Про руссоманию и евроманию

Кубинский писатель 19 века Хосе Марти в своих статьях и личной переписке выражал глубочайшее восхищение Россией, её культурой и царской семьёй в частности (к примеру на тот момент цесаревичем Александром Александровичем), хотя был непримирим борцом с монархиями. Как не трудно догадаться, в этой загадочной стране он ни разу не бывал, а единственный русский, которого он видел в своей жизни, был Верещагин, приезжавший в Нью-Йорк с выставкой. Всё из взаимодействие свелось к пожатию руки, то есть к механическому жесту вежливости. Возникает вопрос: откуда Хосе Марти черпал источник своего вдохновения? Из русской литературы. Он взахлёб читал Пушкина, который даже в посредственном переводе Мериме смог оказать колоссальное влияние. Достоевский, Толстой, Тургенев… У бедного провинциального писателя началась руссомания. Он грезил о далёкой евразийской стране так же, как в наши дни молодёжь грезит о штатах или Европе. Если бы Хосе Марти приехал в Россию, то она бы произвела на него неоднозначное впечатление. Эта страна покорила сердце Бисмарка, но вызвала разочарование у Моэма и довела несчастного Киплинга до инфантильных воплей, хотя все трое, на мой взгляд, были далеко не глупыми людьми. Почему сформировались на западе мифы о суровой России с матрёшками, коммунизьмом и половым гигантом Распутиным? Потому что они живут сказками. Для Европы и европейца в широком смысле слова существует какой-то непреодолимый барьер, который превращает Россию в terra incognita. Им довольно трудно смириться, что это — такая же страна как и все остальные, даже в эпоху гиперинформации. Таким же terra incognita, но со знаком + является западный мир для нашей молодёжи. Для них запад — это царство пресвитера Иоанна, где всем живется хорошо, а все новости, недостаточно его хвалящие, — это коварная пропаганда. Ну, бывает. Задача нашего и следующих поколений — не интегрировать Россию в бюрократическую систему Европы, это бессмысленно, но наладить чёткие культурные диалоги. В идеале проводить регулярные телемосты, как в той самой передаче Познера, из которой пришла в народ фраза об отсутствии сексуальной, а в широком смысле интимной жизни в СССР. Этот спокойный разговор без обвинений и оскорблений окажет намного большее влияние, чем десятилетия информационной войны. Как говорил классик, самая дешёвая и эффективная пропаганда — это правда.