Ловушка нонфика

Первое нон-фикшен произведение появилось в 1965 году: во время лебединой песни контовской науки, позитивизма и объективности. Продажи нонфикшена сравнялись с продажами фикшена в 2014 году — когда постмодерн застарил даже раннего Пелевина и люди надежно группировались по медиапузырям со своими герметизирующимися рамками отношения к «факту» и «правде».

Нон-фикшен спекулирует на профанизированном, вышедшем в массы и оттого упрощенном понимании «фактов» и «действительности» — и это обуславливает его достаточно быструю деградацию. В 2024 крайним образцом унылости жанра был панчиноподобный «научпоп», прыгающий от метафоры к спорной теории и наоборот. В 25-м постучали из ЭКСМО серийными нейрокнигами выдуманных японистов. Чтобы делать нонфикшен, теперь достаточно разогнать до уровня вселенской хуцпы понятие авторской мистификации да шмалять слопом по площадям. Возможно, у ЭКСМО даже не бьется экселька по прибыли — но они своим техническим нонфикшеном забивают площадь, чтобы не появились авторы, которых придется уважать.

И это вполне естественная ступень развития «нофикшена» в эпоху постмодерна. Что — факты бьются с википедией, стиль относительно читабелен (людей десятилетиями приучали в новучности), некая ЦА заходящих в читай-город есть. Собственно, чего же боле? На ярмарке нонфикшен-2037 выиграет строка кода, запускающая ии-агента, промптами набивающего книгу под запрос за десять минут.

Если, конечно, мы не вернемся к основам. Ключевое — хорошо рассказанная история, и в этом плане никакого нонфика не существует. Существует комплиментарность аудитории и подходящие механизмы верификации/комплиментаризации.

Прежде всего, это биография рассказчика. Бывал там-то, занимался тем-то и ему есть что сказать. Здесь авторская мистификация находит свое органичное место: немного деталей для украшения образа либо образ, откровенно сказочный.

Далее, это следование прозрачной методологии. В исторической/социальной/биологической книге прошаренный читатель видит знакомые интеллектуальные тропы и доктринальные установки, в идеале — знакомые классичные имена — и это задает комплиментарность. Тяжелее нести дичь, если двигаться вне признанных авторитетов.

И наконец, это мышление и язык автора. Небанальные сопоставления, яркие образы, свежие выводы. Здесь объективность и прочая контовщина уходит покурить — а оптика автора, вырощенная достаточно сильным умом, решает и уже своими искажениями задает читателю возможность критиковать и брать знание через внутренний спор (а может и внешний — сегодня как никогда легко написать автору в комментарии, лс либо на почту).

Отсутствие фантазии и «фокус на фактах» не равно достоверность. Мы вновь разбиваемся по нишам, чтобы слушать истории.

И так во все века.