Мировая Кадриль

Кристофер Колдуэлл является одним из наиболее глубоких в интеллектуальном отношении и одарённых в художественном отношении американских авторов «правых» взглядов. В связи с этим я счёл полезным перевести на русский одну из его заметок, посвящённую нынешней (уже Второй) американо-иранской войне, и её влиянии на политическую коалицию Дональда Трампа.

В связи с тем, что это мой первый перевод, размещённый на платформе «Гапи», он находится в открытом доступе — примечание переводчика.

«…Конец трампизма

Кристофер Колдуэлл

https://spectator.com/article/the-iran-war-is-likely-to-mark-the-end-of-trumpism/?edition=us

Иметь Дональда Трампа президентом, вероятно, напоминает героиновую наркоманию: регулярно испытываешь дикий ужас и чувство смертельной опасности, а в результате, в лучшем случае, возвращаешься в нормальное состояние. Год назад тарифы «Дня освобождения» едва не привели к удару по американской экономике перед тем как Китай милосердно позволил спустить их на тормозах. Затем настало ещё более безрассудное решение присоединиться к израильским бомбардировкам иранских атомных объектов в Фордо; Иран согласился на прекращение огня аккурат в момент, когда начал понимать, как проникать в израильское воздушное пространство своими ракетами.

Но сейчас президент по-настоящему испытывает свою удачу. Он присоединился к Израилю в кампании воздушных убийств и бомбардировок Ирана — в этот раз с почти невероятным уровнем насилия — и обнаружил себя в ловушку. Американской воздушной мощи оказалось достаточно, чтобы убить 86-летнего руководителя Ирана и несколько десятков школьниц, сравнять с землёй жилые кварталы и отправить на дно иранский флот — но её не хватило на нейтрализацию иранских ракет, которые оказались способны причинять разрушения американским базам и тель-авивским кварталам.

Иран закрыл Ормузский пролив, по которому транспортируют 20% мировых поставок нефти. Эта неудача не извлекла на свет Божий достойную сторону президента. Он теперь хвастается о тотальности своей славной победы и одновременно просит союзников Америки, с которым ранее не посоветовался, присоединиться к военно-морской кампании, которая должна обеспечить открытие пролива. Общая идея кажется следующая: «Помогите! Помогите! Мы побеждаем!»

 Трамп избегал других преград, которые создал сам себе, но эта ситуация иная. Нападение на Иран так ярко противоречит желаниям его же политической базы, так противоположно её пониманию американского национального интереса, что, вероятно, будет означать конец трампизма как проекта. Те, кто претендовал на то, чтобы говорить от имени трампизма — Джо Роган, Такер Карлсон, Мегин Келли — поначалу не поверили в новости о вторжении. Трамп может развлекать себя своим президентством следующие три года (если не будет импичмента), но взаимное уважение между ним и его движением расторгнуто, и его революция, по сути, окончена. 

Трампизм, вопреки тому, как о нём писали в газетах, был движением за реставрацию демократии. В его сердце была идея «глубинного государства». В последние десятилетия придирчиво отбирающие кадры университеты создали дипломократию, налоговый кодекс укрепил позиции класса претендентов в «царей-философов» из некоммерческого сектора, и гарантии для государственной гражданской службы дали в руки правительственным бюрократам средства для отражения любых попыток демократических реформ.

Движение Трампа появилось, когда американцы поняли, что эту систему невозможно реформировать демократическим путем, её можно только распустить. Это не было ударом по демократии или даже либерализму. Фактически, это было возвращение к изначальному пониманию Конституции, изложенному Александром Гамильтоном в 70 номере «Записок Федералиста»: американцами руководит не принадлежащая к определённому классу бюрократия, а избираемый ими глава исполнительной ветви власти.   

К несчастью, эта демократическая идея опасна. Вот почему никто не осмеливался провести эксперимент с президентской системой в американском стиле до 1788 года, и вот почему прогрессисты окружили президентство «глубинным государством». Без него есть всего два предохранителя от самодура-президента: во-первых, общественность должна избирать неравнодушного к интересам общества человека безупречного характера, и во-вторых, этот человек должен уважать Конституцию. Нападение на Иран показало, что сейчас нет ни одного из этих двух предохранителей. 

Никто, кто был свидетелем храбрости Трампа после ранения в Пенсильвании в 2024 году, не может сомневаться в силе его характера. Но его добродетели не относятся к числу тех, что нужны для управления свободной страной. Никогда раньше президент не был склонен использовать общественное доверие для личного обогащения. Трамп с радостью принял катарское предложение подарить ему лично новый президентский самолёт; он создал личный мемкойн, куда люди, желающие получить президентскую милость, могут делать взносы на много миллионов долларов. Список можно и продолжать.

 Трамп, конечно, добился прогресса в решении проблемы с «глубинным государством». Его сторонникам нравилось думать о нём как о грубоватом, берущим быка за рока жёстким переговорщиком в духе Эндрю Джексона, имеющем твёрдость характера игнорировать мольбы «особых интересов».

Но всегда была и красная линия: американцы не ожидали, что недостатки характера Трампа поставят их под угрозу во внешнеполитической сфере. Иранской политикой Америки в прошлый год ведали зять Трампа Джаред Кушнер и друг Трампа в мире девелоперства Стив Уиткофф, которые активно консультировались при разработке этой политики с израильским премьер-министров Бенджамином Нетаньяху. И Кушнер, и Уиткофф имели титулы «специальных послов мира», но никто из не был подтверждён в этой роли Сенатом, как им должны подтверждаться министры и высшие дипломаты. Кушнер даже не опубликовал свою финансовую декларацию. И вот эта парочка отправилась на Ближний Восток, обсуждать с Нетаньяху что же делать с Ираном. Нетаньяху сообщил им израильские приоритеты, означавшие, по самой меньшей мере, разоружение Ирана. Какие же американские приоритеты отстаивали Кушнер и Уиткофф?

Было бы преуменьшением сказать, что Кушнер близок к израильскому правительству. Во время посещений семьи Кушнера, когда Джаред был ещё ребёнком, Нетаньяху буквально размещали ночевать в спальне Джареда. Кушнер также близок к кронпринцу Саудовской Аравии Мохаммеду бин Салману, проигнорировавшим саудовские регуляции, чтобы инвестировать 2 миллиарда долларов из фонда суверенного богатства Саудовской Аравии в кушнеровский инвестиционный фонд «Аффинити». Через две недели после начала войны Трампа, «Нью-Йорк Таймс» написала, что Кушнер продолжает собирать на Ближнем Востоке деньги для своей фирмы, одновременно с выполнением обязанностей дипломатического представителя.  

Семья Уиткоффа вместе с Трампом основала криптокомпанию «Уорлд Либерти Файненшл». В прошлом году Объединённые Арабские Эмираты вложили 2 миллиарда долларов в эту фирму, и вскоре после получили разрешение на то, чтобы ввезти сотни тысяч первоклассных чипов от «Нвидии», несмотря на связи ОАЭ и Китая. 

Кушнер и Уиткофф по своей профессии не финансисты и не дипломаты, а магнаты-девелоперы. На Всемирном экономическом форуме в Давосе в январе этого года,  в присутствии президента Трампа эта парочка раскрыла художественное изображение гигантского жилого комплекса на морском берегу под названием «Новая Газа», вместе с графиком его возведения. Конечно, землю не получится расчистить, пока собственность не купит тот, кто планирует её застраивать, если в промежутке между этими событиями Израиль не планирует нейтрализовать это место силой.

Согласно закону руководителе Сената и Палаты Представителей должны информировать о приближающихся военных операциях — но их никто не проинформировал насчёт иранской операции. Им, конечно, было бы интересно узнать, что США подписали свои вооружённые силы на ликвидацию регионального соперника Израиля, Саудовской Аравии и Объединённых Арабских Эмиратах на основании слов двух непрофессиональных «дипломатов», имеющих финансовые интересы в вышеперечисленных странах.

Нельзя винить Нетаньяху в том, что он решил воспользоваться этим. Вероятно, его стране никогда больше не выпадет случай заключить сделку со столь же наивным президентом. Но как только начались удары по Ирану, в новостях пошли разговоры о «расхождениях» между Израилем и США. Израиль хочет разрушенного и слабого Ирана, и бил по нефтяной инфраструктуре, по которой его просили не бить США. США хотят, чтобы нефтяная отрасль была нетронутой и работающей; сперва чтобы она досталась Трампу, как это случилось в Венесуэле; позже чтобы не допустить ударов возмездия по ближневосточной нефтяной инфраструктуре, которые могут привести к глобальной экономической депрессии. 

Фактически же единственное расхождение между Израилем и США в сфере целей войны заключается в том, что у Израиля они есть, а у США нет. Это, конечно, само по себе достаточная проблема. Для европейцев, ныне протестующих против войны, вторжение Израиля в Ливан является доказательством того, что США помогают ему расширять непопулярную войну в Газе. Для растущей части электоральной базы самого Трампа, хотя Иран и остаётся серьёзной угрозой глобальному положению Америки, Израиль является ещё большей угрозой американской демократии. Когда пошла третья неделя войны Джо Кент, глава трамповского Национального центра по борьбе с терроризмом и старший помощник Директора Национальной Разведки Тулси Габбард ушёл в отставку в знак протеста и заявил: «Ясно, что мы начали эту войну из-за давления со стороны Израиля и его могущественного лобби в США».

Обоснование президентом Трампом начала войны на Ближнем Востоке очень напоминают те, что делал Джордж Буш-младший в 2003 году. Мы слышим набор волнующих фраз об оружии массового уничтожения, террористах («тэйрристах», как называл их Буш), обратных отсчётах до того и сего и подсчётах сколько тот или иной политик сказал «Смерть Америке» в 1985 году. Но и тогда, и теперь, то, что у вас много доводов, ещё не означает, что они правильные. Президент и его советники, так же, как и Буш-младший, относятся к превосходству США в вооружениях как единственное решение. С учётом той тенденции, что это превосходство заманивает США в войны, которые США не могут себе позволить, но и не могут избежать, оно иногда выглядит больше как единственная проблема.

Опять-таки, у Трампа есть дар ускользать из кажущихся безвыходными ситуациями, которые он сам и создал. Легко его недооценивать. Его пороки — его невежество, его отсутствие любопытства — очевидны. Кажется, он реально начал войну, думая, что похищение президента Венесуэлы предвещает аналогичный успех в Иране. И наоборот, сильные стороны характера Трампа часто малозаметны. Как в своём недавнем глубоком эссе о Трампе и Гегеле написал Джон Джадис, Трамп каким-то образом стал всемирно-историческим катализатором.   Он уже может быть, как бы невероятно это ни звучало, одним из полудюжины самых важных для мировой истории американцев.

Это не сохранит его движения. Трампизм либо о демократии, либо ни о чём. Среди политической базы Трампа остро ощущается чувство предательства. Профессор международных отношений Джон Миршаймер недавно сказал о Трампе: «Он обращается с союзниками хуже, чем с противниками». Это верно и во внутренней политике. Трамп сейчас претворяет в жизнь политику тех самых аналитических центров и распространителей демократии, на борьбе с которой пришёл к власти. И видимо, уже много месяцев ему в голову даже на мгновение не приходила мысль о тех людях, во имя которых он вёл свои избирательные кампании».