Интересы государства и политическая мораль

Разговор о политической морали очень легко переходит в форму «звенящей пошлости», потому и попробуем.

СВО стала для России длинной серией уроков смирения. У этого наверняка есть причины, лично я вижу основные причины исключительно духовного плана — и если вижу верно, они кончатся очень большим уроком смирения.

Но это тяжело ощупать, так что лучше зафиксировать внимание на райсон д етат. В том виде, который СВО приобрела, не видно, чтобы она соответствовала интересам России. Единственным осязаемым результатом можно назвать военный контроль над сухопутным коридором в Крым — но военный контроль, не подтвержденный международной легитимностью или хотя бы устойчивостью сохранения вне зависимости от кабинета (как Голанские высоты) — это очень хрупкая форма присутствия. В России смена власти часто сопровождается резкими радикальными поворотами в политике, в том числе внешней — поэтому коридор нуждается в международной легитимации куда больше, чем Голаны.

При этом сам контроль был взят, самое позднее, с капитуляцией остатков Мариупольского гарнизона; так что объяснить все, что было с июня 2022 года, интересами России еще тяжелее. 

Помимо нужды в легитимации много зависит от того, кто и как использует этот коридор. Стоят ли очень мутные перспективы его использования тех жертв, что были принесены?

Разговор об экзистенциальной угрозе от запада утыкается в соприкосновение с НАТО на севере, ставшее СЛЕДСТВИЕМ СВО — ну, а попытка залокалить такую угрозу в лице одной Украины есть прямое признание в том, что вектор российской политики здесь натурально создал непримиримых врагов из народа, с которым почти нет этнической границы.

Причина же этих уроков смирения состоит не только в противоречии интересам России этой войны, но и в том, что она, да и основные идеологические флеры вокруг нее, противоречат самим детерминантам этих интересов; характеру базиса России как государства, выросшего на руинах СССР благодаря политическому гению Ледовласого.

Россия создавалась как торговая федерация, принципиально адеологчиная и в моменте плотно ориентированная на запад. Ориентация во внешней политике — дело непостоянное, а вот детерминанты политического строительства — куда более долгие. Их невозможно просто снабдить противоречивым сумулякр-шумом, чтобы направить всю махину государственных институций в некотором направлении так, чтобы эта махина работала эффективно, без саботажа и имея стратегические ориентиры по каждому из задействованных ведомств.

В сущности, Россия и на пятый год СВО остается собой. Сложная этнофедерация с привилегированными республиками сохраняется, лишь меняя иерархию привилегированности. Рыночек даже развивается: в 1995 году мы не можем представить себе военной компании, штурмующей города по аутсорсу с МО. Даже ориентация на запад, по большому счету, сохранилась: Россия ищет легитимации достижений по большей части от стран запада, и сохраняет традицию партнерства с США — помогая последним урегулировать украинский кризис.

Но попытка заставить государство заниматься несвойственным ему делом внешнего завоевания и предопределяет слабую успешность государства в этом деле, и резкое ослабление сил государства в делах, под которые оно заточено — например, ослабляя прочность внешнеторговых позиций. Невозможность же ставки на негосударственные идеологические сообщества показывает, что на самом деле, без приложения в виде хорошей зп и солидных гробовых, в России все эти ирреденты и империи особо никому не упали.

И в этом контексте встает вопрос личной политической морали, иными словами- вопрос уточнения, что есть лояльность государству. Я думаю, что быть лояльным государству, гражданином которого являешься — это необсуждаемый моральный долг человека. Эта позиция может быть спорна, но дальнейшие рассуждения построены на ней.

Итак, лояльность государству не равна солидарности с потоком гнойных пропагандистских посылов из канала пожилого комсомольца с большой бородой. Не равна готовности действовать в интересах той или иной стаи товарищей, в моменте занимающей высокие кабинеты. Лояльность государству — это прежде всего готовность словом и делом поддерживать ключевой протокол его бытия. А таковым протоколом для ансамбля институтов, двигающихся посредством бюрократии, является основной закон, то есть Конституция.

И соответственно, условный Костылев может сколько угодно говорить о своей лояльности государств. Но, поддерживая де-факто антигосударственную диверсию в виде навязывания госинститутам несвойственной им интенсивной, ресурсосзатратной работы, он проявляет на самом деле лояльность к стае товарищей в высоких кабинетах, а не к государству.

Настоящее политически нормальное поведение гражданина государству в случае РФ — это борьба против идеологизации общественной жизни; это борьба за сохранение федерализма; это словом и делом проявленная солидарность с идеей защиты прав человека и идеей свободы предпринимательства.

Заметим- эти вещи как абстрактны, так и конкретны, они дают простор для непосредственной индиквидуальной активности. Поэтому, будучи частью системы политической морали, они могут быть и установками морали индивидуальной — и у достойного гражданина своей страны являются и установками обязательными.