Цеховое

Играть этюды Черни по тем совершенно диким указаниям метронома, которые предначертал автор (по крайней мере, они присутствуют в прижизненных изданиях), решительно невозможно. И не только потому, что это на грани физических возможностей (моих), но и с точки зрения передачи музыкального смысла. В этих темпах не играет никто, ни ученики, ни мастера, я проверяла (переслушала несколько разных записей «Школы беглости»). Вопрос — откуда Черни взял эти цифры?

Попутно  решила сравнить, кто как играет 26й этюд, самый неочевидный, трудный и музыкански очень показательный. Как я и ожидала, большинство исполнений слушать нельзя. Понравилась только одна запись (потому что лично я добиваюсь в игре этого этюда примерно того же).

Стала гуглить пианистку — кто она, и почему у неё получилось нормально сыграть. Вуаля — Вивьен Слейтер (род. в 1917), ученица Северина Айзенбергера, который, в свою очередь, имел в учителях Эрлиха и Лешетицкого — прямых учеников Карла Черни. И через три поколения я это услышала: по интонационной осмысленности музыки.

Вопрос второй — у кого училась я, что у меня в голове эта музыка играет именно таким образом? *)) И вопрос третий — что случилось с ушами остальных трёх пианистов, записи которых мне попались. 

*все мы — потомки Черни, я не исключение. Например, через Леонида Ройзмана — органного шефа моего консерваторского профессора (Гёдике/Гольденвейзер — Пабст — Доор — Черни. Ну или Гольденвейзер — Зилоти — Лист -Черни. Или Гёдике— Сафонов — Лешетицкий — Черни). Но, если честно, считаю, что такое знание передаётся мистическим путём. Неважно, кто твой учитель, важно, что ты способен от него воспринять, и почему ты захотел воспринять именно это.

Вивьен Слейтер

Кристиан Коломбо

Маха Йосида

Кристоф Эшенбах