52. Самозванцы
Не так давно канал Черный Ящик написал полушуточный-полусерьезный пост про самозванцев. Мол, раньше их было много, а сейчас они перевелись, что странно, так как самозванцы — исконная русская традиция.
Главная ошибка историко-политического блоггинга — принимать некоторые длительно длящиеся феномены за врожденную черту этноса. Однако большая часть качеств той или иной этнической группы связана с культурой.
Если мы отмотаем время на эпоху Древней Руси, то не увидим ни одного самозванца. Ни в эпоху государства Рюриковичей, ни в период раздробленности летописи не упоминают про людей, выдающих себя за правителей. Даже во времена Батыя, когда на поле боя пало немало русских князей, не нашлось личностей, которые выдавали бы себя, например, за спасшегося Василия Ивановича, малолетнего князя Козельска, погибшего при взятии города.
Самозванцы появляются в XVII в., действуют активно во времена Смуты, при первых Романовых, затем будто бы сходят на нет. В XVIII в. число самозванцев резко растет, но в XIX в. этот феномен затухает, сводится на нет. Последний, очень слабый, всплеск самозванцев приходится на первую половину XX столетия и связан с падением дома Романовых в России и расстрелом Царской Семьи.
Мой преподаватель, Олег Григорьевич Усенко приводит следующую статистику
«По моим подсчётам, в Российском государстве с 1601 г. по 1800 г. включительно действовали 147 лжемонархов (в XVII в. — 29, в XVIII в. — 118)2. При этом среди них было всего 8 женщин (5%).
Соотношение россиян и иноземцев. 128 лжемонархов (87%) были российскими подданными. Иностранцами являлись 19 чел. — исключительно мужчины.
Конфессиональный состав лжемонархов. Общая доля христиан составляла 97% (143 чел.), при этом явно преобладали православные — 123 чел. (86% всех самозванцев-христиан). Второе место было за лютеранами (7 чел.), а третье — за представителями армяно-григорианской церкви (2 чел.). По одному самозванцу «делегировали» униаты и католики, а насчёт остальных 9 членов этой группы что-либо конкретное сказать нельзя.
Нехристиане представлены мусульманином и двумя «язычниками» (об одном самозванце данных нет).»
Но кто же такой самозванец? Во-первых, точно не стоит относить к самозванцам людей с тяжелыми ментальными проблемами или людей в состоянии аффекта. На одном из митингов 2012 г. на площади я встретил грязного мужчину с кровоподтеками на лице, который орал как резаный: «Пустите меня на трибуну, я царь». Такой человек явно не самозванец. Во-вторых, самозванцем нельзя назвать людей, которые шутили или разыгрывали окружающих.
Обратимся к определению Олега Григорьевича:
«Итак, получается, что самозванец — это индивид, который, сделав соответствующие заявления, от них уже не отказывается, подтверждает их — либо словами, либо также и делами, при этом его поведение направлено на закрепление за собой нового статуса, не принадлежащего ему по праву. И всё это происходит в реальной жизни, а не в игровой обстановке.»
И еще два его определения
« Под „самозванством“ разумеются мысли, чувства и действия индивида, решившего выдавать себя за носителя другого имени и/или за обладателя нового статуса, факторы, влиявшие на его поведение и самооценку, а также особенности его самовосприятия. Самозванство начинается тогда, когда у человека появляется идея о смене привычного статуса, а кончается в момент его публичного саморазоблачения. Однако самозванцем в полном смысле слова индивид становится лишь после того, как прилюдно заявит о своём новом качестве.
После этого рождается и «самозванщина», если претенденту на обладание новым статусом удалось привлечь на свою сторону хотя бы одного человека. Данным термином описываются общественная реакция на появление самозванца и его взаимоотношения с людьми. Самозванщина сходит на нет, когда от самозванца отворачивается последний сподвижник.»
Однако затем О. Г. Усенко делает еще одно замечание:
«Человека, явно относящегося к числу душевнобольных, тоже следует называть самозванцем лишь в том случае, если он последователен в своей самооценке, если одержим одной и той же „сверхценной идеей», ставшей сутью всей его жизни.»
То есть ограниченно дееспособный человек в теории, да и на практике может тоже стать самозванцем.
Но почему в России появилось самозванчество и почему оно исчезло?
Олег Григорьевич Усенко называет главной причиной династические кризисы. Я немного добавлю от себя: в XVI столетии Русь объединилась и осознала себя как единственное сильное православное царство. Статус русского царя оказался сильно сакрализирован. И когда деяния монарха шли вразрез с чаяниями народа, то появлялся самозванец.
« В литературе устоялось мнение, будто народ поддерживал самозванцев главным образом потому, что те обещали ему освобождение от крепостного гнёта, сытую жизнь и повышение социального статуса. При этом допускается возможность того, что трудящиеся (по крайней мере, их часть) могли идти за самозванцами, не веря в их царское происхождение, а просто используя их в своих целях. Подразумевается, что „толпе“ всё равно, кто взойдет с её помощью на престол, — главное, чтобы новый царь был „мужицким“, „хорошим“, чтобы он защищал интересы народа.
Однако данная точка зрения далеко не бесспорна. Не секрет, что наряду с такими самозванцами, как Лжедмитрий I и Е. Пугачёв, увлекавшими за собой тысячи людей, в России были и другие, которые в лучшем случае могли похвастаться несколькими десятками сторонников. Чем объяснить такую вот избирательную «глухоту»?
Скорее всего, одни самозванцы лучше играли свою роль, их поступки в большей степени соответствовали народным ожиданиям, а другие претенденты на престол не соблюдали общепринятых «правил игры» или же чаще их нарушали.
«Праведным» в глазах народа выглядел тот монарх, который был, во-первых, «благочестивым», во-вторых, «справедливым», в-третьих, «законным».
«Законность» правителя определялась Богоизбранностью — обладанием харизмой (личной благодатью), которая доказывалась наличием «царских знаков» на теле. Именно с их помощью (креста, звезды, месяца, «орла», то есть царского герба) многочисленные самозванцы в XVII–XVIII веках доказывали своё право на престол и обеспечивали себе поддержку в народе.»
В Европе монархи тоже обладали сакральным статусом. Но у них был противовес сперва в виде католической церкви, а затем в виде и католической церкви, и протестантских проповедников. Разнообразие династий, сильная аристократия также не давали каких- либо преимуществ самозванцу.
В XIX столетии самозванство идет на спад. А во время русской революции происходит мощнейшая десакрализация власти. И хотя желание сильного лидера сохраняется (что присуще не только русскому народу), но вот идея передачи сакральности по наследству исчезает. Соответственно, нет и запроса на некоего «чудом спасшегося наследника».
Более того, в 90-е гг. в России были относительно популярны идеи советского патриотизма, сильной руки. Сталин воспринимался не как коммунист, но как русский красный монарх. В это время внук Сталина Евгений Яковлевич Джугашвили неоднократно пытался избраться в Государственную Думу от блока «Сталинский блок — за СССР» — и каждый раз проваливался, набирая какие-то доли процента.
Наконец, в XIX–XX столетии произошло развитие психиатрии. Разумеется, ни один из сколь известных самозванцев не был недееспособным. Однако менее известные случаи, когда человек выдавал себя за правителя или наследника и при этом собирал группу последователей, тоже стали спадать.
Таким образом, можем сделать вывод, что самозванство — это явление, характерное для России времен XVII–XVIII в. и связанное с сакрализацией власти в народе и династическими кризисами.
Ближе всего к феномену самозванцев — руководители различных сект, например, Андрей Попов, лидер секты Бога Кузи