Обыкновенный царизм

Вопросы — Артемий Сыч, ответы — Виктор Васильев.

Артемий Сыч: Добрый день, Виктор! Ваше дело было самым громким политическим преследованием российского гражданина в Киргизии. А чем вы занимались в Киргизии? Почему жили там?

Виктор Васильев:

Доброго времени суток.

Прежде всего, это было связано с моей работой. Около полутора лет в совокупности я прожил и проработал в Кыргызстане, начиная с декабря 2020 года и заканчивая январём-февралём 2022 года. Это было связано с моим участием в президентских выборах, референдуме и парламентских выборах Кыргызстана, которые состоялись с января по октябрь 2021 года, а также с рядом других проектов, связанных непосредственно с моей работой как политтехнолога и медиаменеджера.

Приглашающей стороной и, собственно, работодателем тогда выступила администрация президента. На старте это была администрация Жапарова. Тогда он был премьер-министром страны — сразу после переворота, революции октября 2020 года, когда он из тюремных нар попал в кресло премьер-министра; уже в январе 2021 года стал президентом.

[Справка по Жапарову: Нынешний президент Киргизии. Родился в 1968 году. В постсоветской Киргизии был преуспевающим бизнесменом. В 2005 году стал депутатом. Осуждён по делу о захвате власти в марте 2013 года. Оправдан в июне 2013 года. В августе 2013 года оправдание отменили без реального тюремного срока. В 2017 году суд признал его участником нападения на главу правительства Киргизии в ходе протестов 2013 года. Тогда протестующие заблокировали автомобиль главы правительства и чуть было не сожгли его, но передумали. В 2020 году в ходе протестов был освобождён из тюрьмы. Судя по всему, его выпустили сотрудники тюрьмы, чтобы протестующие не взяли её штурмом. Стал президентом].

На этих исторических выборах мне посчастливилось поработать. Плюс ко всему, я являюсь уроженцем Центральной Азии, мои родственные и дружеские связи с регионом достаточно сильны. Поэтому в какой-то момент я решил остаться в Кыргызстане и, собственно, так или иначе жил между двумя регионами — Центральной Азией и, в последние годы, Западной Африкой. Центральная Азия была для меня вторым домом. Я планировал даже перевезти свою африканскую семью в Бишкек и там обосноваться.

Ещё одним фактором выбора в пользу Кыргызстана и Бишкека было моё обучение в Кыргызско-Российском Славянском университете имени Бориса Ельцина. Этот университет имеет межправительственный статус, создан по инициативе России, финансируется в основном из российского бюджета и объективно является одним из топовых университетов в стране.

Я учился в аспирантуре на факультете международных отношений, фактически окончил её и перед арестом выходил на защиту диссертации. Если бы не арест, думаю, к текущему моменту я бы уже успешно защитил диссертацию и, соответственно, имел перспективы преподавательской деятельности в этом высшем учебном заведении.

Артемий Сыч: Как вы оцениваете российские публикации по вашему делу? Вы ощутили солидарность русской нации с вами? Или она была всё же недостаточна? Как вы оцениваете поведение российского государства?

Виктор Васильев:

Что касается публикаций и в целом поддержки со стороны России, конечно, поддержка моих ближайших коллег и друзей по журналистскому цеху чувствовалась и ощущалась. В общем-то, она и сыграла решающую роль в моём освобождении.

Отдельно отмечу Эдварда Чеснокова, известного многим журналиста, представляющего «Комсомольскую правду». Отмечу Алексея Мильчакова, руководителя ДШРГ «Русич», моего старого друга, и ряд других ресурсов, с которыми я сотрудничал и работал.

Их позиция привела к тому, что после достаточно долгого моего заключения подключились уже и крупные российские СМИ, в том числе Mash и Lenta.ru. Фактически российское государство — в лице Россотрудничества и нового руководителя Россотрудничества Игоря Юрьевича Чайки — обратило внимание на моё положение. Благодаря их вмешательству стало возможным моё освобождение.

Но прежде всего моё освобождение стало возможным вследствие перемен в самом Кыргызстане — отставки прежнего главы спецслужб Кыргызстана, ГКНБ, Камчыбека Ташиева. Без его отставки о какой-либо возможности моего освобождения не могло бы идти речи. Об этом мне напрямую и открыто заявлял сам следователь: мне грозит десять лет тюремного срока.

[Справка по Ташиеву: киргизский политик и чиновник. Начал карьеру так же, как и Жапаров, в депутатском корпусе. Работал министром чрезвычайных ситуаций. После — стал одним из лидеров партии «Ата-Журт». Платформа партии: киргизский национализм, сближение с Россией, антиамериканизм. В 2013 году вместе с Жапаровым осуждён по делу о захвате власти. Также вместе с Жапаровым оправдан. Так же, как и Жапарову, ему отменили оправдание, но без реального тюремного срока. При Жапарове стал главой местного КГБ. Влияние его было гораздо больше, СМИ даже писали о тандеме власти Жапарова/Ташиева. Об этом говорят и обстоятельства его увольнения. Чтобы уволить Ташиева, Жапаров дождался, пока он уедет на лечение в Германию. После увольнение на Ташиева было возбуждено дело о подготовке государственного переворота. Ташиев признан виновным, но суд ему назначил пробацию, то есть условное осуждение без реального тюремного заключения. Ташиев добивается амнистии, обвинение запрашивает 9 лет заключения.]

Артемий Сыч: Как я понимаю, из ваших текущих публикаций претензии Киргизии к вам не закончились. В чём они состоят?

Виктор Васильев:

Что касается претензий со стороны Кыргызстана, я прогнозирую, что в среднесрочной перспективе — возможно, уже в октябре-ноябре предстоящей осени — будет предпринята попытка государственного переворота.

Если к власти придут те силы, о которых я публично заявляю, — Камчыбек Ташиев, группа политиков и окружающих его лиц, представляющих южные регионы страны, — думаю, меня практически сразу объявят в международный розыск и найдут, в чём обвинить.

Моё физическое выдавливание из Кыргызстана было связано с угрозами возбуждения второго уголовного дела. Именно поэтому мой адвокат настоятельно советовал не подавать апелляцию на приговор, и я к нему прислушался: действительно была озвучена угроза уголовного преследования уже по другой статье.

Напомню, что помимо обвинений в вербовке в ряды Вооружённых сил России вторым обвинением — озвученным, но не предъявленным — был шпионаж в пользу России.

Добиться справедливости в текущей ситуации мне не удалось, но это не значит, что я не буду добиваться её завтра. Я буду добиваться полной реабилитации и полного оправдания. На текущий момент Свердловский районный суд города Бишкека, который дал мне меньший срок по данной статье, тем не менее признал меня виновным.

Это промежуточное решение, оно ни в коем случае не является справедливым. Справедливое решение означает полное оправдание, реабилитацию, соответствующую компенсацию морального вреда и компенсацию за потерянное время.

Именно этого я буду добиваться, в том числе путём публичного диалога, к которому пытаюсь прибегать сейчас и с действующими властями, и с теми властями, которые придут к власти, — если это будут лидеры, не связанные с экс-руководителем спецслужб Кыргызстана Камчыбеком Ташиевым.

Артемий Сыч: Как вы видите идеальные отношения России и Киргизии/Средней Азии? К чему эти страны и наши отношения с ними идут сейчас? Они склоняются всё больше в сторону Запада, Востока или Россия сохранит своё влияние?

Виктор Васильев:

Что касается отношений с Россией, я бы всё-таки чётко разделял отдельные страны. Единого региона с общим культурным и ментальным пространством и едиными экономическими связями сейчас не существует. Страны достаточно сильно обособились, имеются сильные внутренние противоречия.

Надо рассматривать интересы России в контексте двусторонних взаимоотношений: отдельно Россия и Казахстан, Россия и Кыргызстан, Россия и Таджикистан, Россия и Узбекистан, Россия и Туркменистан, Россия и Афганистан. Афганистан всё-таки является неотъемлемой частью субрегиона Центральной Азии, и его влияние на соседей, прежде всего Узбекистан и Таджикистан, нельзя недооценивать.

В этом контексте я являюсь живым свидетелем и, в каком-то смысле, достаточно глубоким экспертом по двусторонним отношениям России и Кыргызстана.

Я оцениваю политическое влияние России именно в Кыргызстане как достаточно значимое, но не соответствующее тому культурному, экономическому и военному присутствию, которое у нас имеется. Вплоть до 2026 года, до текущего года, Россия по ряду показателей была на первом месте по инвестициям в Кыргызстане. Естественно, Россия является стратегическим партнёром Кыргызстана в военной сфере и во многих других отношениях.

Но во всём, что касается политических вопросов, Россия значительно уступает своим ближайшим конкурентам в регионе — прежде всего Китаю, Турции и даже таким удалённым странам, как Великобритания, Индия, Пакистан и так далее.

На мой взгляд, сейчас в Кыргызстане идёт достаточно серьёзная конкурентная борьба между двумя игроками. Это Китай, который представлен действующим лидером страны Садыром Жапаровым, и, с другой стороны, Великобритания и Турция, которые представлены бывшим главой местных спецслужб генералом Камчыбеком Ташиевым, а также рядом региональных элит и политических сил, формально или неформально поддерживающих его на текущий момент.

Является ли Россия игроком в этом ключевом противоречии между Лондоном и Пекином в данной локации? Очень сомневаюсь.

Ближайшее будущее — предстоящая осень и президентские выборы в январе 2027 года — покажет, кто за кем стоит и кто обладает наибольшей силой и влиянием. Ставки достаточно высоки. Они имеют значение и для самого Кыргызстана, и для всего субрегиона Центральной Азии, и для Китая, России и Ирана. Интересы очень многих стран затрагивают именно предстоящие президентские выборы.

В Кыргызстане это связано прежде всего с реализацией крупного инфраструктурного проекта, крупнейшего в истории региона за последние 40 лет, — строительством железной дороги Китай — Кыргызстан — Узбекистан. Строительство активно ведётся, и уже через год будет запущена первая часть дороги Китай — Кыргызстан.

Огромный поток китайских товаров пойдёт частично в регион, но основная часть — далее на рынки России, Европы и Ирана. Этот новый логистический путь имеет большое значение для всех игроков. Кто будет его контролировать, тот во многом будет иметь определяющее влияние в регионе.

Ещё отдельно отмечу: несмотря на то, что регион очень сильно фрагментирован и нужно говорить о двусторонних интересах России в регионе, предстоящие события — как и те или иные политические пертурбации в Кыргызстане ранее — имеют значение для всего постсоветского пространства.

Поскольку страна сама по себе не обладает достаточно развитой политической культурой или традициями государственности, Кыргызстан был выбран в качестве удобной локации для тестирования тех или иных политических экспериментов и технологий.

В данном случае, помимо идеологической начинки под названием «Большой Туран», я вижу попытку реализовать сценарий строительства пространства «Украины 2.0» во всём субрегионе Центральной Азии. Опыт подсказывает, что соседи всегда пристально смотрят на события в Кыргызстане и мотают на ус. Те или иные практики, формы противоборства имеют большое символическое значение для соседей — может быть, не столько практическое, политическое или экономическое, сколько символическое для элит субрегиона Центральной Азии.

Ближайшие события покажут, кто прав, кто виноват и кто имеет определяющее влияние в регионе. Это будет иметь последствия для всех стран-соседей.

Исторически так было всегда. Эпоха оранжевых революций на постсоветском пространстве начиналась в том числе с Кыргызстана, с Тюльпановой революции, когда к власти пришёл Курманбек Бакиев в 2005 году.

[Справка по Бакиеву: Президент Киргизии в 2005-2010 годах. Пришёл к власти в результате революции за социальную справедливость. Обретя власть, стал раздавать должности родственникам, подвергался критике за коррупцию и рост тарифов на энергетику. В 2010 году против Бакиева начались протесты. В апреле 2010 года киргизские силовики расстреляли толпу демонстрантов. Погибли 87 человек. Бакиев сбежал из страны, получил политическое убежище в Белоруссии, где и живёт до сих пор. Киргизский суд заочно приговорил его к пожизненному заключению. Но потом передумал и решил, что пожизненное за гибель 87 человек — это какой-то жесткач, и заменил наказание на 30 лет, которые Бакиев может отсидеть мужиком в любой момент, если захочет].

В каком-то смысле сегодня мы видим вторую попытку — уже с применением совершенно других технологий и без прямого вмешательства каких-либо западных структур, но опосредованно, через Турцию, через ставку на местные спецслужбы, — запустить процессы, формально, может быть, не связанные с государственным переворотом, но революционные по своим последствиям для постсоветского пространства, в том числе направленные против России.

Артемий Сыч: Вы упоминаете проевразийские взгляды. Вы их разделяете? Если да, то в чём они состоят?

Виктор Васильев:

Что касается проевразийских взглядов, действительно, я публично обозначал ряд концептов или идей, которые могли бы быть полезны для реализации мягкой силы России в регионе.

Сам я евразийцем не являюсь. Я отношусь к этой идеологии — или, точнее, философской и культурной традиции, укоренённой в истории российской, русской мысли, — как к доступному выбору, когда из двух зол выбирают меньшее. Для нас евразийство — меньшее зло.

Есть определённые предпосылки к тому, что именно евразийство в российской традиции, заложенной дореволюционными философами, в том числе славянофилами, продолженной советской школой евразийства и современной неоевразийской школой в лице Дугина, может стать сколько-либо эффективной и конкурентной альтернативой идеям Большого Турана, которые транслирует Турция.

Эти идеи, основанные на этническом родстве всех тюркских народов, — заведомо ложная история. Но идеологии, основанные на этническом национализме и противопоставлении тюркского мира России, очень популярны. Они мобилизуют молодёжь стран Центральной Азии, играют на русофобских настроениях и провоцируют их именно в молодёжной среде.

Нужно учитывать достаточно объективные факторы: этнический состав стран Центральной Азии меняется. На протяжении последнего поколения в разы сократилось присутствие русской диаспоры, сократилось влияние самого русского языка.

Страны Центральной Азии оказались в некотором промежуточном состоянии: значительная часть их населения, особенно жители аграрных регионов, оказалась словно в XIX–XVIII веке, где-то в Средневековье. Незначительная городская прослойка продолжила свой путь развития, однако всегда рискует просто исчезнуть под натиском объективных сил, связанных с высокой рождаемостью в сёлах, ростом националистических и исламистских настроений.

Бороться с этим, в общем-то, бесполезно — так же, как бесполезно отгораживаться от стран региона какой-то высокой бетонной стеной. Это просто физически невозможно. Необходима альтернатива тем идеологическим концептам, которые очень успешно реализуют в регионе наши геополитические оппоненты.

Прежде всего это, конечно, Турция, которую к этим действиям подталкивает Великобритания. Собственных турецких интересов в регионе практически нет. Для Турции, для Анкары, Центральная Азия всегда была задворками с точки зрения её геополитических интересов. Однако в последние годы всё очень сильно изменилось.

Артемий Сыч: Мы довольно много слышим о евразийстве среди россиян: философов и политических движений. Но я ничего не слышал о каких-либо евразийцах среди центральноазиатов и закавказцев. Они существуют? Почему вы думаете, что евразийство вообще может конкурировать с пантюркизмом и исламизмом?

Виктор Васильев:

По поводу евразийства и популярности этих идей среди малых народов: на самом деле, возможно, удивлю, но в каком-то смысле не евразийство, а неоевразийство во многом являлось государственной идеологией Казахстана. Это действительно была основополагающая идеология времён Нурсултана Назарбаева — середины 2000-х годов, когда в рамках активного нацбилдинга появилась Астана, новая столица Казахстана.

Назарбаев приглашал Александра Дугина посетить Казахстан с лекциями. Дугин написал в том числе книгу «Евразийская миссия Нурсултана Назарбаева».

Казахстан позиционировал себя в качестве лидера евразийской идеологии на всём постсоветском пространстве. Это совпадало с неоевразийством Дугина, поскольку Дугин считает истоками российского государства и государственной традиции монголоидов, Чингизидов. Казахи, в свою очередь, выстраивают порядок наследования не совсем от тюрков, а именно от Чингизидов, от Золотой Орды.

Таким образом, Казахстан позиционировал себя в рамках этой идеологии не просто на равных с Москвой, но в каком-то смысле в качестве старшего брата. Это был абсолютно оправданный и достаточно удачный шаг со стороны лидера Казахстана. Но это был фальстарт. Почему? Потому что тогда ещё явного конфликта России с Западом не было, а евразийство было идеологией маргиналов. Все эти попытки построения евразийской идеологии с приоритетом Астаны не были всерьёз восприняты ни в России, ни даже в самом Казахстане.

Если мы берём пророссийские настроения казахов, а в ещё большей степени — тюркских народов, проживающих на территории России, они тоже в той или иной степени являются евразийцами. Просто, может быть, не осознают или не артикулируют свои идеологические воззрения достаточно чётко. Но так или иначе, на словах и на деле, в том числе участвуя в СВО, эти народы фактически являются проводниками евразийской идеологии.

Если брать основную, фундаментальную черту, которая связывает изначальных евразийцев как носителей традиции русской мысли — философского течения, зародившегося ещё в Российской империи, — и неоевразийцев Дугина, это примат территории.

С точки зрения классических евразийцев Россия, в том числе Российская империя, появилась на пространстве под названием Туран. Это Алтай, Южная Сибирь, Южный Урал, в том числе арийский Аркаим. На этом пространстве происходило движение народов, прежде всего славянских и тюркских. Союз этих народов позволил создать новую сильную государственность — Российскую империю. Если кратко, речь идёт именно о примате географии.

Поэтому евразийство — это прежде всего союз славянских и тюркских народов. Кавказ здесь участвует постольку поскольку — только через тюркские народы Кавказа.

Фактически это более значимая для нас история, потому что, говоря о евразийстве, мы говорим в том числе о народах, которые проживают с нами уже более 400 лет, если брать татарский народ. Действительно, это народы, которые стояли у истоков Российской империи и Московского царства.

Поэтому, по крайней мере, классическому евразийству нет другой альтернативы, способной конкурировать с пантюркизмом. Есть ещё более опасные версии враждебной для нас идеологии — исламизм и различные версии этнического радикализма, которые так или иначе присутствуют в странах Центральной Азии и транслируются в национальные регионы России.

Поэтому вопрос даже не в том, может ли евразийство конкурировать с пантюркизмом. У нас просто нет другого выбора: нам необходимо предлагать альтернативу, и единственная рабочая альтернатива, на мой взгляд, — евразийство.

Вопрос только в том, как его правильно упаковать и преподнести. Это может происходить в рамках дискуссии об алтайской цивилизации как истоке всех тюркских народов. Или в рамках общей географической общности, связанной с этим общей исторической судьбы, или каких-то других точек соприкосновения.

В противном случае объективные причины — более высокая рождаемость у тюркских народов, высокий уровень пассионарности — будут направлены против нас, и мы просто будем сметены. В долгосрочной перспективе отгородиться от этих процессов невозможно, учитывая, что мы с тюркскими народами уже более четырёхсот лет вместе проживаем. Это достаточно пессимистичный взгляд: эти процессы можно только смягчать.

Если брать большую историческую дистанцию, отчасти это произошло в Иране, где научились работать и конкурировать с тюркским фактором.

Для нас это принципиальная история, гораздо более значимая, чем противостояние на Украине или межнациональные проблемы, связанные с отдельными кавказскими народами. Для нас основополагающий вопрос — сможем ли мы найти позитивный диалог с тюркскими народами.

Конфликт на Украине я в том числе склонен рассматривать через тюркский фактор. Почему? Потому что украинцы, конечно, в большей степени всё-таки тюркский народ, а не славянский. Именно к этнотипу и этнической психологии украинцев западные медиаменеджеры подобрали определённые ключи и создали на пространстве в том числе Крымского ханства и Большой Хазарии пространство «антироссии», использовав эффективный тюркский фактор против России.

Артемий Сыч: Вы — африканист. Я сформировал своё мнение, которое, возможно, предвзято, что в советской этнографии, традиции которой продолжает РФ, есть такой феномен, что этнограф, будь он африканистом, арабистом и кем угодно ещё, смотрит на предмет своего научного интереса как на нечто обожаемое, чем он искренне восхищается. Мне всегда казалось это странным, я всегда думал, что русский учёный должен смотреть как злой профессор: этнография — это знание о народе, который мы потом себе подчиним, опутаем в наши щупальца либо жестоко, либо в объятия, а потом будем владеть. Что вы об этом думаете?

Виктор Васильев:

Ну, давайте разберём, что такое советская африканистика. Действительно, у нас это было развитое направление, особенно в сфере языкознания. У нас была целая школа, и до сих пор остаются специалисты, владеющие достаточно редкими африканскими языками, например. И в этой сфере мы до сих пор действительно впереди планеты всей.

Но есть такой нюанс, что, особенно в поздние советские времена, африканистика была прибежищем диссидентов и в целом диссидентствующих антигосударственных элементов. И самый яркий пример — это Николай Гиренко, правозащитник, эксперт в сфере межнациональных отношений.

[Николай Гиренко был убит скинхедской группировкой Боровикова-Воеводина. Большой текст о ней выходил на Обыкновенном царизме]

Он, конечно, в научной среде более известен как африканист. В своё время он работал переводчиком на острове Занзибар, в советское время. А в 2000-х он поплатился за свою одиозную деятельность, направленную против русского народа. Мы это всё прекрасно знаем. И в его память до сих пор проводятся различные научные мероприятия на факультете востоковедения СПбГУ и в других научных учреждениях. Это один момент, который мы должны зафиксировать.

Второй момент — в силу разрыва вообще традиции именно практического применения африканистики. Многие направления были утрачены. Именно африканистов-практиков с советских времён, которые сохранили те традиции, тот объём знаний, опыта и которые бы при этом оставались практиками, — даже в Институте Африки Российской академии наук их единицы.

Соответственно, африканистов-практиков, то есть людей, обладающих соответствующим образованием и при этом знающих, что такое Африка, на всю Россию — буквально единицы. Произошёл разрыв, связанный с 90-ми, 2000-ми годами, когда «никакого финансирования, соответственно, практической работы на африканском направлении у нас не велось».

Теперь что касается роли гуманитарных наук в целом в национальном государстве. Они призваны, если мы говорим о внешнем периметре, реализовывать влияние государства.

Исходя из этих традиций советской африканистики, конечно, нам необходима африканистика с чистого листа. И во многом этот процесс запустил Евгений Викторович Пригожин, который специалистов гуманитарного профиля — а именно политтехнологов, социологов, переводчиков — для работы на Чёрном континенте фактически набирал без какого-либо опыта, не обращаясь к каким-либо институциям, образовательным учреждениям или профессиональным сообществам.

Он прекрасно понимал, что, несмотря на отсутствие опыта, его люди, его команда смогут в перспективе реализовывать в Африке любые проекты более успешно, чем то профессиональное сообщество, которое себя относит к африканистике.

Поэтому у нас имеется тотальный разрыв между профессиональным или научным сообществом и тем, что у нас происходит на практике. И поэтому в каком-то смысле российская африканистика в начале десятых, в середине десятых годов пережила второе рождение благодаря санкт-петербургскому концерну.

И, переходя уже к третьему моменту: а как учёный, исследователь может действовать эффективно? Он может действовать эффективно, не только хорошо зная и понимая свой предмет, но и действительно обладая некой страстью к тому предмету, изучением которого он занимается.

Африка в этом смысле — очень контрастный предмет, поскольку к ней невозможно относиться нейтрально. Ты либо принимаешь и любишь Африку, либо, соответственно, уходишь в противоположную плоскость — начинаешь ненавидеть всё, что связано с Африкой.

И поэтому те гуманитарные специалисты, которые впервые оказались в Африке, в общем-то, разделяются на две категории. Те, кто начинает ненавидеть Африку и, соответственно, не находит перспективы какой-то или удовольствия в работе на Чёрном континенте. И те, кто всем сердцем начинает любить Красный континент. Ну, Чёрный континент, красная земля.

И поэтому, чтобы реализовывать собственное влияние в Африке, её надо не только знать, её нужно понимать и любить. То есть только после этого открываются возможности для сколь-либо эффективной работы на Чёрном континенте. Как-то так.

Топливный кризис, атаки дронов и фронт.

В России продолжается топливный кризис, и Украина продолжает наносить удары вглубь территории страны. Сергей Собянин заявил о том, что за неделю с 11 по 18 июля только на Москву летели 1892 дрона.

На текущий момент Украина ударила по 25 из 34 крупных российских НПЗ, выбив тем самым от четверти до трети нефтеперерабатывающих мощностей. Пока россияне адаптируются к дефициту топлива и учатся использовать карты работающих заправок, последствия ударов затронули даже США — цена на дизель там поднялась до 5 долларов за галлон.

Здесь важно отметить, что цель этих ударов не армия. Цель именно в ударах по экономике. Удары по НПЗ и нефтехранилищам позволяют дешево лишить Россию больших денег, создать среди россиян паническое состояние и вялотекущее раздражение на очереди и цены. В конце концов, именно в 2026 году война пришла в наш дом настолько, что сказывается в быту каждый божий день. Над нашими домами летают дроны, на наших заправках мы видим последствия их ударов.

На этой неделе украинские дроны атаковали инфраструктуру Вайлдберрис. И это совершенно не военная цель. Это дешевый способ создать убытки на десятки и сотни миллионов рублей. Для меня загадка, почему россияне до сих пор используют этот маркетплейс. Среди большой тройки российской электронной коммерции Вайлдберрис всегда славился наименьшей лояльностью и к покупателям, и к селлерам. Вот и теперь после ударов по распределительным центрам компании, селлерам маркетплейса не выплатят страховку, сотни торговцев на маркетплейсе пребывают в священном ужасе от ужасного кассового разрыва.

Владимир Путин подтвердил, что Россия не согласна на договорнячок по воздушным атакам. «Наши удары намного мощнее», — заявил президент. Так что внутри страны Россия продолжает перестраивать ПВО и менять систему воздушных атак на Украину.

Внутри первый заместитель председателя правительства РФ Денис Мантуров потребовал регламентировать производство дронов-перехватчиков, снижать их себестоимость и наращивать серийный объем. Тут бы, конечно, для публики были важны цифры. Ну вот прямо взять и сказать: сколько мы производим сейчас, сколько будем производить через месяц и когда мы будем производить столько дронов-перехватчиков, чтобы надежно закрыть небо. Но коммуникационные правила РФ такую открытость не поощряют. Объективно, производство перехватчиков в РФ есть, оно очевидно наращивается, и хочется надеяться, что в течение года превзойдет производство дальнобойных дронов на Украине и текущий эффект воздушного наступления сойдет на нет. Тут остается только ждать, надеяться и верить в русскую инженерную мысль.

Одновременно с этим Россия эскалирует удары по Украине. Как и всегда, русская эскалация идет в ответ на украинскую. В течение прошедшей недели ВКС РФ нанесли серию ударов по портам Одессы и Николаева. За прошедший месяц мы начали бить по АЗС и бензовозам Украины. Для поражения этих целей используются новые дроны «Герань-3 сикер», которые управляются операторами и имеют камеры. Отдельно можно отметить поражение КАБом пункта управления БПЛА полка Мадяра в Запорожье. Погибло около 60 человек из числа персонала.

При этом на тактическом уровне Россия, кажется, до сих пор сохраняет преимущество. Сопоставительный анализ уничтожения и потерь техники приводит соотношение 1:5,5 в пользу России. О нем мы писали чуть ранее.

Западные медиа утверждают, что Россия для запуска ФПВ-дронов использует дроны-матки и сети ретрансляторов, позволяя операторам находиться в пятидесяти и более километрах от ЛБС.

Мы продолжаем наступать. После взятия Константиновки, активизировались бои в Часовом Яре, у нас есть продвижение в Харьковской области в Купянске, у Козачьей Лопани и у Волчанска, мы продолжаем расширять плацдарм в Сумской области, противник пытается контратаковать в Запорожье, и, по мнению блогера HistoryLegends, воздушная наступательная кампания Украины — это пролог к новой попытке наступления к Крыму.

Военные новости склонны удручать тем, что оставляют наблюдателя в пассивном состоянии: ждать, терпеть, надеяться. Мне очень не нравится это состояние, потому что оно граничит с беспомощностью, поэтому обращу-ка я ваше внимание на новость, в которой есть мотивация к действию.

Владимир Путин поддержал идею создать сеть мини-НПЗ. Дело ведь в чем: это не вопрос одной лишь только украинской войны. Развитие современных военных технологий подразумевает глубокое дистанционное проникновение на вражескую территорию. После завершения войны на Украине мы не станем хорошо дружить с Европой и Штатами, поэтому вопрос децентрализации стратегической инфраструктуры будет актуален в течение века.

Нефтепереработка — сложный и комплексный процесс, в котором насчитывается полтора десятка этапов превращения сырья в бензин марки Евро-5. И украинцы бьют по нашим НПЗ, потому что это понятное бутылочное горлышко российской экономики — у нас их всего 34 штуки. Они объединяют перегонку нефти в несколько миллионов тонн. И очевидно эту стратегическую слабость нужно исправить: перегонку нефти нужно децентрализовать. НПЗ должны быть меньше и, вероятно, они не должны объединять внутри одного завода все этапы переработки.

Правильно было бы вместо 34 крупных НПЗ иметь 3400 линий переработки, а еще лучше — 34000. Потому что чем меньше стоимость одного узла, чем легче его заменить, тем крепче система и тем больше усилий затратит предполагаемый противник в попытках ее сокрушить.

И мне нравится это направление, потому что децентрализация мощностей переработки легко совмещается и с децентрализацией владения инфраструктурой стратегической отрасли.

Соответственно, сейчас в России запускается гонка идей. Как максимально рентабельно, несмотря на увеличение логистической цепи, перерабатывать нефть малыми мощностями. И, соответственно, дорогие читатели, мы в этой гонке можем поучаствовать. И так как мы с вами образуем, какое никакое идеологическое сообщество, то свой удельный вес во владении новой инфраструктурой мы можем превратить не только в деньги, но и политический капитал. Владение тремя-четырьмя линиями нефтепереработки легко создаст русским националистам отличную медийную инфраструктуру, 10-20 дадут партию, а 100-200 проведут новую партию в Госдуму.

Я не шучу, текущее положение с топливом открыло в стране вакантные места в национальной элите. Разработать систему бюджетной централизованной переработки топлива, найти инвестиции, ввести мощности в эксплуатацию — хороший способ застолбить себе место. Если вы вдруг готовы на такую авантюру и у вас есть идеи, как это можно реализовать, редакция «Обыкновенного царизма» готова к обсуждению — напишите в личные сообщения проекта.

У нас есть трудности — это значит только, что мы можем с ними справиться.

На Украине тем временем протесты в связи с отставкой министра обороны Федорова — с ним украинцы связывают успех воздушного наступления. Федоров из айтишной среды и действительно работал в попытках решить дефицит людей производством БПЛА. С другой стороны, все сложнее – прорыв Украины в производстве беспилотников обеспечен куда более сложной работой, нежели работа конкретного министра обороны. Производство БПЛА повысилось во многом из-за «Коалиции дронов», в которую входит, например, компания-производитель Хорнетов, а попытка компенсировать БПЛА нехватку людей очевидно не работает. Россия, видите ли, тоже наращивает производство, но при этом у нее еще и люди на фронте есть.

Однако у украинцев из-за наших очередей на заправках возникло ощущение, что они начали побеждать в войне и для окончательной победы не нужно будет ничего делать. И за право ничего не делать и ничем не жертвовать они сейчас высыпали на площади. Между тем что-то делать придется: новый министр обороны Украины Евгений Хмара по некоторым оценкам сможет будет лучше отладить отлов людей Территориальными Центрами Комплектования.

Закон об ИИ: изменить все, ничего не меняя.

Владимиру Путину явно донесли, что ИИ — это стратегическая технология. В течение прошедших двух месяцев он постоянно говорит о развитии ИИ, форсирует законы и нормы для того, чтобы Россия получила доступ к технологии.

28 мая на Евразийском экономическом форуме Путин заявил, что ИИ — это очень важно, а Россия создала Международный альянс по развитию ИИ, расшаркался о готовности выделить под это дело финансирование и подчеркнул важность международного сотрудничества.

На ПМЭФ-2026 Путин заявил, что без ИИ реальный суверенитет невозможен.

В июле 2026 года новости об ИИ пошли плотным потоком. Очень быстро и очень форсированно Госдума приняла закон о развитии ИИ. По оценке Натальи Касперской закон сырой — он был принят без долгих обсуждений, без привлечения экспертного сообщества и выглядит как очень быстрая версия «за все хорошее и против всего плохого».

Уже 16 июля (через 2 дня!) Россия объявила о том, что стала соучредителем в Международной организации сотрудничества в развитии ИИ, поддержав инициативу Си Цзиньпиня. В этот же день правительство конкретизировало список КПЭ в рамках национального плана развития искусственного интеллекта.

Во-первых, из всего этого можно сделать вывод, что элита РФ поняла перспективы обладания искусственным интеллектом. Так же как она поняла перспективы отсутствия технологии. Далее РФ начала суетиться, чтобы не оказаться на обочине истории. Суета эта очень в российском духе: принять закон, открыть комитет, сделать заявление, оптимизировать КПЭ.

Правительственные КПЭ удивляют детской наивностью. Во-первых, в них совершенно нет никаких инфраструктурных требований. Не прописаны строительство дата-центров, развитие производства полупроводниковых приборов, ускорение развития литографических станков.

На Западе развитие ИИ напоминает большую стройку: самые большие проекты базируются на привлечении инвестиций, строительстве огромных мощностей и инфраструктуры. РФ же начинает развитие ИИ с конца. Правительственные КПЭ содержат процент внедрения, увеличение прибыли от использования, количество чиновников, которые используют ИИ и даже уровень удовлетворения. Они не содержат требования к развитию суверенной инфраструктуры ИИ. То есть планируется иметь суверенный ИИ, но о суверенной инфраструктуре: дата-центры, чипы, станки для чипов — ни слова.

Зато очень много слов о международном сотрудничестве в деле развития ИИ. И издалека видно, что все эти слова обращены к нашему то ли союзнику, то ли надежному стратегическому партнеру — Китайской Народной Республике.

Владимир Путин очень хочет, чтобы КНР помогла России с ИИ. И эта надежда очень хорошо смотрится на фоне новости из совсем другой сферы:

Китайцы выставили очередные препятствия для строительства газопровода «Сила Сибири-2» из-за слишком высокой цены на газ — они предлагают вернуться к проекту, когда Россия согласится продавать газ Китаю по своим внутренним ценам.

Удивительным образом каждый раз наше стратегическое партнерство с Китаем выглядит так: китайцы милостиво соглашаются за бесценок купить наши ресурсы и милостиво соглашаются с тем, чтобы по полной цене продать ограниченное количество технологий.

Сочетается это с удивительной расстановкой сил в глобальной игре. Россия отвлекла Запад от Китая, став главной страшилкой мировой безопасности, а Китай продолжает наслаждаться своей монетарной силой, как будто вообще не думая о будущем. Китай мог бы всерьез повлиять и на ход СВО, предоставив нам свои военные технологии, и на ИИ-гонку, восстановив суверенитет над Тайванем. Ничего из этого Китай не делает. Поставки технологий для военных нужд идут из Китая в Россию, но они совершенно так же идут из Китая на Украину.

Более того, вот на этой же неделе Financial Times докладывают, что ЕС разрешил Украине тратить оборонный кредит на закупку китайских комплектующих для БПЛА. Ну, то есть понимаете, какова цена этому союзу.

Тут можно было бы сказать, что Китай просто действует в своих интересах и как мы его можем в этом винить. Это не так. Китай проигрывает ИИ-гонку, китайская демография очень плохая. Китай не использует историческое окно возможностей, чтобы восстановить контроль над Тайванем.

А сейчас правда буквально лучший момент для этого. Вот США возобновили боевые действия против Ирана, то есть запасы западных ракет и беспилотников сейчас тратятся и на Украине, и в Иране. Запад очень ограничен в выделении военной помощи Тайваню. Однако происходит это на фоне общезападного тренда на увеличение расходов на оборону и наращивание ВПК. То есть ограниченные запасы сейчас будут пополнены за счет ввода дополнительных мощностей потом, конфликты на Украине и в Иране закончатся, и Запад сможет предоставить Тайваню куда больше помощи, чем до Украинской и Иранской войн.

Вместо того, чтобы использовать окно возможностей, Китай пытается нагреть Россию на поставках ресурсов и продаже комплектующих нам, то есть окно возможностей свое упускает, за что неизбежно поплатится. И я надеюсь, что в момент расплаты нам хватит памяти, чтобы в ответ на запрос любой помощи ответить: «Без проблем, уважаемый стратегический партнер! За 300% маржи мы готовы предоставить вам часть наших технологий в обмен на аренду половины ваших полупроводниковых заводов! Всегда готовы помочь друзьям!»

Поэтому весь этот расчет на международные организации развития ИИ выглядит криком в ведро. Мы ищем помощи там, откуда она не придет, называем устойчивым союзом эксплуатацию наших ресурсов и бюджета. Весь этот евразийский флер о союзе древних великих культур против западной гегемонии рассыпается при первых признаках беды. Крупнейшие индийские НПЗ заявили, что у них нет дополнительных мощностей для поставки бензина России.

Пора признать объективную реальность. Мы в этом мире одни. И никакие международные формы кооперации не дадут нам доступа к ИИ. Доступ к ИИ нам дадут только свои дата-центры, чипы, литографические станки. И во всех этих сферах мы отстаем. Мы можем нагнать, но для этого нам нужны работающие институты: свои специалисты, свои производства, свои акселеряции. А для них нам нужно свое работающее гражданское общество, которое к тому же может доверять государству. А для этого нужно принципиально изменить всю информационную политику 2024-2026 годов.

Во-первых, вся эта политика полностью провалилась. Правительство РФ заблокировало половину интернета, ограничило платежи компании Эппл, начало блокировать ресурсы компании Гугл, присудило этим компаниям запредельные штрафы и они пошли в контрнаступление. ВК, Мах, Рустор исчезли из магазинов приложений Эппл и Гугл. ВК в спешке переводит пользователей с домена .com на .ru.

Мы можем сотрясти воздух и сказать, что они все за это поплатятся, но факт остается фактом: чтобы они реально поплатились нам нужна своя ОС, и своя линейка аппаратных продуктов (смартфонов, планшетов, ноутбуков, компьютеров), которая сможет действовать автономно от западных разработок. Однако даже мысль об этом сейчас звучит смешно. Чип в моем Макбуке на 190 нанометров превосходит самый развитый литографический станок в России. Чтобы выкатить НАШ ОТВЕТ ЗАПАДУ потребуются годы развития индустрии.

По большому счету, РФ поймала себя за хвост. Чтобы выжить в передовой сфере XXI века РФ должна убедить гражданское общество поверить в себя, в развитие России, чтобы работать не как в Силиконовой долине, а в десять раз продуктивнее. Но при этом все, что она делает — это отдаляет гражданское общество от себя. Коммуникация деградирует, экспертное сообщество задается вопросом, что чиновники творят, и не находит ответов.

И происходит это на фоне релиза новой версии Чата ГПТ. 9 июля вышел Чат ГПТ 5,6 и он отличается от 5,5 намного сильнее, чем кажется по цифре после запятой. Если честно, новая версия нейросети вызывает у меня настоящий СТРАХ БОЖИЙ. Я успел потратить недельный запас токенов. Я увидел, как нейросеть может за считанные минуты проанализировать две тысячи страниц пдф-файла и составить библиографический указатель по конкретной выборке узкоспециализированной темы.

Обыкновенный царизм готовит к изданию «Запретный альманах» о цензуре в России. За 20 минут Чат ГПТ 5,6 проанализировал 350 тысяч символов, подчеркнул все самоповторы и составил 35-страничный редакторский документ, более тщательный, чем составил любой из рецензентов.

Я скормил Чату ГПТ архив Обыкновенного царизма и минут за 10 он выдал топ-100 постов по просмотрам, проанализировав внутри них все каузации и корреляции, выдал таблицу с 14 листами. Это быстрее и лучше, чем может сделать любое средство аналитики контента.

И это СТРАШНО, потому что если вот эту штуку мне дают в публичном доступе за 100 долларов, то что находится в Пентагоне и государственных службах США?

Нам нужно донести до правительства, что оно занимается профанацией деятельности в игре, в которой ставки слишком высоки, а объем работы необъятно велик. В этом всем есть хорошая новость — кажется, президент и правительство действительно осознают значение ИИ. Но в этом есть и плохая: они как будто не понимают, как многое в стране нужно поменять для его успешного развития. Гражданскому обществу стоит трубить об этом на каждом углу: либерализация интернета, свобода слова, ограничение госрегуляции, снятие цензурных фильтров внутри ИИ, поиск субсидий, грантов, длинных кредитов на создание дата-центров, чипов, акселерации производства литографических станков. Может и вывезем.

Хорошо, что нет царя

С 11 по 21 июля в России проходят Царские дни. В Екатеринбурге от Храма-на-Крови до Ганиной ямы прошел крестный ход, в котором приняли участие 44 тысячи человек. В этом году на крестном ходу сто священнослужителей причащали у ста чаш по сотне паломников. Крестные ходы прошли также в Москве, Костроме, Ульяновске, Тольятти. Малые крестные ходы прошли в десятках приходов, о которых не пишут федеральные СМИ.

Россия все больше осознает и объединяется вокруг бессмертной жертвы Николая, Александры, царевича, четырех великих княжон, доктора и верных слуг.

Хорошо, что нет царя. Нам не на кого переложить ответственность. Нельзя сидеть и ждать, пока однажды появится правильный Государь, который построит нам нефтеперерабатывающие заводы, дата-центры, школы, партии и справедливое государство. Царя-батюшки больше нет, поэтому нам пора взрослеть.

Сейчас нам очень тяжело. И когда нам очень тяжело на ум приходят строки стихотворения Иванова. Потому что, на самом деле, в строках:

Что никто нам не поможет.

И не надо помогать, —

содержится гимн русской гражданственности. Мы потеряли все, но мы выжили. Мы остались одни, без своей власти, страны и веры. Но мы выстоим. Нам никто не поможет, но нам это и не нужно. Ведь у нас есть мы сами. И мы обязательно справимся.

Слава России!

Спасибо за прочтение первого Летучего листка Обыкновенного царизма. Дальнейшие выпуски будут выходить по платной подписке и доступны от уровня «Контент за 500₽». Лучший способ поддержать выход рубрики — оформить/поднять уровень подписки прямо сейчас.