В страстную пятницу

— доставала из морозильника контейнер с замороженным крыжовником. Неожиданно дошло, что слово «крыжовник» происходит от слова «крыж», «крест». Наверное это как-то связано с колючками и с крестными страданиями.

— судя по истории с Марфой и Марией, сразу понятно, что евангелие писали мужчины, да и сам И.Х. известного пола. Так это всегда подаётся, что, мол, Марфа ограниченная «домашняя клуша», которая только и знает, что щи-борщи. На ум ей даже не приходит идея, что можно поднять голову от своих сковородок и посидеть, послушать что-то интересное и важное.

Ну конечно, все христианские мужчины тут же взяли эту идею: что можно не прикладывать усилия по облагораживанию помещения, собственного внешнего вида, а также продуктов питания. Пусть этим занимается кто-нибудь другая, а мы «благую часть избрали», и отстаньте. То есть, нашлось оправдание собственной лени и равнодушию к окружающему миру.

Интересно, что бы было, если бы Марфа после слов И.Х. решила избрать «благую часть» и села бы рядом с сестрой. Раз никому не нужно «большое угощение», о котором она хлопотала. Сидели бы все голодные у ног. На грязном, естественно полу, который некому было мыть.

Женский труд — усилия по производству порядка, еды, а также всего текстиля, уход за домашними животными и слабыми родственниками — здесь либо невидим, либо обесценен до крайности. Оно и понятно: мужчины (в т. ч. авторы евангелия) им никогда не занимались, а всё вышеперечисленное воспринималось как «само по себе автоматически данное».

Интересно, что в таком евангельском обесценивании труда сошлись одновременно эллинское презрение к рабочему человеку (для ихних «граждан» работать, как известно, западло) и иудейское мнение, что для жены лучший муж — это тот, кто не работает, а учит тору, и в семье он нужен исключительно для красоты и почета.