальные способности, но трудоспособность в обществе, одержимом продуктивностью, — основное достоинство. Старательность выполнения порученной функции. Худшие — лишаются бремени труда. Положительный средний гражданин трудится на фабрике, в офисе, в сфере обслуживания, в своем магазине или лавке с девяти до пяти. Он исправно платит налоги в Public treasury[73] и аккуратно выписывает чеки сервисам обслуживания его жизни: телефонной и электрогазовой компании, компании страхования, докторам, адвокатам, привязал себя на долгие годы к выплате процентов банку (взял кредит на покупку квартиры или автомобиля). Положительный средний гражданин не совершает наказуемых законом действий, никогда не бывает арестован. Если участвует в собраниях граждан, то только в «организованных» (его профсоюзом, партией, муниципалитетом, по поводу «справедливых дел») демонстрациях, то есть он знает свое социальное место. Беспрекословно подчинен санаторному распорядку его жизни: Formation — Employment — Retirement…[74] He употребляет врожденную биологическую агрессивность человеческого вида — сдал заботу о своей безопасности администрации — полиции (следствие этого — атрофированность воли и боевого духа, психология протектируемого и защищаемого взрослыми вечного подростка). Современный гражданин санатория обладает всеми положительными качествами одомашненного животного: послушен, легко управляем, может выйти из себя, только если голоден.

Книга «Дисциплинарный санаторий» была написана в 1993 г., но актуальна до сих пор. Единственные изменения состоят в том, что на Западе общество поляризовано. Но разделение на два лагеря не отменяет демобилизации.

Крупнейшее офисное здание в мире, Суратская биржа алмазов

Крупнейшее офисное здание в мире, Суратская биржа алмазов

Обыватель, сталкиваясь с трудностями, предпочитает действовать в одиночку. Чаще всего он выбирает смирение. Подать на банкротство, жить с родителями, работать 5 на 2.

Второй вариант — биться в одиночку или небольшой группой. Рвать жилы на дядю или взять кредит и попытаться открыть свой бизнес. Вкатиться в IT. Стать дауншифтером и попытаться не замечать правил игры.

Ко второму варианту примыкает «серая зона», где обитают различные Волчары с Уолл-стрит. За ними уже третий вариант — криминал, начиная от беловоротничковой преступности и заканчивая мафией. Но преступники действуют либо в одиночку, либо с небольшой группой своих.

Однако ни на Западе, ни на Востоке люди не действуют сообща, чтоб улучшить текущие условия. И уж тем более массы не стремятся радикально поменять мир.

Ты либо занимаешься активизмом на выходных (клеишь плакатики) в ожидании, что победит очередной политик. Либо изучаешь теорию (читаешь книги/смотришь YouTube) Либо занимаешься активизмом постоянно (открываешь веган кафе-фрик или, там, сортируешь мусор) в качестве некоего хобби, которое умиляет окружающих, но вряд ли меняет общество и мир.

Однако в современном мире есть и исключения. Во-первых, мобилизующей силой среди исламских этносов стали различные радикальные исламистские течения. Во-вторых, левая политическая мобилизация была заметна в Латинской Америке, где остались левые революционеры, вроде Субкоманданте Маркеса, а также среди курдского народа. Однако данные течения слабо затронули Европу, США и страны Дальнего Востока.

Таким образом, можно сделать вывод.

В XIX в. и первой половине XX в. весь мир охватило не просто «Восстание масс», но некоторая мобилизация общества. Массы активно включались в политику, жертвуя свободным время на изменения мира. Однако со второй половины 20-го века массы стали предпочитать отстраниться от политики.

Понять, почему произошла демобилизация масс непросто. Есть большой соблазн обратиться к простым ответам.

Первый из них — это возросшее благосостояние общества. В начале 20-го века рабочие жили в комнате по 20 человек; не имели ни канализации, ни душа; из развлечений кабак. Но уровень жизни стал расти. Появились квартиры, «социалка», исчез голод.

Да, есть бездомные и безработные, но их не так много и «Жертвам сочувствуют, одновременно радуясь, что участь жертвы „меня лично“ миновала». Имея крышу над головой, еду и теплый туалет, трижды подумаешь, чем встать с дивана.

Второй — это изменение скорости распространения информации. Маклюэн, глобальная деревня, интернет. На чьей стороне капитал — на той стороне и информация. Любая политика становится шоу, а общество — «обществом спектакля».

Однако на эти ответы можно привести и контрааргументы. Так или иначе причин больше. Поэтому вопрос остается открытым.

Но для себя отмечу, что демобилизация масс стала одной из причин гибели СССР. Это не гипотеза, это пока что тезис. Однако как социальный историк отмечу его для себя и, надеюсь, разберу позже.

P.S.

Нельзя не заметить, что и раньше в истории человечества были периоды мобилизации масс и их демобилизации.

В классической Греции ключевую роль играл полис. Полис — это не просто город, это община. Горожане собирались на площади, спорили, решали сообща вопросы от обустройства города до войны и мира. Все горожане были воинами.

Однако уже в эпоху диадохов начинается демобилизация масс. Судьбу решают теперь могущественные цари, чья власть не уступает власти восточных правителей. Войска составляются из наемников.

И в Риме тоже был период гражданской активности, который сменился разобщенностью и демобилизацией общества.

В Средние Века небывалый подъем случился в период Высокого Средневековья. Люди бросали свои аллоды, фьефы и огороды, чтоб пойти отвоевывать Иерусалим, не зная толком, где Иерусалим находится. Можно найти объяснение объективные, можно субъективные, но Крестовый поход нищих только ими не объяснишь.

6

Вообще не чувствую себя учителем. И не считаю. И не ощущаю. Ощущение перевала, этапа, отрезка на длинном пути к аспирантуре.

Зато я часто слышу слова, что учитель — это призвание и т. д. и т. п. Обычно их говорят, когда поднимается вопрос про зарплату педагогов. Однако, действительно, есть типаж учителей.

В каждой школе найдутся типы, которые всегда вертятся возле учителей, помогают им, проверяют тетради. Или участвуют во всех конкурсах, бегают во всех Веселых и Грустных стартах, соревнуются в спартакиадах имени 26 Бакинских комиссаров. Реже — они поют, рисуют и танцуют на каждом конкурсе. Но чаще сочетают данные занятия. Обычно такие ребята связаны с какой-то секцией или «молодежным центром» или Домом Культуры. Но вот к спорту или творчеству душа не лежит, в 16-17 лет они становятся вожатыми в лагере с названием «Совенок» «Юность» или что-то в таком роде. Еще до выпуска из школа репетиторствуют, ну и с первого же курса университета или пединститута работают в своей же школе на полставки или на треть вожатым тем же самым.

Встречали таких? Я вот нередко.

«Да я, кроме школы ничего не видела, только ПЕД и сразу работать»

14

Я нашел в соцсети X (ex-Twitter) две карты.

Я нашел их на разных аккаунтах. Но они появились в моей ленте почти одновременно.

Выкладываю их сюда, предварительно переведя легенду на русский.

Первая карта показывает распространение риса и хлеба в Азии, другая показывает, где в мире живет половина нынешнего человечества. Территории почти совпадают — это Индия, Китай и Индокитай (она же Юго-Восточная Азия, ЮВА)

Это было сродни выпадению редчайшего скина в CS 2 (Я никогда не играл в нее, а на скины в ПАБГ МОБАЙЛ и МОБАЙЛ ЛЕГЕНД я не обращаю особо внимания).

Но первоначальная радость быстро прошла. Велик соблазн объявить корреляцию между рисом и ростом численности населения. На мой взгляд, рис и связанная с ним система хозяйства стала лишь одним из многих факторов, повлиявших на демографию, причем повлиявших в 20-м столетии.

Вот такие #находки

А вы как думаете, повлиял ли рис на численность населения?

16

Заметил интересный сдвиг.

Бедные дети по-другому смотрят на мир.

С нулевых у нас в общественном мнении установился некий консенсус: среди подростков к протесту склонны либо радикалы, которых всегда меньшинство, либо «бесящиеся с жиру» дети из богатых семей.

Нулевые годы я не застал. Но хорошо помню, что во время «Болотных протестов» не было не только подростков, но даже молодых людей. Был на протестах в своем городе, ездил также в Москву — с белыми лентами выходили люди от двадцати одного года и старше.

В 2017 г. молодежи стало заметно больше. Но и там преобладали подростки, если не из обеспеченных, то из зажиточных семей, и, если не радикалы, то неформалы. Важную роль сыграли дети, которые имели разное социальное происхождение, но при этом интересовались историей и гуманитарными науками вообще, своего рода «юные разночинцы».

Теперь картина иная.

Из-за блокировок глухое недовольство растет среди всех подростков. Быстрее всего оно растет среди бедных детей, то есть детей того самого «глубинного народа».

При этом и бедные, и богатые дети не выражают свое недовольство в действиях и даже в разговорах, молчать они научились быстро. О нарушении текущего законодательства речи нет. Однако в их словах скользит то, что я бы обозначил одним словом — «Скепсис»

Не нигилизм. Не протест. Скепсис.

Я начинал читать книгу А Юрчака «Это было навсегда, пока не кончилось». Я прочел треть книги — и потерял ее. Однако основную мысль я уловил. Кроется она в том, что в СССР большая часть населения не относилась ни к сторонника власти, ни к ее противникам. Советский народ в эпоху застоя был «условным лоялистом». Люди соглашались с идеологией, следовали ритуалам, но не вкладывали в них какого-либо смысла, считали формальностью. Одновременно они старались расширить пространство личной свободы, своего маленького мира, семейного, профессионального, субкультурного.

Нечто подобное происходит и сейчас, но в несколько иной форме. Период застоя длился долго, причем его особенностью было отсутствие потрясений. До Застоя же был период революции, НЭП (когда революционный заряд сохранялся), 30-е гг. с их верой в будущее и кровавыми репрессиями, в том числе и верующих в это будущее, затем Великая Отечественная война, за ней Поздний Сталинизм и Оттепель, во время которой провозгласили «возврат к ленинским идеалам». Сейчас же произошел крутой разворот не только от эпохи 90-х и эпохи 00-х, но и от эпохи 10-х гг., которую помнят не только зумеры, но и альфа, подростки от шестнадцати и младше.

Но как и в СССР дети говорят в школе и колледжах одно, но сами мыслят по-иному. Достаточно зайти в ТикТок, чтоб увидеть их мысли. Комментарии: «Вернуться бы в 2018», «Хочу уехать» набирают по 100 000 лайков.

Мне возразят, что у меня выборка маленькая. Но вот, что пишет Екатерина Мизулина, которую сложно обвинить в отсутствии лоялизма:

«Естественно, что и сейчас я не могу пройти мимо, когда дети плачут, а каждый второй ребенок после решений о блокировке платформ, который мне пишет, говорит о том, что хочет уехать из России. Это дети 8-16 лет. Это ребята, которые всегда и везде ходят с флагами России. Искренне и от всей души. С какими мыслями и чувствами они будут жить дальше? Именно это меня сейчас тревожит больше всего. И я не боюсь говорить об этом прямо»

Я добавлю: больше всего скепсиса среди бедных детей. Подросткам из обеспеченных семей есть, что терять: квартира, комп за 200 000, дача, создаваемая родителями карьера (Миллион на репетиторов для сдачи ЕГЭ и поступления в университет, где папа учился и всех знает плюс дядя в мэрии или ГРАДООБРАЗУЮЩЕМ ПРЕДПРИЯТИИ).

У бедных детей есть только мечта о сказочной Южной Корее, где по улицам ходит Чимин и где не заблокирован ни Роблокс, ни ТикТок.

#опыт #эссе

15

Заметка первая: историография.

Представьте себе… альтернативный сценарий истории. Наши дни. Москвичи невероятно политизированы. Большая часть вопросов решается на референдумах путем прямой демократии. Высшее политическое руководство меняется почти каждый год. Митинги в 500 000 человек проходят раз в пару лет, а массовые акции, собирающие 100-200 000 жителей столицы, почти каждый месяц. Острые проблемы не только обсуждаются, но и выносятся в политическое поле.

Но одновременно в правах поражены все остальные жители страны. Им оставлено только местное самоуправление. И лишь изредка, раз в десять лет, проходят референдумы по самым важным вопросам.

Примерно так бы выглядел политический строй Новгородской республики в наше время.

Не так давно Олег Каллистратов написал краткий цикл «Что такое демократия?». Основные тезисы его таковы

— Демократия возникла в Древней Греции. Тогда этот термин означал власть лично свободного бедного большинства. Власть богатого меньшинства — это олигархия, а власть наследственной знати — аристократия.

— Важным элементом древнегреческой демократии было использование жребия для избрания и остракизм.

— Демократия могла выродиться в охлократию, власть толпы.

 — Ни в одном современном государстве нет демократии в греческом смысле слова, так как в процедурах не используется жребий, а власть принадлежит всегда богатым. Иногда в результате бунтов государства становятся чем-то вроде охлократий.

— Прямая демократия невозможна — это понимали еще Отцы-основатели США, затеявшие сверхдерзкий проект — создать в мире монархий республику. С появлением интернета, впрочем, есть шанс для прямой «электронной» демократии.

— Лучше всего с древних времен сохранился тип правления Тирания. Тиран — это любой харизматичный авторитарный лидер.

— Платон воспевал аристократию, наследственное правление благородных. Аристократия и монархия всегда апеллируют к неким ВЫСШИМ ПРИНЦИПАМ, зачастую метафизическим для обоснования иерархии в человеческом обществе.

— Демократия рождается, когда происходит секуляризация общества. Такой процесс случился в период перехода из традиции в модерн. Нечто подобное произошло в Греции классической эпохи.

— Демократия в широком смысле — это секулярная, бессословная политическая система, апеллирующая к общему благу.

— В широком смысле почти все страны — это демократии. В узком смысле демократии нет.

Так как Россия — Родина слонов, то неплохо бы осмотреть Новгородскую Республику. Увы, но за последние 200 лет история Новгорода оказалась очень залегендирована. Одни видят в ней либеральную демократию, альтернативу Московской монархии. Другие же предпочитают углубиться в исследование повседневности и не замечают за деревьями леса, точнее за берестяными грамотами определенной картины. В академической среде ситуация заметно лучше — описание политического строя Новгорода имеет белые пятна, но «контуры» без миражей видны отчетливо.

Начнем мы с обзора Вече, изложенного в замечательной монографии Павла Лукина.

Понять вече пытались как и известные широкой публике историки (Ключевский, Карамзин), так и ученые, чьи имена знакомы лишь специалистам (Павлов-Сильванский). Рассматривать всю историографию нет смысла. Замечу только один факт. Образ Новгорода как альтернативного демократического республиканского пути в противовес Московии был популярен с конца 18-го столетия. Но в науку этот миф ввел Н. И Костомаровым. При этом Н. И. Костомаров был скорее этнографом, антропологом и публицистом. Посвященные Новгороду труды Николая Ивановича очень слабые, особенно в деле работы с источниками.

В современной науке есть три концепции Вече.

Первая концепция — это «Феодальная». Наиболее полно ее выразил археолог В. Янин. Согласно феодальной концепции, Новгородом управляли бояре, потомки могучих дружинников. Бояре владели землями, имели вооруженные отряды и сами были превосходными воинами. Купцы и ремесленники в данном построении играют роль «массовки».

На мой взгляд, данную концепцию можно назвать также аристократической. Новгород — это феодальная республика, боярская республика, аристократическая республика. Новгород — это русская Венеция, русский Рим.

Вторая концепция — это «земско-вечевая». Она появилась еще до революции, но в современной исторической науке ее развил И. Фроянов. Суть концепции заключается в том, что Древнерусские города — это полисы. Следовательно, до татаро-монгольского ига каждая полития являлась «общинностью без первобытности» — относительно развитым обществом с государством, но без сильного классового расслоения.

Отсюда Фроянов делает вывод в пику «официальному марксизму»: города-государства Древней Руси развились в Народную Монархию, а та, пройдя через определенные этапы завершилась… сталинизмом.

В концепции Фроянова Русь предстает отдельной цивилизацией, а Новгородское Вече — это высший орган Государственной Власти Новгородской Земли.

К обеим концепциям есть вопросы. Если в Новгороде была аристократическая республика, то почему она не возникла в иных городах, если не считать Пскова и Вятки? А если Новгородское Вече являлось высшим органом государственной власти характерным для русских земель, то почему оно не вошло в состав Московского Государства? И где его аналоги в иных землях Древней Руси?

Но самое поразительное, что есть и третья концепция. Согласно ей, вече — это просто толпа. И лишь во второй половине 15-го столетия, перед самым поглощением Новгорода Московским княжеством, вече начинает медленно институциализироваться.

То есть вече не существовало, а Новгород управлялся через иные институты.

Сказать, что истина где-то посередине — нельзя. Но и принять какую-либо сторону было бы ошибкой против источников и рассуждений исследователей. К тому же в последнее время наметился отказ от априорных схем как советского марксизма, так и «общинности». О том, чем было Новгородское вече на разных этапах своего существования и как оно развивалось мы и поговорим в первой серии Новгородского цикла.

Заметка вторая: появление вече.

Людям вообще присуща демократия. На ранних стадиях — точно.

Одним из первых исследователей истории первобытного общества был Генри Морган. Он поделил ранние этапы человечества на дикость и варварство. На стадии дикости люди охотятся, собирают растения и рыбачат, на стадии варварства занимаются земледелием и скотоводством, осваивают металлы. На первой стадии люди равны, на второй начинается расслоение.

Морган, конечно, устарел. Но его деление, с оговорками и поправками, до сих пор удобно использовать.

Так вот, на первой стадии, стадии первобытности, люди все делали сообща. Хотя харизматичные лидеры, вожаки, «альфы», вне сомнения, выделялись. На следующей стадии картина становится интереснее. Где-то возникают вожди, так как из-за земледелия и скотоводства у племени появляются запасы еды и скота, которые надо защищать от чужаков. Где-то такие вожди, наоборот, возглавляют набеги на соседей. Где-то — хотя и не так часто — зарождаются целые династии вождей. Нередко бывает так, что потомки военного вождя становились вождями духовными, жрецами, а военное лидерство переходило к иному человеку.

И власть военного вождя, и власть жреца нигде не была абсолютной. Основным органом управления было народное собрание, то есть совет всех взрослых мужчин племени. Лишь в условиях кризиса харизматичный лидер мог навязать им свою волю.

Такую картину мы видим и у индейцев Северной Америки, и у древних Германцев, и у жителей Полинезии, и у славян. Последние народное собрание называли словом ВЕЧЕ.

Однако никакой преемственности между вечем Древних Славян и вечем как органом Новгородской республики нет. Они соотносятся между собой как Боярская Дума времен Ивана Грозного и дума Российской Империи.

Мы не знаем когда исчезло народное собрание, но после призвания варягов, оно уже не играло значимую роль. Во времена Рюрика возникло «дружинное государство» — власть принадлежала князю и его воинам-дружинникам, с помощью которых он взимал дань с покоренных племен во время полюдья. Князь делился с воинами добычей, а те следовали за ним как за харизматичным лидером. С годами сила князя лишь усилилась. После Крещения Руси мы видим уже подобие государства с сильной — по меркам того времени и пространства — центральной властью.

Главной проблемой для такой сильной власти были родственники, точнее иные князья, которые требовали себе и дружине города (полисы) и территории. Они оседали на землю, налаживали связи с местными элитами, развивали экономику. С годами отпрыски Рюриковичей будут все больше тяготиться властью из стольного града. Это приведет к съезду князей в Любиче и решению «Каждый да держит отчину свою», а еще через какое-то время к политической раздробленности.

Но мы не видим угрозы для княжеской власти со стороны народных масс. Лишь изредка происходят бунты. Но все они заканчиваются восшествием на стол иного князя.

Историк Павел Лукин пишет про Новгород времен единой Древней Руси:

«Ни республиканских институтов или должностных лиц, ни даже намеков на них (не говоря уже о мифических „общинных лидерах“) в Новгороде в это время не обнаруживается. Складывается лишь коллектив горожан во главе со знатью, среди которой видное место занимает лицо, тесно связанное с князьями-Рюриковичами. В кризисных ситуациях, в моменты резкого ослабления княжеской власти горожане демонстрируют политическую самостоятельность, ярким проявлением которой являются собрания. Они служат площадкой для выдвижения требований к князю и/или совместного решения с ним острых вопросов, волнующих новгородцев.

Однако в какой степени речь идет об устойчивой тенденции? Автономия новгородцев по отношению к князю заканчивается с восстановлением стабильности, что подтверждается печальной судьбой того же Константина Добрынича, который в какой-то момент пользовался, очевидно, популярностью и авторитетом среди новгородцев»

Лишь в начале 12-го столетия из таких собраний и появится вече как независимый от князя институт. Рождение произошло незаметно. В какой-то момент горожане на собраниях стали не просто обсуждать, но и решать вопросы внешней и внутренней политики: звать того или иного князя, объявлять войну или заключать мир. Нет какого-то особого события, зафиксированного в летописи, как первое вече. Есть только дата Новгородского восстания 1136 г. Вот как гласит Новгородская первая летопись:

«В лето 1136 индикта лета 14, новгородцы призвали псковичей и ладожан и приговорили изгнать князя своего Всеволода. И посадили его на епископском дворе с женою и с детьми и с тещею, месяца мая в 28. И стража стерегла день и ночь с оружием, 30 мужей на день. И сидел 2 месяца, и пустили из города июля в 15, а Владимира, сына его, приняли. А вот вины его указывали: 1. не блюдет смердов; 2. зачем ты хотел сесть в Переяславле; 3. ехал ты с боя впереди всех; а потому много погибших; в начале велел нам, сказал, к Всеволоду присоединиться, а снова от него отступить велит. И не пустили его, пока иной князь не придет»

Всеволоду предъявили три обвинения. Первое — не заботится о простых людях (не блюдет смердов). Второе — хотел обменять Новгород на Переяславль в бесконечной игре княжеских Престолов. Третье — не просто проиграл сражение, но еще и бежал с поля битвы. Кстати, сражался тогда князь с Юрием Долгоруким, основателем Москвы.

Именно после 1136 г. Вече становится Вечем. Восстания, как уже было написано выше, бывали и раньше. Так, в 1113 г. киевляне после смерти Святополка Изяславича начали громить дворы ростовщиков и бояр, а затем пригласили Владимира Мономаха.

Но в Новгороде по ряду причин случилась аномалия, переход, сдвиг. Возникла республика. А простое собрание горожан стало органом государственной власти, которое функционировало не одно столетие.

Заметка третья: состав и статус вече.

Недавно в разговоре с одним человеком услышал знакомый тейк: я всегда думал, что Новгороду не хватало централизованного военного руководства и пассионарности, чтобы объединить под своим вече всю Русь.

В реальности Новгород даже не смог сплотить свои же земли.

Есть две широко распространенные точки зрения на вече. Первая основывается на том, что под этим названием скрывается элитарный орган, некий совет бояр и купцов. Вторая — вече было подлинным демократическим органом, объединяющим всех жителей Новгородчины.

В реальности вече объединяло только взрослых мужчин Новгорода. Если говорить точнее — каждый житель был членом общины-района или как тогда говорила «конца». Всего в Новгороде было пять районов: Загородский, Неревский, Людин, Славенский, Плотницкий. Они и определяли политику на вече. Жившие за пределами города крестьяне в вече не участвовали. Павел Лукин пишет:

«Кончанский характер веча — еще одно свидетельство не только чисто городского состава новгородского веча, но и того, что этот состав определялся не случайными факторами (например, тем, что жители из отдаленных районов Новгородской земли не имели технической возможности добраться до места собрания), а фиксировался юридически. Новгородское вече — это собрание жителей концов, городских районов».

Главный аргумент сторонников элитарности вече заключается в том, что на площади, где проводились собрания могут сесть несколько сотен людей.

Но нигде не сказано, что на собраниях сидели. Вече выросло из рассерженной толпы. И до самого конца Новгородской республики участники вече стояли. Поэтому, как пишет Павел Лукин:

«получаем, что и на той площадке, которую рассматривает как вечевую В. Л. Янин, разместиться могли от 4 до 8 тыс. чел., а при самой пессимистической оценке — никак не менее 3 тыс. чел.»

Население Новгорода колебалось от 20 000 до 30 000 тысяч человек. Если поделить население пополам (хотя женщин было больше, так как мужчины гибли тогда чаще) и исключить детей, холопов, нищих, стариков, то получим примерно 5000 — 6000 мужчин, которые вполне могли собраться разом. Учитывая, что на вече шли далеко не все, ибо полный сбор проходил лишь в кризисное время по ключевым вопросом, то выходит как раз число в 3000 человек.

Но как эти 3000 человек решали вопросы? И тут мы сталкиваемся с интересным фактом. Важнейший орган Новгородской Земли не был институционализирован.

Если быть точнее, он был институционализирован, но не был оформлен. Не существовало регламента вече, протоколов, описания процедур. Не было закона, какой-нибудь «Судной грамоты», четко прописывающей, что такое вече и каковы его полномочия. Ничего.

Был только колокол, созывающий горожан.

На Вече не только определяли важнейшие вопросы, вроде объявления войны, но и принимали законы. И хотя потом принятые нормы права фиксировались в нормативно-правовых актах, само вече оставалось стихийным и непредсказуемым.

Поэтому летописи не дают исчерпывающих данных по народному собрания Новгорода. Летопись — это погодная запись, не протокол заседания Думы.

Люди просто собирались, говорили и спорили. Решения принимались на основе «одиначества», то есть по тому или иному вопросу выделялось большинство и это самое большинство навязывало волю меньшинству, заставляя его добровольно-принудительно проголосовать «ЕДИНОГЛАСНО». В ином случае Новгород ждала кровавая распря. Участвовали все жители, но ключевую роль бесспорно играли не ремесленники, а бояре и житьи люди.

И хотя вече не имела четкого круга полномочий, его функции все же нам ясны. Их мы рассмотрим в следующей заметке.

Заметка четвертая: функции вече.

Сейчас у законодательных органов есть четко описанный круг полномочий. У Вече же такого «основного закона» не имелось. Павел Лукин пишет:

«Вече рассматривало те вопросы, которые интересовали широкие круги полноправных новгородцев, или решение которых без их участия было невозможно».

Однако анализ летописей дает нам понять, за что вече отвечало и за что не отвечало.

Первая и самая главная функция вече — заключение и расторжение договора с князем. Причем Новгород приходил к соглашению с князьями по-разному. Сперва город балансировал между различными династиями, призывая отпрысков то одной ветки Рюриковичей, то другой. Затем новгородцы признали власть Московских князей, но на номинальном уровне, запретив им вмешиваться в городские дела. Однако потребность в князе оставалась, и жители Новгорода стали приглашать «служилых» князей, которые были полностью подконтрольны боярам.

Вторая функция вече — избрание и смещение посадников, тысяцких и владык. Эти должности так же, как и институт Новгородского князя, проделали долгую эволюцию, которая будет рассмотрена в последующих статьях.

Третья функция вече — назначение воевод и правителей в подконтрольные Новгороду земли. Жители новгородской земли, увы, особых прав не имели и руководителей — выбранных демократически — им присылали.

Четвертая функция вече касалась вопросов войны и мира. Новгородцы всем городом решали вопрос: идти воевать или договариваться. Павел Лукин пишет:

«Но, если мы обратимся к ганзейским документам, источникам совсем другого рода, картина окажется отчасти иной. В немецких документах, правда, тоже иногда встречаются упоминания о том, как вече занималось „большой политикой“. Достаточно вспомнить уже несколько раз упоминавшееся послание из Ревеля, вероятнее всего, в Дерпт, которое предположительно датируется концом февраля 1406 г. Оно убедительно свидетельствует о том, что новгородское вече могло рассматривать и решать внешнеполитические дела, которые в монархических государствах безусловно считались важнейшей прерогативой высшего лица. В Ревеле получили послание от немецких купцов в Новгороде, из которого выяснилось, что туда 10 февраля „примчались послы из Пскова … и пожаловались Новгороду на общем вече, что князь Витовт находится с большим войском в их земле и опустошает [ее], и предает огню, и отвоевал у них (псковичей. — П.Л.) две крепости и третью осаждает“ (boeden injageden van Pleschau … und clageden [to] Naugarden in deme gemeynen dinghe, dat konink Vittaute myt groter macht were in erme lande und herde und brende und hedde en twe slote aff ghewunnen und lege vor deme derden)101. Здесь новгородцы-вечники выглядят высшим властным органом, компетентным в важнейших военных и внешнеполитических вопросах, принадлежащих к сфере „большой политики“».

Пятая функция вече — вопросы торговли. Новгород был купеческим городом. Как торговать, что продавать, как бороться с теми, кто жульничает, какие тарифы ставить так же решали жители.

Шестая функция вече — хозяйственные вопросы. На собрании решались не только высокие вопросы внешней политики, но и организация городского быта. Снова приведу цитату из монографии П. Лукина

«Наиболее яркое свидетельство — послание немецких купцов из Новгорода в Дерпт 10 апреля 1431 г., в котором, в частности, рассказывается о переговорах приказчика двора св. Петра Л. Хофе со старостами улицы, на которой находился Немецкий двор, о строительстве дренажной трубы: „Вот так Лаврентий Хофе, приказчик двора говорил с уличанскими старостами о том, чтобы провести трубу через территорию двора, и нам так кажется, что уличанские старосты думают просить Новгород, чтобы можно было сделать так, чтобы они могли провести трубу от церкви, которая стоит здесь перед Немецким двором“ (Aldus hevet Laurencius Hove, des hoves knecht, gesproken mid den oldesten van der straten umme ene trumme to leggende over de woord, unde also uns duncket, so menen de oldesten van der straten, dat ze id an Nougarden willen werven, dat id wol bescheen moge, up dat ze ene trumme darin mogen leyden van der kerken, de hir vor der Dudesschen hove steit)106. Для решения проблемы, которая не выходила за рамки, используя современные понятия, жилищно-коммунального хозяйства, потребовалась апелляция к высшей инстанции — „Новгороду“, т. е. коллективу полноправных новгородцев, принимавших решения на вече».

Наконец, вече вершило суд. Это было его седьмой и едва ли не главной функцией. На вече разбирали дела, которые не мог решить ни посадник, ни тысяцкий, ни архиепископ. Вот только это был суд толпы.

В летописях описания вече часто сопровождаются описанием погромов, последовавшим за ним. По сути, Вече становилось судом Линча. Только веревки тут не использовали. Зато грабили дома жертв, преследовали родственников. И никаких апелляций и адвокатов. Народное собрание являлось последней, высшей инстанцией. Проиллюстрирую отрывком из летописи, приведенным в упомянутом выше научном труде

«В том же 1230 г. в Новгороде произошли события, приведшие к изгнанию князя Ростислава Михайловича и смене всей власти. После того как Ростислав и посадник Внезд Водовик отправились в Торжок, „заутра убиша Смена Борисовиця …, а домъ его всь розграбиша и села, а жену его яша, а самого погрѣбоша у святого Гюргя въ манастыри; такоже и Водовиковъ дворъ и села, и брата его Михаля, и Даньслава, и Борисовъ тысячьскаго, и Творимириць, иныхъ много дворовъ“. Посадник, тысяцкий и их приближенные бежали, кто в Торжок, кто в Чернигов. Новгородцы тогда „даша посадничьство Степану Твьрдиславичю, и тысячьское Миките Петриловицю, а добытъкъ Сменовъ и Водовиковъ по стомъ розделиша… А княжицю Ростиславу путь показаша с Торожку къ отцеви въ Цьрниговъ … И послаша по Ярослава [Всеволодича] на всеи воли новгородьстѣи“”

Сурово? Но таковой была демократия в Новгороде.

Принимало ли вече законы? Да. Однако до наших дней дошел лишь один утвержденный на собрании, источник права, а именно Новгородская судная грамота.

Так из года в год не одну сотню лет Новгородцы управляли и своим городом, и своими землями.

Однако вече было основой, базой, фундаментом Новгородской демократии. Надстройкой же были различные выборные институты, о которых речь пойдет далее.

Заметка пятая: войско.

Политический строй общества всегда тесно связан с армейской организацией. Прослеживается такая связь и в Новгородской Республике.

Начнем издалека. С максимального отдаления. А именно с доиндустриального общества, чьи многочисленные уклады, без учета всяких охотников-собирателей, можно поделить на земледельческие и скотоводческие. Земледельцы, как мы знаем, преобладали численно. Вот только их человеческая масса привязана к земле, причем не законами или обычаями, а сельскохозяйственными циклами. Иными словами: правитель в старину мог выставить хоть стотысячную армию, но не мог ее удержать, когда начинался период сбора урожая.

Проблему решали по-разному. Наделяли воинов землей и рабами или крепостными. Платили деньгами или вовсе набирали наемников. Создавали сословия/касты/иные прослойки профессиональных ратников.

В Древней Руси, точнее в Очень Древней Руси, имелось народное ополчение и княжеская дружина. Еще до принятия христианства роль мобильной хорошо вооруженной дружины стало резко возрастать. Князь Святослав Игоревич, вероятно, смог мобилизовать живущие на территории Восточно-европейской равнины племена, но его походы являлись скорее исключением. К моменту политической раздробленности главной военной силой стали облаченные в кольчуги витязи. Ополчение использовалось при обороне городов, либо для всяких вспомогательных работ, либо же — в редких случаях — в крупных сражениях.

В период раздробленности исчезает дружина и появляется двор. Старшие дружинники, бояре, получают власть и земли, приближаясь отчасти к западноевропейским феодалам. Основу же войска князя составляет его Двор, что-то вроде младшей дружины, только более расширенной.

Князья находили среди простых людей различных умельцев и делали их своими слугами. Таким мог стать ловкий охотник, поставляющий дичь к столу, или искусный ремесленник, или умелый конюх-берейтер. Но, в первую очередь, князья искали сильных, смелых и умных людей, готовых стать профессиональными воинами. Живущие при дворе князя слуги назывались дворянами. Фактически они пришли на смену отрокам из младшей дружины, что была в период Киевской Руси.

Таким образом, каждое княжество имело небольшое, но хорошо обученное конное войско для ведения военных действий и крупные, но предназначенные для обороны полиса, отряды пехоты.

Татаро-монгольское иго не привело к изменениям. Точнее привело, но не сразу. Русская земля оставалась раздробленной, никто из князей не мог собрать большое войско, следовательно упор делался на подготовку и вооружение.

Историк военного дела Кирпичников пишет:

«В качестве основного ядра войска по-прежнему выступала конница с ее разнообразным вооружением, доступным состоятельным членам общества. Как и в XII в., конница часто выступала в качестве главной ударной силы и первой завязывала бой. Иностранцы, наблюдавшие Россию XVI в., отмечали бесполезность пехоты, которая не могла поспеть за конницей и была бессильна в полевом бою с татарами. Такая оценка, может быть, и верна для первой половины XVI в. — времени господства дворянской конницы, но неприемлема для более раннего периода. Вплоть до конца XV в. пехота играет важную роль в сражениях, а в северорусских городах-республиках Новгороде и Пскове непременно дополняет конную рать. Монгольское нашествие не только не прервало, но и способствовало начавшемуся ранее подъему пехоты, и в этом смысле популярность данного рода войск в XIV столетии была подготовлена событиями предшествующего века.

<…>

Ориентализация русской военной тактики — явление конца XV–XVI вв., т. е. сравнительно позднее. В самую глухую пору монгольского владычества в Восточной Европе, т. е. во второй половине XIII и части XIV в., русские, что поразительно в условиях изнурительной борьбы и экономического истощения, сохранили свой военный «обычай», который не случайно стал объектом подражания со стороны могущественного соседа».

Основным оружием и конника, и пехотинца являлось копье. Копьями атаковали в первый удар, сшибали противника. У пехотинцев были популярны топоры.

А вот с мечом ситуация была несколько иная. На юге всадники после прихода татар стали все чаще использовать саблю. На севере же сохранялись прямые клинки.

«Если в XII-первой половине XIII в. сабля потеснила меч только в ближайших к степи районах, то в XIV в. эта граница отодвинулась, по-видимому, значительно севернее. Соответственно сократилась зона распространения меча, а в районе смешанного использования того и другого оружия оказался, например, Новгород»

— пишет Кирпичников, правда, тут же дополняя, что четких границ меча и сабли не имелось. И хан Мамай в летописи проклинал мечи, и немцев на Псковской границе саблей рубили.

Кирпичников делает вывод: вооружение и тактика войск северорусских земель и войск южнорусских имели некоторые отличия. Если на юге конница стала всеобщим войском, то на севере все же немаловажную играла пехота.

«Вплоть до конца XV в. пехота играет важную роль в сражениях, а в северорусских городах-республиках Новгороде и Пскове непременно дополняет конную рать»

 — пишет историк.

Иллюстрация: Русские воины и пленный татарин (XIV–XV вы). Художник Евгений Емельянов.

Однако есть и иная точка зрения. Клим Жуков в своей лекции про Раковорскую битву говорит:

«Самая главная ударная сила Новгорода — это была боярская конница, тот самый городовой полк, ополчение, о котором мы говорили, беседуя о Ледовом побоище. „Ополчение“ от чего — от слова „полк“, т. е. ополчение — это люди, способные встать в полк, а в полк человек мог встать, только владея конём и доспехом».

И далее он добавляет:

«Кто такие пешие воины в Ордене? Это, как правило, арбалетчики. Хроника Генриха Латвийского прямо их называет баллистариями обычно, и это единственные вообще пехотные контингенты, который Орден выставлял в поле, т. е. не только при обороне замка, но ещё и в поле. <…> Наши пользовались арбалетами, об этом говорят археологические находки со всей однозначностью, другое дело, что они в популярности луку заметно уступали. <…> Лук скорострельнее, легче гораздо, его носить легче. Если ты хорошо пользуешься луком, то, в общем, в реалиях 13 века никакого особенного преимущества у арбалета не было, кроме того, что арбалетчика учить нужно гораздо меньше, и большой физической силы для арбалета не требуется, в отличие от лука».

Логично. И не только потому, что витязь мог выпустить восемь или десять стрел, пока арбалетчик перезаряжал свой арбалет. Дело в том, что Европа в 13 столетии покрывается сетью городов и замков, где арбалетчик имеет преимущество. Но на необъятных просторах Восточной Европы с ее лесами, болотами, буреломами, реками держать отряд пеших арбалетчиков смысла не имело. По схожей причине на Руси не возникло тяжелой пехоты, которая давала отпор коннице. Представить у нас битву Золотых шпор, когда вооруженные арбалетами, пиками и годендагами фламандские купцы и ремесленники дали отпор французским рыцарям во главе с Робертом II д’Артуа невозможно.

Тяжеловооруженный универсальный витязь, наоборот, становился заметной силой. Пехоты возникнет у нас гораздо позже, во времена единого Московского государства, когда отряды дворянской конницы будут дополнять стрельцы, пушкари и прочие воины с огнестрельным оружием.

Бои происходили следующим образом. Сперва следовал первый удар (соступ), самый мощный и сильный. Затем шли последующие, где от копий переходили к мечам и саблям. И здесь сам Кирпичников пишет, что такая тактика «волн» приводила к ненужности пехотных лучников. К моменту правления Ивана III московские рати состояли преимущественно из универсальных бойцов, одинаково хорошо стреляющих из лука, фехтующих саблей и умеющих бить копьем.

Наличие у Новгорода пехотных отрядов не означало все же сильное отличие от Москвы. Зато у Новгорода имелись свои речные пираты — ушкуйники.

«Это были добровольно собравшиеся в поход воины, целью которых было получение наживы от ограбления территории противника»

— пишет Телицын В. И. в книге Русское иго, или Нашествие ушкуйников на Золотую Орду.

Иллюстрация: Северная баллада.

Художник Павел Корин.

История Новгорода включает в себя несколько битв. В школе обычно говорят про Невскую Битву и Ледовое побоище, в ВУЗах еще упоминают Раковор.

Свое восхождение Александр Ярославич начал с победы над шведами в месте, где Ижора впадает в Неву. Однако иностранные источники о битве умалчивают. Есть несколько точек зрения на Невскую Битву.

Первая точка зрения соглашается с официальным мифом. Вторая утверждает, что битвы не было вовсе. Третья считает, что сражение произошло. Масштабы его были не очень большими, обычная стычка, посему на Западе и не заметили. Однако для Александра Ярославича Невская битва стала стартом, поэтому она отразилась в историографии. Ход битвы оказался «приукрашен», но такие «приукрашивания» в те года считались чем-то естественным, как и описание битвы цитатами из описания битв былых времен.

Ледовое Побоище описано подробнее, в том числе и со стороны рыцарей. Но реконструировать его с картами и стрелочками по-прежнему невозможно, а привычные нам схемы из учебников и научно-популярной литературы не более, чем домыслы.

Рыцари не проваливались на лед. И русские витязи, и крестоносцы носили тяжелые доспехи. Александр Невский не использовал засадный полк.

Немцы вряд ли строились узким клином. Толпа — это не твердое вещество, а сыпучее тело. Пехота в теории может ударить и рассечь строй, но вот конные воины не смогут использовать энергию едущих позади всадников: они просто перемешаются. Суть же «свиньи» заключалась в том, чтоб дойти до поля боя колонной и быстро развернуться во фронт, так как наступать линией по пересеченной местности всадникам было затруднительно.

И при этом мы не знаем точное количество участников Ледового Побоища: цифры варьируются от нескольких сотен (Клим Жуков) до нескольких десятков тысяч (монография Д. Хрусталева).

Зато известно, что Александр разместил стрелков в авангарде войска. Стрельба навесом малоэффективна, лучники и/или застрельщики часто выходили вперед. Рыцари смогли добраться до стрелков, но те не дрогнули и приняли бой. И тут двинулись вперед усиленные фланги, которые охватили и смяли крестоносцев. Вот только были пешие ли это лучники или легкие конные воины с луками и дротиками — мы не знаем. У одних историков — пехота, у других — легкая конница.

В 1268 г. войско северорусских республик и Северо-восточных земель сразилось с объединенным контингентом рыцарей Ливонского ордена, Дерптского епископства и Датской Эстляндии вблизи крепости Раквере (Раковор). Новгородцами командовал князь Юрий Андреевич, племянник Александра Невского. Из Пскова выступил князь Довмонт. Из Северо-восточной Руси Великий князь Ярослав Ярославич (младший брат Александра Невского, занявший престол после его смерти) поддержал новгородцев и прислал им в помощь своих сыновей Святослава и Михаила Ярославича Старшего (его не стоит путать с другим Михаилом Ярославичем, который стал тверским князем, был казнен в Орде и причислен к святым), а также Дмитрия Переяславского (старшего сына Александра Невского).

Бой окончился ничьей. Войска из Северо-восточной Руси обрушились на левый фланг и потеснили противника, в то время как тверичи смогли победить на правом фланге. Однако силы Ордена смяли новгородских воинов в центре, что привело к катастрофе. В бою сгинуло 17 знатных бояр, посадник (читай — премьер-министр) и тысяцкий (читай — глава вооруженных сил). Юрий Андреевич бежал, и если не покрыл себя позором, то славы больше не стяжал.

Обе стороны считали себя победителями, хотя Раковорская битва обернулась ничьей. Немцы предприняли поход на Псков и взяли город в осаду, но князь Довмонт и горожане дали отпор. Ливонский поход кончился заключением мира, и немецкая экспансия на Восток была остановлена.

Иллюстрация: Русский воин эпохи Куликовской битвы.

Художник Олег Федоров

Итак, Войско Земли Новгородской все же не сильно отличалось от войск княжеств Руси. Новгород опирался на универсальных конников. Следовательно, роль крестьян, роль «народного ополчения», в Новгороде была чрезвычайно низкой, чтоб не утверждали адепты «земско-вечевой» теории.

Павел Лукин пишет, что встречающиеся термины «вои» и «новгородцы» обозначают именно Новгородскую рать, а не какое-то «ополчение». Нет в летописях и сведений о каких-то народных воеводах, возглавляющих земское ополчение.

Павел Лукин приходит к выводу: крестьяне, в отличие от городского населения, не участвовали в вече и подчинялись его решениям. Схожий принцип действовал и на войне: селяне участвовали в походах, но добровольно-принудительно и только как вспомогательная сила, в отличие от горожан, которые могли позволить себе вооружение, доспехи и снаряжение. Был ли набор преимущественно добровольным (мотивацией для крестьян служила богатая добыча) или принудительным — мы не знаем. На страницах летописи упоминаются обычно горожане, причем не только богатые купцы, но и ремесленники.

«Новгородское войско в XIII в., как и новгородское общество в целом, состояло, как показывают источники, из двух компонентов — бояр и черных людей (эти группы представляли собой в данном случае высшую и низшую категорию свободных новгородцев). Об этом свидетельствует сообщение НПЛ под 1268 г. о битве при Раковоре (Раквере). О новгородских потерях в нем говорится:

«И ту створися зло велико: убиша … много добрыхъ бояръ, а иныхъ черныхъ людии бещисла…». При этом «меньшие», так же, как и «вячшие» принимали решение о начале военных действий самостоятельно, на вече.

В позднейшее время (с конца XIII в.) оформляется, по-видимому, кончанская структура новгородского войска, что является дополнительным подтверждением того, что его ядром был именно городской полк.

<…>

Говорить о том, что вече распоряжалось или руководило городским полком, не вполне корректно, так как «вои» по сути дела и были вооруженными вечниками».

Но как на войну мобилизовывали горожан? Выше я писал, что на Вече решение принималось Единогласно, то есть большинство заставляло оппонентов с ними согласиться. Так же было и с городским войском — на Вече решали — идти на войну или нет. Если решение выносилось положительное, то тогда горожане, в том числе не согласные с решением, готовились к битве.

В заключение хочется сделать один ГОЛОСЛОВНЫЙ вывод, которого нет ни у Павла Лукина, ни у Хрусталева, ни у Клим Саныча, и за который меня возможно осудят.

Новгород, равно как и Псков или Вятка, угодил в замкнутый круг. В отличие от Европы, пехота здесь не могла составить мощную военную силу, чтоб противостоять конному войску. А раз пехота не представляла силы, то и торгово-ремесленное население не играло той роли, что в Европе. А раз оно не сыграло роли, то и чего-то похожего на Западноевропейское коммунальное движение на Руси не произошло. А раз не было коммунального движения, то не возникло и коммунального войска. И все это привело не просто к падению Новгорода, но и к кровавой расправе и исчезновению вечевых традиций.

Гигантские просторы и суровый климат привели к иной экономической модели, а та привела к иной политической традиции.

Впрочем, и в Европе монархи, опираясь то на горожан, то на мелких феодалов сперва обрушились на крупных феодалов, затем на церковь, ну, а в конце концов пришли к абсолютизму. Кстати, Золотые Шпоры французские дворяне себе вернули, а города Фландрии разграбили.

120

Проблемы учителей. Часть первая. Нагрузка.

Педагоги в непростом положении. Педагогом хотят помочь. Но даже самый влиятельный человек вряд ли изменит ситуацию.

«Число документов, которые приходилось заполнять педагогам разных уровней образования, сократилось в 25 раз.

Об этом сообщил глава Рособрнадзора Анзор Музаев на встрече с председателем правительства РФ Михаилом Мишустиным» — ТАСС

«Учитель в нашей стране — самый незащищённый человек. Его завалили бумагами, лишили авторитета, связали по рукам инструкциями. Он один на один с любым произволом — будь то чиновничий или, как мы видим, ученический» — Сергей Каргинов, депутат от ЛДПР.

Бюрократическая нагрузка на учителей не так велика, как ее рисуют. И заявление А. Музаева верно. Проблема в другом.

Проблема в нагрузке самой по себе и копеечной зарплате. У меня двойная (почти) нагрузка и кружок. Получаю 35 000. При этом на мне висит кредит, долг за коммуналку (не только мой) и куча «неотложных» трат.

Не так давно писал, что столкнулся с проблемой — дети не работают. Проблему можно решить разными способами. Но все же главная причина кроется именно в чудовищной нагрузке.

Чтоб ученик работал, его надо загрузить. Чтоб загрузить детей как следует, нужно время на подготовку к уроку. Когда уроков много (есть-то надо), то готовишься поскольку-постольку, что ведет к снижению дисциплины. Выходит замкнутый круг.

Недавно читал, что на Урале молодого физика штрафанули и приговорили к обязательным работам за то, что коснулся какого-то недоросля. Тут же все стали сочувствовать учителю, выдвигать миллионы идей, вроде обращения в Совет по защите чести и достоинства педагогов. Но я посмею выдвинуть гипотезу: учителя Перминова на работе просто замотали с уроками. Даже если он работал по ставке, то ему, СКОРЕЕ ВСЕГО, дали не две параллели, а четыре или пять, что в разы увеличивает время (и сокращает нервы), а потом еще заставили сформировать какую-нибудь «автомобильную мобильную аэромобильную имени Ленина-Чапаева-Свердлова трижды ордена 26 Бакинских комиссаров агитбригаду первоклассников для обучения правилам дорожного движения в виде фольклорных танцев».

Совет по защите чести и достоинства — это хорошо. Но его сформировать не фокус. Фокус в том, чтоб зарплата педагога превысила МРОТ.

Но низкая зарплата треть беды… Две другие составляющие проблемы — это дисциплина и гаджеты.

Проблемы учителей. Часть вторая. Гаджеты и дисциплина.

Нередко решение проблемы лежит на поверхности. Затруднения современных учителей в образовательном процессе связаны с гаджетами и дисциплиной. И как завещал Оккам, не стоит множить сущности без необходимости. То есть глупо винить игры, Роблокс, иностранную разведку, нервные болезни, фильмы, сериалы или что-то еще.

Современный учитель не имеет никаких инструментов влияния на обучающихся, кроме выставления неудовлетворительной оценки за несделанную работу, жалоб своему же начальству и беседы с родителем. Все три метода бесполезны. Для большинства нарушителей дисциплины оценки не играют никакого значения. Жалобы начальству или родителям в лучшем случае решат проблему в будущем, в то время как с ней надо разобраться в процессе урока.

Прозвенел звонок. Начинается урок. Учитель объявляет тему, затем задает вопросы по пройденному материалу. И вдруг класс разрывает сперва звук стрельбы, а еще секунд через тридцать крик: «Да ты сука вонючая, шотнул меня!». Педагог делает замечание. Ученик не реагирует. Другие дети обращают внимание на игрока. И вот уже урок летит насмарку.

Педагог может навести простым способом: выгнать из класса главных «суетологов». Обычно нарушитель один, иногда их двое или трое. Однако с урока удалять хулигана нельзя, ибо это «нарушение права на образование». Также учитель несет ответственность, если с детьми что-то случится на его занятии. Даже если учащийся находится за пределами класса.

На мой взгляд, в школе стоит ввести должность ВТОРОГО социального педагога и отправлять хулиганов, срывающих уроки, к нему. Такой второй соцпедагог давал бы им максимально нудную монотонную работу и следил за выполнением задания.

Если урок срывают обычно одни и те же учащиеся, числом не более трех, то отвлекаются все. Главная причина — мобильные телефоны и иные гаджеты.

Короткие ролики, игры, переписка, тексты — контента много, но суть одна — быстрый дофамин.

Да, я знаю, что быстрый дофамин — это мем инфоцыган, что все не так, что ученые там что-то доказали. Но суть не меняется: пять секунд развлечения — процесс урока распадается.

Нет, я не против технологий. Я не за возвращение к Сталинским учебникам или письму на бересте. Просто учитель должен иметь возможность влиять на цифровую среду.

В 2022 г. я вел дистанционные уроки на одном из последних карантинов. И я вел их в Дискорде (Зум не переношу). Суетолог ввалился в конфу и начал писать что-то вроде «сраный дис, как тут все работает». И тут же оказался забанен. Урок прошел спокойно.

Если бы можно было бы банить крикунов, а заодно банить щелчком все приложения, то на уроках воцарилась бы тишина. Но это кажется непростым.

Интересно, что в думе предлагали сделать для детей планшет. Но, на мой взгляд, детям необходимо выдавать электронные книги. Экран с электронными чернилами меняет изображение МЕДЛЕННО, в отличие от планшета, и не отвлекает учеников. Телефоны же во время учебного процесса необходимо запретить.

Однако мои пожелания и предложения вряд ли реализуются и вот почему.

На защиту уволенного за прикосновение к ученику педагога Перминова встали самые разные люди: режиссер, актер и мыслитель Никита Михалков, блогер и общественный деятель Сергей Колясочников, священник Маским Меняйло.

Помощь молодому учителю — это хорошее дело. Однако Никита Михалков вернется к фильмам, Сергей Колясочников к освещению тех или иных проблем, священник — к службе. А десятки тысяч учителей останутся наедине со своими проблемами.

Система образования — это огромный механизм, включающий сотни отделов, подразделений. А помимо них есть негосударственные организации в виде различных АНО, а также неформальные авторитеты. И среди них нет какой-либо группы людей, которая хотела бы изменений в виде наведения дисциплины и повышения зарплаты.

Когда у нас говорят про реформу образования, то предлагают два направления. Первое — вернуться в прошлое. «Сталинский букварь», линейка, мел. Однако в одну воду нельзя войти дальше. Современный ребенок для родителей является идолом, даже малейшая критика вызовет поток жалоб в МинОбр. При этом сложно не заметить, что к наведению дисциплины паровозиком прицепляют состав из «антиваксерства», тотального запрета молодежных увлечений (Роблокс? — Запретить! Длинные волосы — стричь!), маргинальных идеологий и самое главное — отказ от диалога.

Второе направление — это набившая оскомину «гуманистическая педагогика», где надо «раскрыть ребенка». Все эти бесконечные Шалвы Амонашвили и прочие наследники Макаренко со своими мантрами про «ЛИЧНОСТЬ», «ГАРМОНИЧНОЕ РАЗВИТИЕ», «РАСКРЫТЬ РЕБЕНКА», «УЧЕНИК — ЭТО НЕ СОСУД, КОТОРЫЙ НАДО НАПОЛНИТЬ ЗНАНИЯМИ» и т. д.

Про гуманистическую педагогику хочется сказать отдельно.

Учитель, в первую очередь, должен учить, а только потом социализировать. И как правило блестящие педагоги, которые являются неформальными лидерами, не социализируют, так как за пределами школы работа в алкомаркете по 12 часов, а не кружок по вырезанию корабликов из дерева. И администратору алкомаркета глубоко плевать какая ты там личность, какой ты факел и какие ты кораблики вырезал в клубе «Каравелла», ибо твоя задача в 6 утра раскидать на двадцатиградусном морозе фуру с дешевым алкоголем.

Каким бы не был замечательным педагог, он не научит всей жизни. Всей жизни человека должны учить родители, либо же сама жизнь. А если педагог учит жизни, то он пытается объять необъятное и обречен на провал. Нищий затюканный инфантильный неформальный лидер никак не поможет нищему отпрыску из неблагополучной среды, так как у него нет средств и нет умений, релевантных для этой среды (чинить машины, класть кирпичи, давать отпор в драке и т. д.).

Но даже если согласиться, что раскрытие личности это хорошо, Макаренко — это хорошо, даже Монтессори хорошо. Но ставя в центр ученика, все эти величайшие гуманисты как-то забывают про педагогов. Что не может стать авторитетом нищий человек, который не может дать отпор.

В теории любой учитель в любой школе может навести дисциплину и учить детей. Но для этого надо

— Поднять зарплату.

— Дать возможность удалять ученика с урока.

— Запретить телефоны. Ввести электронные книги.

14