Почти закончил вторую полноценную запись из мини-цикла Κόσμος: выкачу её на днях, а сегодня поговорю о другом. Хотя почему о другом? В конечном счёте, мой цикл — примерно о том же (разве что до обсуждаемого вопроса я дойду только в финальной записи).
Но к делу. Русский телеграм продолжает осмыслять многочисленные странности последних месяцев — и я вполне могу понять коллег; происходящее выглядит всё более экстравагантно. Разумеется, со временем пошли и исторические аналогии: сначала все вспоминали поздний СССР, а теперь дошли и до Российской империи времён Великой войны.
Для примера — запись Андрея Медведева, который привёл выдержки из работы «Слухи, образы, эмоции. Массовые настроения россиян в годы войны и революции (1914–1918)». Процитирую:
Навязчивая патриотическая пропаганда всё больше и больше раздражала обывателей. Музыковед-историк Н. Ф. Финдейзен записал в дневнике 13 июня 1915 г., когда в обществе распространялись слухи о «великом отступлении»: «Начинается обычное лганье»
[…]
В июле Л. А. Тихомиров, рассуждая о ситуации на фронте, внутри России, задавался вопросом, глупость это или измена: «Какой же смысл всего этого? Недостатком сил это необъяснимо. Трудно объяснять и простой глупостью. Наконец — не может быть при этом и простой банальной измены».
Напрямую аналогий с днём сегодняшним Медведев не проводит, но подтекст ясен. Процитирую снова — уже ремарку самого автора:
Объективных причин, ни в экономике, ни в ситуации на фронте, для госпереворота не было. А он, тем не менее, случился и был поддержан прежде всего патриотической, консервативной и бизнес элитой.
Так вот. Я прекрасно понимаю стремление г-на Медведева и многих других русских публицистов как-то отрефлексировать страшный конец Российской империи, но, применяя неверные исторические аналогии к современным событиям, вы только ещё больше запутаетесь.
Почему эти аналогии не верны? Есть несколько причин.
Патриотическая манифестация в Петрограде, 1915 год
Для начала — исторические аналогии далеко не всегда могут объяснить день сегодняшний.
Возьмите хотя бы патриотическую манифестацию 1915-го, фото которой я привёл выше. На первый взгляд, чем-то похоже на наш 2022-й. Но это только на первый взгляд — попробуйте вспомнить аналогичные патриотические акции в Петербурге 2020-х. Я вот напряг память: не вспомнил вообще ничего (а вот «антивоенные» мероприятия были, пусть и жиденькие). Да и митинг «Zа мир без нацизма» в «Лужниках» был всё же государственным проектом, а не результатом низовой самоорганизации.
Или возьмите СССР Горбачёва, где либеральные реформы вида «перестройка унд гласность» соседствовали с шизофренической антиалкогольной кампанией. Вроде бы похоже на развитой путинизм 2026-го, но и тут есть отличия. Сравните, например, отношение русских к обобщённому Западу. Тогда несчастные советские интеллигенты считали США или Европу чем-то вроде Валинора; теперь даже обыватели имеют опыт туристических поездок в ту же Европу — и относятся к ней МНОГО спокойнее. Может показаться, что это ерунда, но для обсуждаемого вопроса (реакция населения на чудачества отечественных властей) это важный фактор.
Иначе говоря, сам метод исторических аналогий не универсален и довольно коварен. Я сам — грешен! — люблю приводить какие-то исторические анекдоты. Но стараюсь использовать их в качестве отвлечённых иллюстраций, а не единственных аргументов. Иначе можно уйти не туда.
Кроме того, сравнения Российской Федерации 2020-х с Российской империей 1910-х не учитывают контекст. Между тем, это два очень разных общества
Пройдёмся хотя бы по тем источникам, на которые ссылается автор работы «Слухи, образы, эмоции. Массовые настроения россиян в годы войны и революции (1914–1918)».
Первая цитата принадлежит Николаю Финдейзену — заслуженному музыковеду, автору труда «Очерки по истории музыки в России с древнейших времён до конца XVIII века».
Вторая — общественному деятелю Льву Тихомирову, который из революционера и народовольца стал монархистом.
Начнём, пожалуй, с Тихомирова, благо членство в «Народной воле» может многое сказать понимающему читателю уже само по себе.
.jpg)
Лев Тихомиров в юности. Так и представляешь себе, как он пишет: «Сто лет прошло уже с тех пор, как над Россией, словно гроза божия (со строчной буквы в оригинале, — прим. ред.), разразилась Пугачёвщина (а тут с заглавной, тоже в оригинале, — прим. ред.). Страшное это было время для всех утеснителей народа, но зато радостное для угнетённых крестьян».
Но не будем жестоки, ведь Тихомиров — и в самом деле сложный человек, жизнь которого невозможно описать одними народовольческими глупостями. От революции человек отрёкся, и после возвращения в 1889 году действительно старался сделать для страны что-то полезное (например, сотрудничал со Столыпиным по вопросам рабочего движения). Предлагаю оставить Льву Александровичу право на ошибки молодости.
Вот только в данном случае мы говорим уже о его поздней общественной деятельности. И видим там что? Золотые, бессмертные сентенции про «глупость или измену», впоследствии растиражированные Милюковым.
И это не единственный подобный перл. Возьмём, например, дневник того же Тихомирова за осень 1916-го:
Дума хочет, по созыве, требовать ответственности министров. Полнейшая чепуха! Тут бы нужна была крупная личность, диктатор, да, разумеется, с характером и здравым смыслом.
Лев Тихомиров в преклонном возрасте. Так и представляешь себе, как он пишет: «Мне бы диктатора. Но обязательно с характером и здравым смыслом».
До полноценного диктатора («с характером», как и просил) Тихомиров не дожил, но с советской властью всё же познакомился. Цитирую:
Как специалист по литературе, языкознанию и библиотековедению он получил паёк третьей категории: 3 миллиона 250 тысяч рублей, 1 пуд 12 фунтов муки, 16 фунтов гороха, 10 фунтов риса, 6 фунтов масла, 30 фунтов мяса, три четверти фунта чая, 4 фунта сахара и 3 фунта соли.
Теперь перейдём к Николаю Финдейзену. С ним, казалось бы, всё хорошо: в «геволюционной» деятельности не участвовал, изучал русскую музыку, человек заслуженный.
Всё так, ничего плохого о Николае Фёдоровиче сказать не хочу. Но давайте посмотрим его дневники.
1904 год, об убийстве Плеве:
Убивают Плеве. Благодаря своему деспотизму — последний и не мог бы ничего провести до конца — слишком уверен в себе, остальное надо давить — погиб сам!
Или, например, 1915 год:
Много верного было выражено с думской трибуны. И вот — в благодарность за общую безответную помощь — закрытие Думы.
(⸮: Уточню на всякий случай, что в сентябре 1915-го никто Думу не «закрывал» — доблестных парламентариев всего лишь отправили на каникулы до следующего февраля. И в дальнейшем Дума тоже продолжала работу. Если же вам интересно, что именно там мололи народные избранники, почитайте хотя бы про «кабинет общественного доверия». А ещё лучше — изучите стенограммы. Это такой памятник «российскому парламентаризму», что нарочно не придумаешь)
Дума IV созыва. Не берегут себя, всё о народе думают.
Ещё стало интересно, что Финдейзен писал об убийстве Столыпина — вообще ничего нет. То ли ничего не писал, то ли записи не сохранились. Может быть, оно и к лучшему.
В любом случае, что мы здесь видим? Мы видим человека, который в политике НЕ РАЗБИРАЕТСЯ СОВСЕМ. То есть буквально — все соответствующие познания там почёрпнуты из газетных передовиц (ещё и криво прочитанных). При этом:
— У человека есть какое-то образование, и по условиям того общества его, несомненно, можно причислить к интеллектуальной элите (пусть и второго порядка);
— Человек вообще не осознает степень своего НЕВЕЖЕСТВА, и смело выносит вердикты. Плеве, дескать, «деспот»; в Думе говорят «много верного». И т. д.
Вы можете сказать, что я придираюсь к двум конкретным людям. Но это не так. ВОТ ТАКОЙ была практически вся русская интеллигенция начала XX века
Если посмотреть на общественную жизнь поздней Российской империи, то характеристики Финдейзена можно применить едва ли не к каждому первому человеку. Некоторые примеры уже приводил, позволю себе автоцитаты.
Номер раз: Андрей Марков, ученик Пафнутия Чебышёва, дореволюционный русский математик
Советую изучить эпизод, в котором Маркова отлучили от церкви. Причём человек сам попросил — «в знак протеста» против отлучения Толстого. В таком тоне: «Я не сочувствую всем религиям, которые, подобно православию, поддерживаются огнём и мечом». Синод пытался устроить дело миром, но Марков был непреклонен: отлучайте.
Что дальше? Сначала отлучение, затем — смерть в Петрограде в 1922 году (хотя, казалось бы, к власти, наконец, пришли прогрессивные люди, которые это самое православие в гробу видели).
Номер два: Аркадий Аверченко, блестящий русский писатель-сатирик
В благословенных 1900-х Аверченко довольно зло смеялся над теми же октябристами и иронизировал по поводу «левой угрозы».
Но вот прошли десять лет — и сатирик выпускает «Дюжину ножей в спину революции», блестящий памфлет, настоящее надгробие над «великой русской революцией». Вроде бы самое время как-то переосмыслить прошлую политическую позицию, но нет, ничуть не бывало. Даже в таком рассказе Аверченко ссылается на «черносотенные погромы» и что там ещё.
Аркадий Аверченко в 1919 году (не на 100% уверен в правильной датировке этого фото). «Дюжина ножей» ещё не выпущена, Россия ещё не покинута. Но уже что-то не то.
И это люди талантливые. По крайней мере, в своих областях все четверо — Марков, Аверченко, Финдейзен и Тихомиров (после возвращения в страну) — старались играть на повышение. Но отойдите чуть в сторону — и из людей прёт такая безответственность, что только рукой махнуть.
Теперь вопрос — к чему могло прийти ТАКОЕ общество?
Оставлю его риторическим.
Теперь давайте сравним это с нынешним положением дел
Что современные русские говорят по поводу блокировок, самоубийственной миграционной политики и многочисленных экономических несуразностей?
(⸮: Кстати, несуразности отметил на недавнем совещании даже неунывающий и мужественный Командор: «Траектория макропоказателей пока находится ниже ожиданий»)
Командор и г-жа Набиуллина на том самом совещании
Не буду приводить конкретные ссылки, суммирую лучше общие настроения по поводу блокировок:
— Т.н. «нормисы» справедливо отмечают, что война с телеграмом ВООБЩЕ НИКАК не помогает справиться с налётами «украинских» дронов;
— Далее обыватели делятся на два лагеря: меньшинство заводит хорошо известную шарманку про то, что «начальству виднее»; большинство ворчит, но даже в этом ворчании критикует в первую очередь г-на Шадаева и других исполнителей, а не верховную власть;
— Люди посложнее предполагают здесь какие-то подводные камни. Тут диапазон мнений очень широкий (об этом ещё поговорим), но и в данном случае тот же г-н Путин зачастую остаётся вне критики.
— Нет, конечно, достаётся и ему: ВЦИОМ утверждает, что с начала года рейтинг одобрения президента снизился с 75,1% до 67,8%.
Вот только даже эти цифры — явно не те показатели, на которые новиопы реально наработали. Не верите? Прокрутите в голове все новости о блокировке телеграма, результаты этой блокировки, публичные объяснения властей — и прикиньте, насколько всё это должно раздражать примерно каждого пользователя мессенджера (а их в России почти 100 миллионов, как сообщал Forbes).
Говоря иначе, мы имеем непопулярную меру, которую ещё и никак не объясняют, и которая, на первый взгляд, не принесла никаких результатов, кроме раздражения рядовых пользователей.
Учитывая это, снижение рейтинга Путина на 7 процентных пунктов — это ещё по-божески.
Почему всё вышло именно так?
Моя гипотеза проста: дело как раз в исторических аналогиях. За последние 100 с небольшим лет русские дважды видели крушение государств, в которых они жили, — и в каждом случае это крушение шло по худшему сценарию. Эта тенденция была русскими осмыслена — и теперь даже трижды скептик подумает, стоит ли новая «геволюция» свеч.
С одной стороны, валять дурака аля Пантелей Грымзин или Дмитрий Комарь дураков больше нет. Это, конечно, хорошо.
Могилы защитников Белого дома. Что конкретно они защищали и зачем — подумайте сами.
С другой — этот настрой приводит к совершенно избыточному этатизму современных русских, которые готовы раз за разом продлевать кредит доверия к правящей элите. «Лишь бы не было ещё хуже». Это, конечно, плохо.
Лапидарное заключение
Как мы можем видеть, настрой современных русских абсолютно не похож на мышление наших предков в начале XX века. Тогда в среде образованных русских были приняты наплевательство и головотяпство, теперь же главный нарратив: «Как бы чего не вышло».
И дело не в том, какое из этих настроений хуже (как говорил т-щ Сталин: «Нельзя так ставить вопрос. Оба они хуже»).
Дело в том, что контекст двух Россий совершенно разный. И, механически экстраполируя ситуацию 1915-го на 2026-й, мы получим лишь неверные посылки для дальнейших рассуждений. Когда Путин — новый Николай II, Российская Федерация — новая Российская империя, а новиопы — новые немцы.
Не призываю вас повторять ошибки Аверченко и Финдейзена, но все три тезиса выше — абсолютно некорректны. Зафиксируем это и пойдём дальше.