Желтогорье

Прежде чем говорить о новейшей динамике населения Москвы и Петербурга, необходимо сказать пару слов о том, какое влияние на демографическую ситуацию (в первую очередь на смертность) оказала пандемия COVID-19.

В начале XXI века смертность в обеих столицах достаточно уверенно снижалась (см. первый график). Примерно в 2004 году рост ожидаемой продолжительности жизни, до того медленный и шаткий, резко ускоряется. Петербург был вынужден догонять Москву в нелёгком деле сокращения уровней как мужской, так и женской смертности, но с этой задачей справлялся успешно: по сравнению с 2003 г. к 2019 г. ОПЖ мужчин в Москве выросла на 9,8 года, в Петербурге — на 11,1; ОПЖ женщин — в Москве на 6,2 года, в Петербурге на 6,8. По женской ОПЖ Москва с лихвой превысила отметку в 80 лет, а Петербург подобрался к ней вплотную.

В 2020 году ожидаемая продолжительность жизни в обоих городах резко падает, а в 2021 году падает ещё сильнее. Не сказать, чтобы падение было катастрофическим — да, сильное, до показателей десятилетней давности, но до уровня 2000 года ещё далеко (особенно мужчинам). Тем не менее, провал впечатляющий. Впрочем, уже в 2022 году и Москва, и Петербург в целом его отыграли.

Если говорить об абсолютных показателях, то к концу 2010-х гг. в Москве в среднем умирало около 10 тысяч человек в месяц, а в Петербурге — около 5 тысяч (см. второй график). Смертность падала, но население, как мы уже знаем, росло, поэтому число умерших практически не менялось. Как и в целом в России, в столицах довольно сильно выражена сезонность смертности: зимой и в начале весны холодно, отсюда традиционный разгул ОРЗ-ОРВИ, замерзающие в сугробах алкаши, оторвало руку петардой на Новый год, дефицит солнечного света, ну вот это всё. Летом, соответственно, количество умерших проседает.

2020 год начинался спокойно, если сравнивать с двумя предыдущими. Зима выдалась мягкой, с плюсовыми температурами, умерло заметно меньше людей, чем обычно в январе. В марте коронавирусом заболело 1600 человек в Москве и сотня в Питере (по официальным данным), из них подавляющее большинство — в последнюю неделю. Эффекта на смертность всё это не оказало почти никакого.

Зато оказало в апреле. В Москве умерло 11,8 тысяч человек — на 17% больше обычного. Дальше — больше: 15,7 тысяч в мае, да и в Петербурге как раз почалось (7,1 тысяч — +35% месяц к месяцу). В июне смертность вроде пошла на спад, но мы-то с вами знаем, что это была только первая серия. Осенью и зимой смертность подскочила ещё выше (16,5к в Москве, 8,3к в Питере), а потом ещё раз, а потом ещё раз, хотя уже слабее. Примечательно, что даже между волнами смертность оставалась высокой, не опускаясь к доковидному уровню. В феврале 2022 года число умерших в последний раз немного выросло и наконец рухнуло вниз в течение марта-апреля. Больше того, летом-осенью смертность в Москве даже упала до рекордно низких значений — многие люди, которые в обычных обстоятельствах скончались бы в это время, умерли на год или два раньше от коронавируса (т. н. эффект жатвы).

В итоге за два года (апрель 2020 — март 2022) в Москве умерло 332 тысячи человек, в Петербурге — 162 тысячи. Если сравнивать с предыдущим двухлетним периодом (апрель 2018 — март 2020), избыточная смертность составила 90 тысяч в Москве и 44 тысячи в Петербурге — по 37% прироста к доковидному уровню. С этой точки зрения воздействие коронавируса на демографию обоих городов оказалось примерно одинаковым.

По итогам декады рост смертности не особенно сильно замедлил рост населения Москвы и Петербурга, которые в сумме прибавили два миллиона человек. 134 тысячи избыточно умерших, тем не менее, составляют очень и очень заметное количество.

На конец 2021 — начало 2022 гг. пришлась четвёртая и, видимо, последняя волна коронавируса, которая за полгода (с 1 октября по 1 апреля) унесла жизни 25 тысяч человек в Москве. Правда, сразу после отступления вируса смертность упала немного ниже обычного уровня: за апрель-июль 2022 года в столице умерло на 9% (3,4 тыс. чел.) меньше, чем в среднем за те же месяцы 2017–2019 годов. Впоследствии ситуация вернулась к плюс-минус доковидному уровню.

В результате за 15 месяцев с 1 октября 2021 года (критический момент переписи-2021) по 1 января 2023 года число смертей в Москве превысило число рождений на 16 тысяч: если бы не ковидная смертность, можно было бы ожидать естественного прироста населения. С другой стороны, миграционный прирост за то же время составил 110 тысяч. В результате население Москвы увеличилось на 94 тысячи человек и достигло 13,1 млн чел.

Как и в предыдущее десятилетие, быстрее всего росло население Новой Москвы. Это можно объяснить не только жилищным строительством и притоком мигрантов, но и тем, что население ТиНАО моложе, чем жители внутримкадья: в основном это молодёжь и люди среднего возраста, доля пожилого населения гораздо меньше, чем в Старой Москве, следовательно, ниже и смертность. Всего за 15 месяцев население Новомосковского округа увеличилось на 12%, почти на 60 тысяч человек, Троицкого округа — на 10% (17 тысяч). В абсолютном исчислении быстрее всего росли ближние поселения с доступом к метрополитену или МЦД: Сосенское (+22 тысячи, это где Коммунарка находится), Московский (+11 тысяч) и Щербинка (+8 тысяч). Из районов внутри МКАД больше всего прибавил самый населённый — Марьино, население которого превысило 271 тысячу человек — больше, чем в Мурманске или Костроме. Если говорить об относительном росте, то всем опять же даёт прикурить Новая Москва, как ближняя (Сосенское — +24%), так и дальняя (Новофёдоровское и Первомайское — +22% каждое). В сумме население ТиНАО уже превысило 720 тысяч человек (это как одна Орловская область).

В Старой Москве тем временем ситуация погрустнее. Население Москвы без ЗелАО и ТиНАО выросло всего на 0,1% — 12 тысяч человек. Численность населения снизилась в 57 районах из 120, причём дело явно не только в коронавирусе: в сумме эти районы потеряли более 41 тысячи человек, а умерло от ковида на всю Москву не больше тридцати тысяч. Довольно трудно объяснить конкретный набор территорий, столкнувшихся с наиболее сильной убылью: Якиманка в центре, Обручевский район на юго-западе и Внуково за МКАД. Чёткой закономерности в распределении растущих и убывающих районов тоже нет, хотя на севере динамика в целом лучше, чем на юге. Как и прежде, хорошую динамику показывают Зеленоград (+6 тысяч жителей) и Юго-Восточный АО (+14 тысяч). Последний вытягивают в том числе и быстрорастущие Некрасовка и Лефортово.

За последние полгода пандемии коронавирус унёс жизни 12,5 тысяч петербуржцев, после чего, как и в Москве, смертность несколько снизилась: за апрель-июль 2022 года умерло примерно на тысячу человек меньше, чем за те же месяцы 2017–2019 гг. Весенне-летнее сокращение смертности в Петербурге было выражено слабее, чем в Москве (5,5% против 9%). Всего же за 15 месяцев с 1 октября 2021 года по 1 января 2023 года в городе умерло 87 тысяч человек, а родилось 64 тысячи — даже если бы коронавируса не было, Петербург всё равно испытал бы естественную убыль (опять же сравни с Москвой). Превышение смертности над рождаемостью составило 23 тысячи человек, а миграционный прирост — только 21 тысячу. В итоге за 15 месяцев население Санкт-Петербурга сократилось на две тысячи человек и к 1 января 2023 года составило 5600 тыс. чел.

Обозначившаяся уже в 2010-е годы тенденция к сокращению населения центра сохранилась. Более того, убыль населения охватила бóльшую часть муниципальных образований города (72 из 111). Хотя бы немного уменьшилось население почти всех округов собственно Петербурга (т. е. без городов и посёлков), а также многих муниципалитетов на дальнем западе Курортного района. На удивление стабилен оказался Кронштадт, численность которого увеличилась на пятнадцать человек (0,03%). В четырнадцати округах население сократилось более чем на тысячу человек (Академическое, №21, Юго-Запад, Гражданка и другие), особенно много таких округов в Калининском и Кировском районах. Калининский район, кстати, потерял за 15 месяцев больше 10 тысяч жителей — почти два процента своего населения.

Продолжило расти население окраинных районов — Выборгского, Колпинского, Красносельского, Курортного, Приморского и Пушкинского (последний прирос на 8 тысяч человек, более 3% от прежней численности населения). Среди муниципальных образований больше всего как в абсолютном, так и в относительном исчислении прибавило Парголово — плюс 8,7 тысяч человек (+9% к 01.10.2021). На семь тысяч выросло население Шушар (+5%), на четыре тысячи — округа Сосновая Поляна, что к востоку от Стрельны (+7%), по две тысячи прибавили округ Коломяги и город Красное Село. Вообще для городов и посёлков в составе Петербурга (а их тридцать штук) были характерны либо рост численности населения, либо её стабильность. Здесь эталоном служит посёлок Комарово, тот самый из песни Скляра — его население вообще не изменилось за 15 месяцев. Больше 1% населения потеряли только три посёлка на дальней северо-западной окраине города — Серово, Смолячково и Молодёжное, где суммарно проживает менее трёх тысяч человек. Округа же по большей части теряют численность населения, хотя Курортный и Невский районы в основном пока держатся.

О соотношении динамики населения в районах и входящих в них округах хочется сказать отдельно. Если взглянуть на карту из предыдущего поста, бросается в глаза чёткая разница по секторам города, причём границы этих секторов весьма чётко совпадают с границами районов Петербурга. Весь Фрунзенский район вообще оказывается покрашен одним цветом. Очень резко выражена граница Калининского района с Красногвардейским и Выборгским, Выборгского — с Курортным, да и на юге градации переходят друг в друга очень чётко. На карте Москвы есть странности в динамике, которые чисто демографически не объясняются, но картина выглядит более случайной и от того более естественной.

Ну, короче, чего я вокруг да около хожу-то — зная, как в Питере рисовали данные по коронавирусу (см. илл.), подозреваю, что между округами одного района могли немного перекидывать прирост и убыль населения, в частности ковидную смертность. Посмотрите на цифры заболеваемости ковидом по дням: то ли я чего-то не понимаю, то ли там реально рисовали график по линеечке. В Москве, например, даже если убрать провалы по выходным (меньше людей обращалось за помощью и получало диагноз COVID), всё равно получится ершистая и достаточно правдоподобная линия. Напрямую это ничего не доказывает, конечно, но красноречиво говорит о качестве петроградской статистики.

Вы и без меня знаете, что население Москвы растёт. Скорость этого роста на протяжении последних десятилетий сильно не меняется и составляет около ста тысяч человек в год, за десять лет — миллион. Таким макаром по новой переписи Златоглавая пробила планку в 13 млн человек (хотя см. пост № 2 об особенностях учёта населения, из которого понятно, что все эти числа достаточно условны). Из 1,3 млн прироста за 2010–2021 гг. около трети приходится на Новую Москву — Троицкий и Новомосковский округа. Население Троицкого АО за одиннадцать лет почти удвоилось (+92%), а Новомосковского — более чем утроилось (+226%). Совокупное население Новой Москвы выросло с 235 до 645 тысяч человек (а говорили — не резиновая…), а фактически, по всей видимости, ещё сильнее. Далее следует Зеленоградский АО, в просторечии — город Зеленоград, который преодолел порог в 250 тысяч жителей. Если бы он относился к Московской области, то занял бы почётное четвёртое место среди её городов. Между переписями население Зеленограда выросло на 16%, или 35 тысяч человек.

Внутримкадные округа росли медленнее — от 4% до 13% прироста за межпереписной период. Неплохо показали себя Запад и Юго-Восток (к последнему относится замкадная Некрасовка, в которую за это время пришёл метрополитен и на которую приходится около половины прироста населения в округе). Медленнее всего (+4%), конечно, росло население Центрального АО, в котором не так много места под застройку и выше средний возраст жителей.

В районном разрезе контрасты ещё больше. Здесь ещё ярче видно, какую важную границу представляет собой МКАД: почти все районы за его пределами растут заметно быстрее, чем внутренние. Ближние поселения Новой Москвы (Внуковское, Московский и Сосенское) увеличили численность населения с 34 до 254 тысяч, в том числе одно только Внуковское — в пятнадцать раз (с 4 до 60 тысяч). От них не отстаёт уже помянутая Некрасовка, население которой выросло в пять раз (с 20 до 105 тысяч). Даже в поселении Роговское (самое дальнее, на юге, с Калужской областью граничит) население подскочило с 2,6 до 6,2 тысяч человек. Полусельская северная часть Новой Москвы на наших глазах превращается, а местами уже превратилась в городскую местность, даже если качество городской среды там вызывает вопросы.

Внутри МКАД динамика не такая бешеная, хотя в большинстве районов население всё-таки растёт. В целом серьёзных внутренних различий нет, но всё-таки на западе побольше быстрорастущих районов (Раменки, Хорошёвский, даже Арбат), а на востоке — депопулирующих, особенно это видно на примере северо-восточных районов центра. Впрочем, доверять этой статистике, по-видимому, нужно с большой осторожностью — очень сложно объяснить, что случилось с Бабушкинским районом (красная блямба на севере), якобы потерявшим четверть населения, или почему так выросло (на 40%) население расположенного неподалёку района Ростокино.

Демографическая история Петербурга не так радужна, как у Москвы. Исторически более заводской и пролетарский Питер, к тому же лишённый столичных преференций, гораздо тяжелее перенёс девяностые. Население города в 1989–2002 гг. сократилось на 460 тысяч человек. Но потом ситуация всё-таки выправилась: в первой половине нулевых рост населения возобновился, в 2011 году оно вновь достигло пяти миллионов и продолжало расти.

В 2010-х годах динамика населения по округам имела более или менее концентрический рисунок. Хуже всего себя чувствовал центр: за 11 лет округа в южной части Петроградской стороны (Кронверкское, Петровский, Введенский и Посадский) потеряли около 20% населения, ситуация по левому берегу Невы была немногим лучше. На 5–10% сократилось население нескольких заводских округов (не знаю, как там по социальному составу, но подозреваю, что довольно пролетарский): Парнас/Сергиевское, Невская застава, Юго-Запад и так далее. Что случилось в Ломоносове — понятия не имею.

Окраинные, но не очень удалённые от центра округа показали максимальный прирост: население Парголова выросло в шесть раз, Шушар — в пять с половиной, округа Лахта-Ольгино — вчетверо, округа Коломяги — втрое. Все эти территории зарастают NN-этажными зданиями на манер Новой Москвы (можно было бы называть их Новым Петербургом, кабы они не вошли в состав Ленинграда ещё в пятидесятые). Парголово на большей части площади и сейчас остаётся посёлком с малоэтажной застройкой, но к востоку от Шуваловского парка уже высятся человейники; за одиннадцать лет население округа выросло с 16 до 97 тысяч человек.

Самые дальние окраины (города и посёлки Курортного района, южные и юго-западные пригороды) растут не такими головокружительными темпами, но тоже довольно бодро: например, население Сестрорецка выросло на 21%, Красного Села — на 28%, Петергофа — на 10%. Петербург как бы рассредоточивается из центра на периферию.

В районном разрезе этот контраст приобретает законченный вид: два красных района в центре (Петроградский — минус 10%, Центральный — минус 5%) и зелёные вокруг. Население Пушкинского района (туда входят Шушары, Павловск и Пушкин) выросло на 88% — с 136 до 256 тысяч человек, Приморского района — на 37%, Красносельского — на 29%. Головокружительный рост посёлка Парголово (Выборгский район) смазывается соседством с депрессивным Парнасом.

Всего за 2010–2021 годы население Петербурга выросло с 4,88 до 5,6 млн человек — на 15%. Половина из этих 720 тысяч прироста пришлась всего на пять муниципалитетов: Шушары, Парголово, Коломяги, Южно-Приморский, округ № 65.Карты в хорошем качестве:

Центральное событие в нашей статистике — это перепись населения. Раз в несколько лет (в идеале десять, но были перерывы от двух до двадцати трёх) государство отправляет армию переписчиков ходить по домам и спрашивать у людей всякие личные вещи: сколько им лет, национальность, язык, уровень образования, количество детей и так далее. Наличие дома на самом деле необязательно, кочевых оленеводов и бомжей тоже переписывают.

Принципиальное отличие от обычного соцопроса — замах на всеохватность. По идее, переписать должны всех. На деле, конечно, это не так (о чём мы обязательно поговорим), причём в России уже третью перепись подряд качество охвата населения снижается. Но если перепись проведена хорошо и количество переписанных близко к 99–100%, то мы можем достаточно уверенно дать оценку численности населения страны. Хотя, конечно, откуда нам знать, какую долю населения мы переписали, если мы только после переписи узнаем его общую численность, к тому же, вероятно, неполную… лучше не задаваться такими вопросами.

Ну хорошо, мы более-менее надёжно посчитали всех людей по состоянию на такое-то число, даже сумели распределить их по полу, возрасту и наличию/отсутствию унитаза в домохозяйстве. Следующая перепись через десять лет. А как узнать численность населения между этими двумя датами?

Здесь в дело вступает текущий учёт населения. Люди много чего делают в течение своей жизни, но нас интересуют только некоторые демографические события, совокупность которых именуется движением населения. Движение населения делится на естественное и механическое (миграционное).

Естественное движение — это совокупность рождений и смертей, случившихся на территории. Как нетрудно понять, рождения увеличивают численность населения, а смерти её уменьшают; ещё более важный вывод состоит в том, что в случае количественного перевеса рождений над смертями численность населения склонна расти, а в обратном случае — падать. (Да, это очевидно, но проговорить не мешает). В первом случае мы называем происходящее естественным приростом, во втором — естественной убылью. Ещё к естественному движению относятся браки и разводы, но они на численность населения прямо не влияют.

Механическое движение — немного устаревший термин, который обозначает совокупность входящих и исходящих миграций. Суть здесь примерно та же, что у естественного населения: есть позитивный процесс иммиграции, когда едут к нам и численность населения растёт, и негативный процесс эмиграции, когда уезжают от нас и численность населения падает. Соответственно, можно говорить о миграционном приросте или миграционной убыли в зависимости от того, какой из этих потоков больше.

Только эти четыре процесса (рождения, смерти, въезд на территорию и выезд с неё) изменяют численность населения, поэтому для текущего учёта достаточно фиксировать их. Дальше можно посчитать текущую численность на любую искомую дату по формуле:

население по переписи + количество рождений с момента переписи — количество смертей за то же время + количество прибывших — количество выбывших = население сейчас.

Какие источники данных есть в нашем распоряжении? С рождениями и смертями всё довольно просто: они в обязательном порядке регистрируются в загсах. Если регистрация смертей ещё допускает какие-то пробелы (труп одинокой пенсионерки третий год гниёт в пустой и холодной питерской коммуналке, а на соседних этажах до сих пор не понимают, откуда такой странный запах), к тому же можно представить себе жадных внучат, продолжающих получать пенсию за усопшую бабушку, то насчёт рождений уже можно практически не беспокоиться, особенно учитывая серьёзный стимул к их регистрации — материнский капитал. За бортом статистики останутся только откровенно маргинальные элементы, которые ведут войну с цифровым антихристом и берегут своих детей от печати Зверя, или обитатели глухих медвежьих углов в самых-самых дальних глубинах Сибири.

А вот миграции Росстат фиксирует согласно данным Миграционной службы МВД. Миграционная служба составляет листки статистического учёта мигрантов, которые регистрируются по месту жительства или пребывания. Да-да, задние ряды уже догадались — цена этим данным не то чтобы грош, но довольно невысока. Никто в точности не знает, сколько международных мигрантов живёт в России, и тем более никто не знает, сколько их находится в стране в моменте. МВД ежемесячно выпускает свои оценки, но верифицировать их затруднительно, потому что огромная масса народу живёт и работает без регистрации, набиваясь в квартиры и подвалы крупных городов с серьёзным превышением санитарно одобренных норм плотности.

Да и было бы дело только в таджиках с узбеками. Миграции бывают не только внешние, но и внутренние — например, между субъектами Федерации или между городами в одном регионе. Их вообще-то тоже нужно учитывать, иначе общую численность населения страны мы определим плюс-минус правильно, а с регионами и отдельными населёнными пунктами будет полный бардак. Между тем дорогие россияне не особо ответственно подходят к вопросу постановки на учёт и снятия с учёта. Конечно, это можно понять: не все готовы втягиваться в бюрократические процедуры ради безупречного качества национальной статистики. В результате имеем много миллионов людей, которые не живут по месту регистрации, и всех статистика никогда не обнаружит. А ведь каждый, кто переехал из Норильска в Питер и не снялся с учёта, увеличивает население Красноярского края на одного фантомного челибобика и на такую же величину снижает население Петербурга, ну и так далее.

Собственно, одна из ключевых задач переписи — проверить данные текущего учёта и скорректировать их всеобщим пересчётом. Если добросовестно обойти все жилые помещения в стране, а их обнаружить обычно нетрудно, то по идее должны найтись все мигранты, забывшие про учёт или сознательно его избегающие. Таким образом, расхождение между данными текущего учёта и переписью неизбежно. Есть и другие факторы, назовём их неформальными, но об этом предстоит куда более весёлый разговор в следующий раз. [По состоянию на 24 февраля 2026 года, т. е. спустя почти три года после выхода этого поста, следующий раз всё ещё не наступил. — Прим. авт.]

С 2011 года, когда были получены результаты переписи-2010, численность населения оценивалась именно от реперной точки 14 октября 2010 г. В начале 2022 года вышла оценка на 01.01.2022 — последняя из основанных на предыдущей переписи. Росстат насчитал в России 145,6 миллиона человек постоянного населения, т. е. не залётных иностранных туристов или приехавших на полгодика поработать в шаурмичной промышленности гостей из солнечного /вставить/стана, а именно живущих в России людей — не всегда с российским паспортом, но имеющих де-факто постоянное место жительства в стране.

К этому времени уже успела пройти перепись-2021, поэтому через несколько месяцев последовала оценка уже на её основе, но тоже на 1 января 2022 года. Получилось уже 147 миллионов человек — почти на полтора миллиона больше, чем по старым данным. Подчеркну, что это всё ещё постоянное население, определяемое по тем же критериям. Одной из причин этого расхождения, хотя и не единственной, стал недоучёт миграции.

Эти полтора миллиона разницы (точнее, 1422 тысячи) очень неравномерно раскиданы по регионам России. В некоторых регионах перепись вообще снизила численность населения, и очень сильно: например, Архангельская область недосчиталась почти ста тысяч человек — 9% от своего «старого» населения. С другой стороны, эти же потерянные люди нашлись в других регионах, ещё сильнее увеличив их население. Население Московской области по текущему учёту было на 773 тысячи (!!!) человек меньше, чем по расчёту от переписи-2021. Нигде текущий учёт не сошёлся с переписью идеально, находилось хотя бы несколько сотен человек разницы.

Перепись выявила отсутствие массы народу на севере Европейской России: в Карелии, Коми, Архангельской и Мурманской областях. Все эти регионы — доноры миграций для Петербурга, так что вполне возможно, что 300 тысяч северных потеряшек и 300 тысяч, дополнительно обнаруженных в Питере и Ленобласти — примерно одни и те же люди.

Разными оттенками терракоты покрашены и другие углы «России для грустных»: Чукотка и Камчатка, Забайкалье и Еврейская АО, Псковщина и Смоленщина, Кировская и Костромская области. Многие регионы тяготеют к центрам соседних субъектов — городам-миллионникам. Жители Челябинска пошучивают про «курганизацию» родного города приезжими из соседнего Кургана. Жители Алтайского края массово едут в Новосибирск. Примеров много, хотя не всегда мигранты предпочитают соседний регион: например, с Чукотки чаще всего уезжают в Москву, а с Камчатки — в Краснодарский край.

В 1959 г. средняя плотность сельского населения области составила 13,2 чел./км². Самой высокой плотностью и густотой расселения характеризовались три западных района, территория которых в 1920–1944 гг. входила в состав Латвии и Эстонии. На этих территориях существенно позже началась коллективизация, для них было характерно сравнительно плотное хуторское расселение. Высокой плотностью населения (15–20 чел./км²) отличались также пригородные районы Пскова и Великих Лук и три района, тяготеющие к староосвоенному сельскохозяйственному ареалу Великорецкой низменности. Минимальная плотность населения (7–9 чел./км²) была характерна для районов с неблагоприятными физико-географическими условиями освоения, в т. ч. с преобладанием подзолистых почв.

К 1989 г. плотность сельского населения упала до 5,9 чел./км², в т. ч. в некоторых районах — до 3–4 чел./км². Население двух районов, Куньинского и Палкинского, сократилось за это время более чем в два раза; эти районы — соседи второго порядка соответственно Великих Лук и Пскова, т. е. тяготеют к ним, но в пригородную зону в 1960-х — 1980-х гг. не входили. Довольно значительную убыль (более 40%) показал также Псковский район, население которого быстро стягивалось в областной центр. В региональном масштабе наметилась ускоренная депопуляция в двух группах районов — северной (Гдовский, Плюсский, Струго-Красненский районы), расположенной между Псковом и Ленинградом, и центральной, зажатой между Псковом и Великими Луками и за счёт этого превращавшейся во внутреннюю периферию региона. В 1989 г. плотность сельского населения более 10 чел./км² имели только Псковский, Печорский и Великолукский районы.

К 2021 г. эти же три района оказались единственными с плотностью больше 5 чел./км² (в т. ч. в Псковском районе — 12 чел./км²). Средняя плотность сельского населения в области снизилась до 3,3 чел./км². Восемнадцать из 24 районов имели плотность менее 3 чел./км², в том числе семь — менее 2 чел./км². В трёх северных районах на 1 км² приходилось 1,4–1,7 чел./км² сельского населения. В шести районах, расположенных в пределах двух выделенных нами групп, население сократилось более чем на 50%, ещё в семнадцати — на 30–50%. Темпы депопуляции на этих территориях остаются высокими по сей день: за 2010–2021 гг. их население сократилось на 20–30%. Исключением из общего процесса депопуляции, который уже охватил и Великие Луки, и даже Псков, стал Псковский район, население которого выросло с 34 до 43 тыс. чел., вернувшись к уровню 1970-х гг. после затяжной депопуляции (это произошло за счёт сооружения многоквартирных домов в деревнях Родина и Борисовичи, территориально примыкающих к границе Пскова). В остальном территория области постепенно движется к «общему знаменателю» — районы, кроме примыкающих к Пскову и Великим Лукам, уже слабо различаются по плотности сельского населения (от 1,5 до 4 чел./км²; в 1959 г. — от 7 до 23 чел./км²) и практически целиком исчерпали свой демографический потенциал.

На илл.: к деревням Родина и Борисовичи (обведены жёлтым) относится многоэтажное жильё, де-факто часть застройки Пскова (справа внизу)