Про Владимира Мартынова и музыку

Современная музыкальная культура находится на закате своего существования, и это отличный повод поговорить о том, почему у неё не получилось стать великой. Для понимания этого необходимо понять, что же делает искусство искусством? Потрясающе точно проблему определил композитор Владимир Мартынов. В его понимании искусство — это акт волеизъявления творца, который самолично реализует весь процесс производства. Поэтому, к примеру, нынешнее исполнение произведений Баха или Брамса носит примерно такую же ценность, как поход в музей Древнего Египта — не создаётся что-то принципиально новое, а пережёвываются чужие эмоции, чужие понимания. Автор попросту теряется под грузом эпох, культур и исполнителей его воли. Подобный принцип очень хорошо прослеживается в современной музыке: бит куплен у человека 1, текст написан человеком 2, исполнен человеком 3, сведен человеком 4 и так далее. Автор тут попросту отсутствует. Изначальная структура музыки сначала была сильно упрощена дуэтом исполнитель/композитор, а теперь попросту карнавализированна до степени полной профанации. Хотя даже в рамках такой концепции реально творить искусство, но ради этого нужен недюжинный талант. Возьмём симптоматический пример в современной музыкальной культуре — реп. Сейчас это не жанр уличной искренности, а пространство для баловства infante terrible с неприлично богатыми родителями. Текста превратились в бесконечный карго-культ денег, их получения, зачастую нелегальными способами, и их иррациональная трата. Вечные темы в них профанируются: любовь превращается в бартер «у меня есть деньги, у тебя есть половые органы», совесть и честь сознательно отвергаются в пользу «тачек», «пушек» и «травки». Возникает логичный вопрос: как в таких условиях творить искусство? Мой ответ будет несколько провокационным: Yung Trappa. Поверхностный анализ не даёт ничего необычного: очередной реперок с текстами про ганста и продажную любовь. Если приглядеться чуть пристальнее, то перед нами открывается совершенно другая картина: для него это и есть искренность. Здесь я позволю себе небольшое отступление. Сейчас вторую жизнь обрела идея смерти автора в искусстве. «Зачем мне знать биографию Набокова для понимания „Дара“?» — типичный аргумент её адептов. С моей точки зрения этот принцип может быть применим к произведениям второго и третьего порядка, но никак не к шедеврам литературы. Для того, чтобы понять не столько изначальную задумку, сколько сам образ мысли автора, необходимо знать его биографию. Предположим, что вы нашли в пыльном шкафу какую-то фантастическую книгу про страну Лауранию. Вы её прочитали, вам она понравилась, и вы решаете посмотреть на обложке автора сего произведения. Некий У. Черчилль. И всё, ваше восприятие книги переворачивается на 180°. Вы читали не просто текст, а текст самого Черчилля. Смотреть по-старому на эту книгу у вас уже не получится, она обретает абсолютно новую ценность. Так и здесь, для понимания творчества Yung Trappa нужно углубиться в его биографию. Это человек, занимавшийся наркобизнесом, неоднократно сидевший в тюрьме. Его тексты про деньги и «допинг» — это его восприятие собственной реальности, переосмысление ойкумены, в которой он провёл всю жизнь. Это и есть та самая правда улицы, из-за которой рэп стал рэпом. Его жизнь и последующая смерть от передозировки полностью укладывается в характер его творчества. Поэтому слушатель испытывает ровно тот спектр чувств и эмоций, который закономерно вытекает от формата произведения. Однако подобные алмазы являются лишь сотой долей от всех исполнителей, поэтому рэп сейчас де-факто перестал существовать как жанр, а стал таким же симуляктром, как и академический концерт Стравинского. Возвращаясь к Владимиру Мартынову, он призывает к возвращению изначальной музыки. По его мнению, в народных частушках, рождественских гимнах и якобитских песнях намного больше души, чем в очередной постановке пьесы Лопе Де Вега. И с ним трудно не согласиться. В настоящее время этот принцип начинает понемногу притворяться в жизнь: Леонид Федоров, «Аркона», Дэнни Браун, Twisted sister — они и являются современным прочтением первичной музыки, в которой автор является и проектировщиком, и реализатором искусства. Да, подобным исполнителям вряд ли достичь того колоссального финансового успеха современных мейнстримных исполнителей, однако именно их труд послужит началом новой эпохи в музыке. А современной я предлагаю сказать bon voyage и произнести несколько слов благодарности за её бесценный вклад в понимание того, какой должна быть музыка.