Время от времени мы сталкиваемся с разговорами про ту или иную фазу противостояния «патриотов» и «либералов», причем семантическое оформление этих терминов выглядит как рилс про борьбу ящеров и древних русов. Патриоты часто понимаются как лоялисты и мал-мала националисты, а либералы — как вечная оппозиция, сидящая на чемоданах, и тем не менее почти всесильная.
Этот троп берет свое начало в дискурсе газеты «День» и прочих «национал-патриотических» газет. Но насколько он основателен?
Ведь, на минуточку, патриотической идеологии как таковой не существует. Существует совокупность лояльностей феноменам или образам феноменов, из которых складывается композиция Отечества. Само собой, у каждого своя совокупность этих лояльностей, и во что-то относительно массовое эти совокупности собираются только благодаря медиапузырям. Но это не основная проблема патриотизма как самоопределения.
Основная проблема состоит в том, что патриотизм — это всегда вторичная конструкция относительно базовой идеологической-как-мировоззренческой основы мировоззрения. Именно поэтому ничего не получилось у комитета 25 января и достаточно скромны успехи условного НОД. Разные идеологические основания по-разному выстраивают композицию лояльности. Идеологий не так уж много — но тем не менее, попытка собрать под «патриотами» людей разных идеологических базисов, сколь угодно похожих по ситуативной сетке лояльностей, как правило не имеет сущностной и политической перспективы .
С либерализмом ситуация на самом деле не лучше. Это да, была большая идеология, одна из трех; но беда в том, что в борьбе идеологий либерализм победил: и теперь, после 1991 года, это уже не идеология как таковая.
Большие идеологии как бы воплощали отдельные векторы из лозунга французской революции. Свобода — либерализм, равенство — социализм, братство — национализм. Оформившись в XIX веке, они вступили в непримиримую борьбу в веке двадцатом: «братишки» были разбиты военным путем, фанаты равенства пришли к моральному поражению. При этом либерализм включил в себя важные черты побежденных: от «социализма» это социал-демократическая составляющая в дееспособных государствах и установки, которые принято называть «кейнсианством». От национализма — это базовый дизайн национального государства, которое черпает свою легитимность от нации, это государство учреждающей.
В целом, если еще нет, очень рекомендую освоить работу Дж. Шварцмантеля «Идеология и политика». Это базовая книга, позволяющая хотя бы начать понимать специфику идеологии как исторического и политического феномена. Но теперь пойдем дальше.
Итак, после 1991 года либерализм — это мейнстримное мировоззрение, вроде шароверия: очевидно, что это одна из очень спорных концепций Земли, но в силу ее популярности это просто элемент нормального мировоззрения. Разумный человек не пытается вникать в концепцию или доказать ее пагубность, потому что ничего поменять не удастся. Так же и с либерализмом, особенно относительно РФ.
Потому что государство РФ сложилось институционально через эту мировую победу либерализма. И либерализм как идеология встроен в РФ индисигн, в Конституцию и базовые интенции государственного развития.
И как бы серьезно ни косплеили сегодня некие люди времена и практики господства идеологии марксистской — этот базис остается и вылезает в очень неожиданных местах.
В частности, через пусть тысячу раз недемократично начатую бодалку: то же привлечение частной компании к ведению warfare — это явно неолиберальная, причем очень радикальная практика (сколь бы плотными ни были неформальные договоренности между «Вагнером» и МО).
Вы можете указать на то, во что сегодня превратились индивидуальные свободы и экономическая инициатива. Но я в ответ предложу посмотреть на катастрофичные последствия этого положения. Эта ситуация подсвечивает зазор между государством и государем, о каковом зазоре — ниже.
Соответственно, у человека, лояльного государству РФ, то есть в принципе признающего право РФ на существование, уважающего законы этого государства — в идеологическом плане есть только один путь выстроить свою позицию: начинать ее наименование с приставки «либерал-». Либерал-сталинист (как Пучков, который вряд ли отказался бы от заработанных на переводах денег ради должности оперуполномоченного в Соль-Илецком лагпункте в 1938-м), либерал-националист, либерал-социалист, либерал-зетист, либерал-путинист.
Если человек берется сказать, что он не либерал — он выступает против мирового устройства лишь фоново. Конкретно и политически он выступает против государства РФ как такового. В этом плане к «экстремистам» в виде «граждан СССР» можно относиться как угодно — но нельзя не признать, что эти люди имели мужество сказать «Б» после своего «А». То же самое касается ультраправых из нулевых, доросших до мощных экстремистских сообществ, бравшихся за идею государственного переворота.
Государственник в России значит либерал, твердо и четко. Может ли патриот быть антигосударственником? Вопрос философский, поэтому сформулируем другой: значит ли это, что либерал — всегда путинист?
Как ни странно — нет. Мы с опорой на «Гарь» уже пятый год говорим о разнице между государством и Государем — и эта разница не может не иметь политического выражения.
Можно быть лояльным государству и выступать против правящей силы — как, например, те же национал-патриоты в 90-х или протестующие в США во время Вьетнамской войны.
Для интереса можно и сконструировать ситуацию. Например, человек вслед за Ядринцевым считает, что сила государства — это самостоятельные и состоятельные люди. Они платят налоги, и государство не нуждается в том, чтобы эту страту опекать, кормить ее пособиями либо создавать для нее рабочие места. Эти люди сами себя занимают и сами создают рабочие места, когда это необходимо.
Но в условной конкретной ситуации Государь ведет другую политику. Он создает лояльные ему массовые общности, плотно аффилированные с государственным кошельком. В этом случае, с позиции носителя позиции, Государь стреляет государству в ногу — и соответственно, ради общего блага нужно быть в оппозиции субъекту, который в моменте занимает совокупность ключевых должностей внутри ансамбля государственных институтов.
Можно и наоборот — быть лояльным Государю и выступать против своего государства (особенно если Государь действует ему во вред). Например, примерно такая позиция была у тех людей, которые открыли американцам систему прослушки в их посольстве. Люди работали против интересов своего государства, но в рамках повестки, задаваемой Государем. Можно привести пример и из сегодняшней практики, но мы не будем этого делать.
Подведем итоги. Бинарная оппозиция «патрики/любера» в лучшем случае устарела. В худшем — она никогда не была релевантной, и с самого начала была не более чем устойчивой риторической конструкцией, перекочевавшей со страниц газеты «Завтра» в поздних 90-х в лоялистские телеграм-каналы.
Соответственно, как таковые «либерал» или «патриот» — это не позиция. Это лояльность дискурсивной линии, не более того. Более того: Вы и либерал, и патриот по умолчанию — если не ведете борьбы, направленной на уничтожение государства РФ.
Если Вы, как частное лицо или как представитель социальной страты, хотите занимать политическую позицию, Вам нужно триангулировать свою интенцию. Определиться с идеологической симпатией; определить свое отношение к государству; и определить свое отношение к Государю — коллективному субъекту, имеющему в руках ключевые государственные должности и проводящему единую политику.