Твои бо есмы раби, да не постыдимся

В плане приходского пения как-то так казалось, что вот они — благородные доны, у них сосредоточенный высокодуховный материал, к которому не стыдно относиться серьёзно, да и вообще, сам Бах-отец-и-бог-наш руку приложил. Немецкие барочные поэты, старинные мелодии — благодарная почва для музыкального снобизма, особенно если уметь спеть всё это на немецком языке (чем когда-то любили бравировать консерваторские студенты из московских, кому посчастливилось ещё в училище приобщиться сей премудрости, — в отличие от нас, провинциалов-колхозников).

Ну, а наши родные осины, наше приходское — а чего с нас взять? Ну, сиротское пение («укурскоговокзала стоюямолодой), неприличное в своём простодушии и умилительности. Пойдёт разве что для „бабушек за ящиком“.

Думала я так всегда (ну как учили — так и думала). Но ровно до тех пор, пока не услышала те благородные песнопения (за авторством самого Лютера!) на русском языке.

И сразу оказалось, что вся высокодуховность и рафинированность куда-то пропала, как и не было. А сочетание сладостных виршей со старинными, на наш слух не очень логичными (зато простыми и четко раскадансированными) мелодиями порождает то самое сиротство и немудрённую задушевность. И уже кажется, что Баху должно быть стыдно за обращение к такому материалу — а куда деваться? заказ и зарплата!

А теперь представим, что хоральные номера из «Страстей» воспринимались носителями той культуры примерно в такой стилистике: обывательские благочестивые песенки, не претендующие на глубину. «Общеборазовательная проповедь» — так их ещё и подпевать по ходу дела можно. И сразу эти самые «Страсти» не то что бы меркнут, но совершенно точно меняют категорию.

#нотныепримеры #musurgia_universalis #метанойя #чтотослышитсяродное #классики_и_современники